Падший ангел - Харт Кэтрин - Страница 46

– Больше никогда, Джекоб! – шепотом предупредила она его. – Никогда, пока я буду жить, не позволю уговорить себя на подобную нелепость!

– Никогда – это слишком долго, дорогая. И, если мне не изменяет память, идея была твоя. Я-то готов был подняться наверх в нашу комнату.

– Да, там было бы удобнее, – признала она. И вдруг, присев в реверансе, тихо ругнулась: – Проклятье! У меня в панталонах полно опилок!

Взрыв хохота, которым разразился Джейк, заставил несколько голов повернуться в их сторону.

– Наша постель была бы поудобней, но ты же не станешь отрицать, что мы там хорошо повеселились, ангельское личико… чертовски хорошо!

– Одно я знаю точно, – призналась она, опираясь на него и вытряхивая опилки из бальных туфелек, – больше никогда в жизни не смогу услышать слово «оранжерея» без того, чтоб глупо не улыбнуться. Искренне надеюсь, что Эмелина не спросит, получили ли мы удовольствие от ее прекрасных растений.

– Просто ответь ей, что они чудесно пахнут и что ее садовнику следует заменить опилки на траву.

Тори издала пристыженный стон и потянулась снять кусочек стружки у Джейка с лацкана.

– Сам ей скажешь. Она направляется к нам, а я умываю руки, для чего отправлюсь в дамскую комнату.

– Трусиха! – прошипел он, когда она сделала шаг прочь от него.

– Несомненно! – хихикнула она, торопясь улизнуть, пока не подошла Эмелина. – Я рассчитываю, что ты защитишь мою репутацию, дорогой. Хорошо жить за спиной такого большого, сильного, неотразимого мужчины.

Она оставила его купаться в тщеславии, навеянном сладкими ее словами, засомневавшись про себя, сумеет ли он выкрутиться, если Эмелина заметит опилки, застрявшие в его волосах и одежде.

Несмотря на всю роскошь, которой она наслаждалась в Мшистой Заводи, Тори была рада вернуться в Новый Орлеан. Им с Джейком оставалось пробыть здесь всего два дня, а она еще столько всего хотела посмотреть и сделать. И не последним из дел было ее желание заглянуть второй раз к ювелирам и купить свадебный подарок для Джейка. Еще она хотела подыскать себе ночную рубашку для их последней медовой ночи в Новом Орлеане. Она твердо намеревалась сделать так, чтобы эта ночь запомнилась ему на всю жизнь и чтобы в ту ночь исполнились все самые безумные его фантазии.

Вечером следующего дня, войдя в спальню, Джейк остановился в дверях, потрясенно, даже с каким-то ужасом глядя на прекрасную женщину, которую имел счастье называть своей женой. Он дал Тори время, чтобы принять ванну и приготовиться к их последней ночи в Новом Орлеане, а сам воспользовался возможностью сделать то же самое в другой спальне, с другой стороны холла.

Теперь он глядел на нее и не находил слов.

Просто не было таких слов, чтобы передать впечатление, которое она на него произвела.

Она выглядела неописуемо прекрасной, возможно, более уверенной в себе и пленяющей, чем обычно. Она всегда была красива, особенно для него, но сегодня в ней было что-то иное, что-то скорее дьявольское, чем ангельское мелькало в этих ее бледно-зеленых глазах. Тень улыбки чуть приподнимала кончики ее полных губ, и ощущалось что-то поистине грешное в том, как смело отвечала она ему взглядом на взгляд, а это ее зеленое платье было самым обольстительным нарядом, которое он когда-либо видел.

Она шагнула к нему, и его свистящий вдох громко раздался в тишине комнаты, единственным другим звуком было чувственное шуршание ее платья, зовущий шепот которого заполнил его слух. Каждый шаг обрисовывал сквозь почти прозрачную ткань ее длинные прелестные ноги. Было очевидно, что под платьем на ней ничего нет, и каким-то образом это делало ее еще более манящей, чем если бы она была совсем голой. Ее аромат, свежий и чистый, только что после ванны, пахнул на него чем-то ванильным, пряным и острым. Невольно ноздри его раздулись, вдыхая сладостный соблазн, а глаза преданно следовали за грациозным покачиванием приближающейся фигуры.

Под его жарким взглядом соски у нее затвердели, напрягли ткань, льнущую к грудям, едва прикрытым квадратным лифом платья. Донельзя возбужденное ее видом и запахом, его собственное тело тоже болезненно напряглось. Было ясно, что она решила изображать этой ночью соблазнительницу, и это ей прекрасно удавалось, судя по острой муке у него в паху.

Подойдя к нему на такое расстояние, чтоб он не мог дотянуться, Тори остановилась, затем круто повернулась, дав ему возможность хорошенько оценить смелый покрой ее платья.

– Тебе нравится? – спросила она низким голосом, звучавшим подозрительно похоже на мурлыканье.

Он хрипло хмыкнул, ощущая, что боль усиливается.

– Ты знаешь, что да, кокетка. Мужчине трудно скрыть свою реакцию.

Ее проказливый взгляд опустился вниз на твердую выпуклость в брюках.

– Это я вижу, – дразнящим голосом проговорила она, ее язык быстро высунулся смочить сочные губы, безмерно соблазняя его.

– Иди сюда, – прорычал он, но она только покачала головой и одарила его соблазнительной улыбкой.

– Еще рано, дорогой. – Говоря это, она лениво подняла руки и начала вынимать шпильки из зачесанной наверх прически. Одна за другой они беззвучно падали на ковер, и наконец темный водопад волос рассыпался уже по плечам, обдавая его облаком чудесного, греховного аромата ее духов. Она помотала головой, чтобы волосы распустились полностью, затем сделала шаг вперед и провела рукой по всей длине его рубашки, а потом снова вверх к первой пуговице. Медленно, дразнящими движениями она расстегнула все пуговицы по очереди, задерживаясь после каждой и прикасаясь к обнажаемому телу.

Джейк почти перестал дышать. Он ощущал прикосновения ее пальцев к своей груди, как маленькие раскаленные клейма. Когда же в конце концов она раздвинула полы рубашки и, пропуская сквозь пальцы темную шерстку его волос, нашла плоские соски и слегка поскребла их ногтями, он втянул воздух сквозь стиснутые зубы.

– Женщина, если этим вечером в твои планы входит раздевать меня, лучше делай это поскорее, или я швырну тебя на спину прямо сейчас на ковер. – В эту минуту он был уверен, что им никогда не одолеть нескольких шагов до постели.

Ее улыбка была полна древней мудрости Евы.

– Просто наслаждайся, Джекоб. Сейчас моя очередь играть. Твое время еще придет.

– Скорее, чем ты думаешь, – пробормотал он сквозь сжатые зубы, в то время как ее руки стаскивали рубашку с его плеч и локтей. Белые зубки покусывали ему грудь, а пальцы уже искали застежку брюк. Ее рука задела его раздувшуюся плоть, он глухо застонал, и этот звук пророкотал в его груди.

Слепо двинулся он за ней, а она, подведя его к постели, усадила на край и, опустившись перед ним на колени, стала стягивать брюки. Ей не пришлось в этот раз возиться с сапогами – он пришел к ней после ванны босой, только в брюках и рубашке. Несколько сильных гладящих движений, и вот он предстал перед ее жадными глазами совершенно обнаженным.

– Ты такой красивый, – проронила она, вдыхая его мускусный мужской запах.

– Мужчины не бывают красивыми, – задыхаясь, проговорил он, чувствуя, как ее пальцы медленно поползли вверх по внутренней поверхности его ног.

– Ты красивый, – уверяла она. – О да! Поверь мне, ты очень красив!

Он чуть не взвился вверх с постели, когда внезапно ее язык прошелся по его подошве. Тори бесстыдно засмеялась и крепко придержала его за щиколотку, когда он громко запротестовал:

– Эй! Щекотно же! Кончай это!

Если так было щекотно, то все последовавшие за этим и вовсе оказалось агонией, правда, восхитительной! Теперь уже он попал в полную зависимость от ее милости. Он это понял, и по звуку ее смешка догадался, что она тоже это поняла. Она услышала, как он скрипнул зубами, невнятно бормоча и кидаясь из стороны в сторону на постели, но Тори, ощутив все свое женское всевластие, не была склонна к снисхождению. Слишком много раз лежала она так, как сейчас лежит он, и вот наконец они поменялись ролями. Прежде он пытал и мучил ее, пока ей не начинало казаться, что она вот-вот умрет, сегодня же все будет наоборот, она полностью использует свое преимущество. Пусть на себе испытает все, что так часто приходилось испытывать ей.