Падший ангел - Харт Кэтрин - Страница 62

Он выдавил слабый смешок.

– Ты снова молишься духам вуду, дорогая. Она покраснела, хотя он не мог этого видеть.

– Ох, ты уже слышал?

– Да, и я по-настоящему горжусь тобой, милая. Ты не потеряла голову в такой трудной ситуации.

Она глубоко вздохнула и выпалила:

– Если б я думала, что это тебе поможет, я бы молилась самому дьяволу, Джекоб. Я душу отдала бы взамен за твои глаза.

Он крепко прижал ее к себе, сердце его готово было разорваться от любви.

– Я никогда не приму от тебя такой дорогой жертвы, мой ангелочек. Я уже достаточно ограбил Бога, когда украл твое сердце.

ГЛАВА 23

Спустя три дня они забрали обоих своих больных домой. Доктор Грин предостерег, что Джейку нельзя трясти головой, и поэтому в фургон нагромоздили матрацев и вели коней всю дорогу до «Ленивого Би» шагом. В хозяйской спальне была поставлена еще дневная кровать для Джейка.

– Это чтобы два наших раненых воина могли составить друг другу компанию при выздоровлении, – сообщила им с усмешкой Мегэн.

– Но, милая, я предполагал, что компанию мне составишь ты, – жалобно возражал Блейк. – Ты жестокосердная женщина, запираешь меня с этим ворчуном. Джейк сейчас вредный, как сердитая змея.

Но Мегэн его жалобы не растрогали.

– Мне надо кончать работу с домом тети Хосефы. Теперь ведь безопасно ездить в город и обратно.

Приятели нахмурились.

– Менгэн, ради моего спокойствия, берите все-таки в провожатые кого-нибудь с ранчо, – попросил Джейк, и Блейк его поддержал. Фрэнк, Тэнда и Ред были мертвы, но это не означало, что в деле не замешаны другие, которые только и ждут случая, чтобы снова нанести удар. Ни один из мужей не хотел рисковать жизнью женщин, пока не было абсолютной уверенности в их безопасности. В конце концов, как сказал Джейк, до сих пор оставалась неясной судьба пропавшего пистолета Роя.

В последующие дни Тори много раз приходило на ум, что ее сироты взрослее – если не по годам, то по терпению, – чем двое этих мужчин, за которыми она ухаживала. Если один из них не хотел чего-то, то другой хотел именно этого, и они совершенно загоняли ее бесконечными требованиями. Она дала им колокольчик – звать себя, если им что-то понадобится, и теперь ей хотелось затолкать его им в глотку, единственным препятствием было то, что она не могла решить, который из них больше заслуживает этой чести. Они вели себя как избалованные ребятишки, она так им и сказала.

– Избалованные ребятишки! – уязвленно повторил Джейк. – Мужчине нужно иногда немножко доброго участия, дорогая. Особенно, когда он вынужден лежать. Я не считаю, что это делает нас избалованными детишками!

– Да уж, – поддержал его Блейк. – Немного нежной ласковой заботы – и боль становится терпимее.

Тори закатила глаза к небу, молясь о выдержке.

– Ваши постоянные сетования тоже, знаете ли, нелегко выносить, – заявила им она. – На простынях складки, в матрасе комки, кофе слишком слабый, суп слишком горячий, одеяло съехало, подушки примялись, их надо взбить, комната очень душная, очень жаркая, очень холодная! Мне продолжать?

У обоих хватило совести смутиться.

– Неужели мы такие несносные? – спросил Блейк.

– Да.

– Прости нас, ангел, но так скучно просто лежать целый день напролет, – сказал Джейк. – И потом, мне нравится твое общество.

– Означает ли это, что мое тебя не устраивает? – возмутился Блейк.

– Ну-у, знаешь ли, приятно услышать время от времени милый женский голосок, а не твое ворчание.

– Если кто-то и ворчит последние дни, так это ты! – возразил Блейк. Эти двое пререкались и спорили, как дети.

– У тебя, по крайней мере, есть еще чем занять время, – защищался Джейк. – Ты можешь смотреть в окно или читать.

– Жалеешь себя? Не так ли? – спросил Блейк.

– Да, жалею. И думаю, что имею на это право. Если бы у меня была только хромая нога или только слепота, куда ни шло! Но оба увечья одновременно… Это слишком! Если я должен быть слепым, то мне хотелось бы иметь возможность немного подниматься; а если я должен лежать в постели, то хорошо было бы иметь возможность смотреть вокруг! Я мог бы читать, или заниматься приходно-расходными книгами ранчо, или любоваться своей женой.

– И это твоя благодарность за то, что я составляю тебе компанию? – огрызнулся Блейк. – Адские колокола! Я читал тебе вслух до хрипоты!

– Да, Шекспира! Не все из нас такие высоколобые, как ты, Монтгомери: знаешь ли, десятицентовый' романчик тебя бы не убил!

Блейк громко застонал:

– фу! Тори, как ты выдерживаешь жизнь с таким плебеем?

– Потому что по сравнению с ним я кажусь очень умной! – хихикнула она, не в силах подавить свое веселье.

– Ты заплатишь за эти слова, – прорычал Джейк. – Погоди только, вот нога заживет, и я отшлепаю тебя как следует. Я делал так раньше, сделаю и теперь.

От этих его слов Тори вспыхнула, вспомнив последний раз, когда он ее отшлепал, и чем именно этот эпизод закончился. Но если Джейк не мог видеть ее пылающие щеки, то Блейк мог, и он провел несколько интересных минут, размышляя, что бы это значило.

А в целом Джейк принял свою слепоту довольно спокойно. Были времена, когда он мрачнел и падал духом, не поддаваясь на уговоры и уловки, которыми пытались его развеселить. Часто его охватывала жалость к себе, но он старался ради Тори отделаться от мрачных мыслей, пока они не вошли в привычку.

Ему было противно, что его кормили с ложечки, как ребенка, и скоро он потребовал, чтоб ему дали есть самому. Тори прикусила язык и тихо поменяла постельное белье, которое он перемазал едой, понимая, что ему надо дать возможность справиться с этим. Она не попадет в ловушку, не начнет его заласкивать, хотя временами ей очень этого хотелось. Он даже настаивал, чтоб самому купаться, позволяя ей отмывать себя только там, куда не мог дотянуться из-за раненой ноги. По крайней мере он пытался полагаться только на себя, хотя возможности его были крайне ограничены.

Присутствие Блейка невероятно помогало.

Мужчины либо пикировались, либо предавались воспоминаниям о прошлых годах. Это помогало более приятно проводить долгие часы. Привлеченная как-то взрывами смеха, Тори обнаружила, что они обмениваются неприличными анекдотами и непристойными историями. В первый раз смутившись, она затем всегда заботилась, чтобы они слышали ее приближение, буквально топая по коридору, чтобы предупредить их.

Распознав ее тактику, Джейк не мог не поддразнить ее:

– Что, Тор, набрала вес?

Она, конечно, набрала, но поддразнивание все равно заставило ее покраснеть. Однако это было такой малой платой за то, чтобы снова услышать его смех!

От скуки и отчаяния Блейк пометил колоду карт, но не для шулерства. Он сделал метки таким образом, что Джейк мог определять прикосновением каждую карту. Джейк быстро запомнил маркировку, и мужчины проводили долгие часы, поставив столик между кроватями и играя на спички.

Тори была бесконечно благодарна Блейку за его выдумку. Это занимало время Джейка и его ум и оставляло Тори несколько часов, так нужных ей. Несмотря на то, что мадам Дювалье сшила ей платья с расчетом на расширяющуюся талию, такие наряды не предназначались для повседневной жизни на ранчо. Поэтому она использовала высвободившееся время на то, чтобы сшить несколько простых платьев для себя и крохотные платьица для будущего ребенка. А еще она много часов посвятила молитвам. Она просила Бога вернуть Джейку зрение, чтобы он имел счастье увидеть своего ребенка, когда тот родится.

Поскольку Мегэн была занята, заканчивая паковку вещей Хосефы, на долю Тори выпало регулировать продолжающиеся визиты Эдвардса к Кармен. Как-то, когда гость уходил от них, Тори остановила его для разговора.

– Мистер Эдвардс, мне неприятно выглядеть назойливой или чересчур щепетильной, но должна спросить вас, что означают ваши посещения моей матери?

Он ошеломленно уставился на Тори, а потом лицо его медленно расплылось в улыбке.