Огонь желания (Ласковая дикарка) - Харт Кэтрин - Страница 71

Однажды, наблюдая за ней, Таня сказала:

— Мне кажется, она скучает по Кэту.

— Возможно, — согласился Адам, — но если все сложится удачно, она снова увидится с ним через несколько месяцев.

— Мы вернемся туда вскоре после того, как поженимся? — поинтересовалась Таня.

Ее глаза были полны надежды. Адам внимательно наблюдал за ней, а потом спросил:

— Ты действительно хочешь вернуться? Будешь ли ты довольна той жизнью, после того как вернулась к цивилизации и вновь обрела свою семью; сейчас, когда ты понимаешь, что у меня есть выбор: либо остаться здесь и управлять ранчо, либо снова приобрести свой чейинский облик?

Таня нежно взглянула на него.

— Адам, я люблю тебя. Все, что делает тебя счастливым, также делает счастливой меня. Я знаю, что твое сердце принадлежит чейинскому народу, и я это понимаю. Куда бы ты ни шел, я буду следовать за тобой и останусь довольна. Я была счастлива с чейинцами и с радостью вернусь к ним вместе с тобой. Да, это трудная жизнь, но вместе с тем это честная, хорошая жизнь, и с каждым днем я все с большей тоской о ней вспоминаю. Я скучаю по своим друзьям. Я хочу делать что-то полезное, чтобы занять свои руки и голову. — Она прижалась к нему. — Меня больше не устраивает та жизнь, где дамы проводят большую часть времени в магазинах, плетут никому не нужные кружева, устраивают чаепития, В жизни существуют более важные вещи, чем просто решать, какое платье или туфли надеть, как уложить волосы и следить за каждым словом, движением во избежание кривотолков. Я задыхаюсь в Пуэбло после свободы равнин, чувствуя себя птицей с перебитым крылом, которая может только вспоминать с грустью в сердце, как прекрасно парить в вышине.

Адам удивленно покачал головой:

Ты изумляешь меня, Таня. Черный Котел был прав, когда говорил, что у тебя сердце чейинки. Даже сейчас твои мысли и твои слова больше похожи на мысли и слова чейинца. нежели белого человека. Я боюсь забыть о наших планах, отнестись неуважительно к чувствам твоей семьи и прямо сейчас увезти тебя и наших сыновей отсюда. Мое сердце поет от радости, потому что ты чувствуешь то же, что и я, а твои желания так похожи на мои желания. Мы созданы друг для друга. Маленькая Дикая Кошка.

— Было неизбежно, что я принадлежу тебе, Пантера, — нежно ответила она, и ее глаза светились любовью. — То, что мы встретимся и полюбим друг друга, было предопределено небесами. А сейчас скажи мне, когда мы вернемся к нашему народу и будем жить так, как оба этого хотим?

— Как только мы поженимся, нам, вероятно, удастся это устроить, — пообещал он. — Я не представляю себе, как рассказать твоей семье правду, поэтому мы должны сделать вид, что хотим поселиться где-нибудь в другом месте на время. Может быть, они не слишком расстроятся, если мы пообещаем, что будем иногда приезжать к ним в гости, и, таким образом, они смогут видеться с внуками.

Таня кивнула:

— Да, может, на Рождество или другие праздники.

Все-таки они расстроятся, — вздохнул Адам.

— Они смирятся с этим, — утешала его Таня. — По крайней мере, это будет совсем по-другому, чем раньше. Теперь они не будут волноваться за меня. Тогда они не знали, увидят ли вообще меня когда-нибудь. Теперь они знают, что я вернусь.

— Это не совсем так, Таня, — не согласился с ней Адам. — Наша жизнь полна риска день ото дня, в ней нет никаких гарантий. В любой момент нас может подстерегать опасность. Тебе известно это так же хорошо, как и мне.

— Ты прав, но наши дни на земле сочтены на небесах, и когда придет время, нас позовут. Этот день может наступить завтра для каждого из нас. И случиться это может где угодно: здесь, в Пуэбло, или на равнинах, и ничто не сможет этого предотвратить. Можно попасть под экипаж на шумной улице или спокойно умереть в своей мягкой постели.

— Не важно, где мы будем находиться, когда это произойдет. Если мы останемся, неизбежное может случиться и здесь. Мы не можем надеяться, что нам удастся избежать своей судьбы, преградить ей путь.

Адам улыбнулся:

— Какой же умудренной в вопросах жизни ты стала, моя женщина.

— Я научилась этому у твоего народа, у нашего народа, — поправила она себя. — Они научили меня терпению и тайнам, я поняла, что тщетно пытаться бороться с тем, над чем не имеешь власти.

— У тебя много власти надо мной, — сказал он, прикоснувшись губами к ее губам, — хотя ты не борешься со мной.

— Это потому, что твоя власть надо мной сильнее, — ответила она шепотом. — Ты навсегда пленил мое сердце.

ГЛАВА 21

Таня жила на ранчо уже десять дней и в полной мере наслаждалась каждой минутой, хотя и здесь было несколько грустных моментов. Было блаженством проводить целый день с Адамом, а ночью находиться в его жарких объятиях. Здесь не было никого, кто подглядывал бы за ней и следил, чтобы она достойно себя вела. Она чувствовала здесь облегчение оттого, что Джеффри не надоедал ей своим присутствием и неожиданным появлением.

У Джулии совсем не оставалось времени следить за поведением сестры, поскольку она сама была полностью занята, отбиваясь от ухаживаний решительно настроенного Роберто. Он не страшился отказов и острого языка Джулии, а наоборот, подшучивал над ней и получал удовольствие и сердечно смеялся, когда она выходила из себя.

— Ах, мой милый колючий кактус, — посмеивался он. — Когда ты спрячешь свои острые иголки?

— Никогда! — непреклонно заявляла она, надувшись.

— Моя милая, ты знаешь, какой соблазнительной ты бываешь, когда сердишься? — спросил он, показывая в широкой улыбке свои белые зубы. — Твои губки просят, чтобы их поцеловали, особенно нижняя, которую ты все время выпячиваешь. Я думаю, ты специально дразнишь меня, еще больше распаляя во мне желание.

Джулия сердито топнула ногой:

— Какой же ты самонадеянный! Сколько раз мне нужно еще повторить, что меня интересует другой мужчина? У тебя совсем нет гордости?

Темные глаза Роберта блестели.

— Гордость тут ни при чем. Этот другой мужчина твой любовник?

— Конечно нет! За кого ты меня принимаешь? — возмущенно воскликнула Джулия.

Улыбка Роберто сделалась шире.

— Ты помолвлена с ним? — продолжал допытываться Роберто.

Джулия сделала слишком длинную паузу перед тем, как ответить;

— Нет, еще нет.

— Тогда почему я должен перестать за тобой ухаживать, моя голубка?

Не успела Джулия понять, что он собирается делать, как Роберто заключил ее в свои объятия. Какую-то секунду его глаза пожирали ее, потом он заглушил губами ее возгласы. Конечно, это не был нежный, ищущий поцелуй, о котором она часто мечтала, как все девушки мечтают о своем первом поцелуе, но он не был и грубым. Роберто просто заявлял о своих правах на нее, делая это твердо и решительно.

Она упиралась в руку, что поддерживала ее голову, и чувствовала себя жертвой удивительного момента. Его теплые, решительные губы вызывали в ней ощущения, о которых она раньше никогда не подозревала. Хотя мозг Джулии кричал и сопротивлялся его превосходящей силе, ее тело начало таять от его опытных прикосновений.

Наконец она перестала сопротивляться, ее руки начали теребить его рубашку, чувствуя быстрые удары его сердца. Она крепче прижалась к нему, позволяя поддерживать свое тело на ослабевших ногах. Он проводил рукой по ее спине, и по ней пробегала дрожь.

К тому времени как он ее отпустил, она была полна страстного, доселе неизвестного желания. Он внимательно изучал нежные черты ее лица, серо-зеленые глаза и распухшие от поцелуя губы.

— Теперь я имею представление о том, как ты будешь выглядеть после того, как я пересплю с тобой: вся такая нежная и мечтательная, а твои волосы разбросаны на моей груди, — тихо прошептал он.

Сознание того, что она натворила, что он сделал с ней, спицей пронзило Джулию. Ее лицо пылало, когда она вспомнила, как ему отвечала. Гордость ее была уязвлена, она вся напряглась и поспешно вырвалась из его объятий, досадуя на себя и на него одновременно.