Пепел и экстаз - Харт Кэтрин - Страница 59

— Черт! Черт! Черт! — выругалась вслух Кэтлин, но ее гнев был направлен скорее против себя самой, нежели против бушевавшего вокруг шторма. Все ее мысли были заняты Жаном. «Если я в скором времени не приму какого-нибудь решения, я его потеряю», — подумала она, кусая губы.

На мгновение в душе ее вновь вспыхнул гнев. «Только три недели назад он сказал, что даст мне время. Похоже, данный мне срок истек. Но это же нечестно!» Слезы вновь покатились по ее щекам и подбородок предательски задрожал.

Кэтлин обреченно вздохнула. Вновь и вновь она задавалась вопросом: «Почему я не могу, наконец, решить, что мне делать, почему колеблюсь?» Мысленно она начала перечислять: «Жан любит меня. Рид мертв. Я люблю Жана…» Пораженная этой последней мыслью, невольно возникшей в ее мозгу, Кэтлин широко открыла глаза.

— Я люблю Жана, — проговорила она медленно вслух, словно пробуя на язык эти слова.

Они звучали правильно. В них не было никакой фальши. Неудивительно, что она, не сопротивляясь, кинулась ему в объятия и разделила с ним его ложе. Должно быть, сердце ее давно знало то, что разум отказывался принять.

И все же что-то в ней противилось этому. Словно испытывая нестерпимую боль, она плотно сжала веки и мысленно вскричала: «Но эта мысль пугает меня! Я боюсь отдать свое сердце Жану. Это требует безграничной веры и доверия с моей стороны, на что после смерти Рида я совершенно не чувствую себя способной. И потом, нужно еще так много учитывать, помимо того, что мы любим друг друга. Обладаю ли я достаточным мужеством, чтобы рискнуть полюбить снова, осмелиться думать, что у меня с Жаном может быть будущее? Могу ли я доверить его заботам моих детей?»

Мысли носились по кругу в ее усталом мозгу, вновь и вновь возвращаясь к одному и тому же: «Да. Я люблю Жана. Не так, как я любила Рида, по-другому, как сказала Элеонора. И что же мне теперь делать? Насколько сильно мое желание рискнуть?»

Занятая своими мыслями, Кэтлин не сразу заметила Жана, который, прислонившись к мачте, стоял внизу на палубе и молча наблюдал за ней. Даже сквозь пелену дождя его взгляд обжигал. Намереваясь, очевидно, подняться к ней, он шагнул вперед, и в этот момент черноту неба прорезал зигзаг молнии, нацеленной, казалось, прямо в мачту. Все вокруг залил ослепительный белый свет, и лишь раздавшийся в следующее мгновение громкий треск сказал Кэтлин, что мачта раскололась.

— Жан! — крикнула Кэтлин, и тут паруса, лини и обломки мачты полетели на палубу — на Жана. Она увидела, как его ударило стеньгой и он упал, мгновенно погребенный под парусиной.

Оставив штурвал в руках судьбы, Кэтлин со всех ног бросилась к лестнице. У юта она столкнулась с Финли, спускавшимся на палубу, и вместе они кинулись Жану на помощь. «Волшебницу Эмералд», оставшуюся без рулевого, бросало из стороны в сторону, и в воздухе стоял тяжелый и пугающий запах горелого дерева. На палубе к ним присоединились другие, и, преодолевая шум бури, Кэтлин крикнула:

— Жан ранен!

Внезапно фрегат накренился, и она, поскользнувшись, упала.

— Финли! Встань у штурвала!

Вскочив на ноги, Кэтлин стала пробираться к Жану, отбрасывая с дороги лини и парусину. Когда она была уже почти рядом с ним, о борт ударила огромная волна. Фрегат опасно накренился, и Кэтлин вновь упала.

В это мгновение она увидела Жана. Явно находящийся без сознания, с белым как смерть лицом и запутавшимися в линях руками и ногами, он катился по палубе к краю борта. Прежде чем Кэтлин успела подтянуться и схватить его, он проскользнул под поручнем и таща за собой лини и парусину, свалился за борт в бурлящие темные волны.

На мгновение Кэтлин застыла от ужаса. Затем, вкрикнув, она сбросила с себя сапоги и прыгнула в море вслед за ним.

ГЛАВА 17

Волны сомкнулись над головой Кэтлин, и кромешная тьма обступила ее со всех сторон. Полное отсутствие света и звука вселяло ужас, и на мгновение у Кэтлин захолонуло сердце. Она попыталась хоть как-то сориентироваться. Здесь, под бурлящей поверхностью море было спокойнее, и она почти не чувствовала качки, плывя вслепую туда, где, как ей казалось, мог находиться Жан.

Кэтлин плыла, полностью положившись на свое внутреннее чутье, и вскоре ощутила какое-то необычное колебание воды впереди себя. Поспешно она вытянула руку, и ее пальцы коснулись линя. Следуя вдоль него и колеблющейся под напором воды парусины, она молила небеса о том, чтобы ей удалось найти Жана прежде, чем будет слишком поздно.

Ей начало уже казаться, что прошла целая вечность, и тут рука ее внезапно наткнулась на холодное тело. «О Господи, наконец-то! — мысленно воскликнула она и начала торопливо освобождать Жана от опутавших его веревок и парусов. — Господи, только не дай ему умереть!» Она яростно дергала за набухшие от воды веревки, торопливо отбрасывая в сторону целые ярды парусины, пока, наконец, Жан не оказался на свободе. Легкие ее были словно в огне, в висках стучало от недостатка кислорода. Она обхватил Жана руками за грудь и с силой, рожденной отчаянием, рванулась вверх.

С трудом пробиваясь вместе с Жаном сквозь толщу воды к поверхности, она не переставала про себя кричать, бросая вызов морю, которое готово было поглотить их обоих в любую минуту. «Нет! — билась в ее голове мысль. — Я не позволю тебе забрать его у меня! И Жана тоже! И Жана тоже!»

Наконец они вынырнули на поверхность, и огромные волны тут же принялись бросать их из стороны в сторону, так что Кэтлин с огромным трудом удавалось поддерживать голову Жана над водой. К счастью, они были рядом с кораблем, и она попыталась ухватиться за линь, брошенный ей Дэном. После нескольких неудачных попыток она наконец поймала линь и обвязала им Жана, который был незамедлительно поднят на палубу. Хватаясь за свисавшие со сломанной мачты лини, Кэтлин последовала за ним. У самых поручней чьи-то сильные руки подхватили и рывком втащили наверх.

Стоя на четвереньках, Кэтлин с шумом вдохнула воздух. Ее измученное тело жаждало отдыха, и отчаянно хотелось свалиться прямо тут, на палубе, но прежде необходимо было узнать о состоянии Жана. Она заставила себя подняться и, с трудом передвигая ноги, направилась туда, где стояли, сгрудившись вокруг него, матросы.

Жан лежал на животе и был совершенно недвижим.

— Он не дышит, — услышала она словно издалека голос Дэна.

В душе Кэтлин вспыхнул гнев — гнев на море и шторм, и на несправедливую судьбу, лишавшую ее второго мужчины в тот самый момент, когда она поняла, что любит его. Ей хотелось ударить, неважно кого или что, в ответ на эту несправедливость, и, сжав руки в кулаки, она изо всей силы стукнула по широкой мокрой спине Жана. Вновь и вновь опускались ее кулаки, а когда в пальцах не осталось больше сил и они перестали сжиматься, она стала бить по спине Жана ладонями.

— Только не снова! — кричала она. — Только не опять!

На лицах матросов, окружавших Кэтлин, была написана жалость. Никто из них не обращал никакого внимания на Жана, пока тот вдруг не закашлялся.

— Что за… — начал было Финли, бросив изумленный взгляд на распростертое перед ним тело, и тут же поспешил схватить Кэтлин за руки, дабы предотвратить дальнейшие удары. — Эй, Кэт! Стой! Он жив! Он кашляет, значит, дышит! Прекрати колотить, говорю, дай же ему наконец отдышаться!

В радостном изумлении смотрела Кэтлин, как матросы под наблюдением корабельного врача, за которым кто-то из них тут же сбегал, приводят Жана чувство. Говорить она не могла. Сидя скорчившись под дождем на мокрой палубе, она раскачивалась из стороны в сторону, ни на миг не отрывая взгляда Жана. Глядя на происходящее у нее на глазах чудо, она молилась про себя и надеялась, и крупные слезы катились по ее лицу. Сейчас, когда Жан был жив и жизни его, похоже, больше ничего не угрожало, последние силы, казалось, покинули ее и она могла только плакать от радости и неимоверного облегчения.

Врач осмотрел Жана и не нашел у него никаких повреждений, кроме огромной шишки на затылке. — В течение нескольких дней, — сказал он больному, — голова у тебя будет просто раскалываться возможно также, что все будет расплываться перед глазами и появится тошнота, даже головокружение Тебе следует какое-то время провести в постели и не напрягаться. И никаких сражений, как и никакого волнения. Удар был довольно сильный, но, уверен, через несколько дней ты совершенно поправишься.