Возмездие - Хатсон Шон - Страница 58

Хэкет не знал, сколько времени требуется человеку, чтобы изойти кровью до смерти.

Поддерживая друг друга, они спустились по лестнице и вышли из школы, жадно вдыхая в себя ночной холодный воздух, который, казалось им, поможет выветриться преследовавшему их запаху крови и смерти.

Хэкета била дрожь — следствие отнюдь не только ночной прохлады.

Окровавленная, теряя сознание от всего пережитого, Сью смотрела на него и улыбалась.

Дойдя до дома, они ввалились в него через заднюю дверь, которую Хэкет с шумом захлопнул за собой. Они добрались до гостиной, и учитель потянулся к выключателю. Вспыхнул свет. И Хэкет окаменел.

В кресле, сжимая в руке стилет, сидел доктор Эдвард Кёртис.

Глава 93

Хэкет потерял дар речи, не в силах оторвать взгляд от Кёртиса.

— Как вы уже догадались, мой брат мертв, — наконец произнес доктор, лицо его при этом оставалось бесстрастным.

— Этому следовало положить конец, — сказал Хэкет, приваливаясь к дверному косяку.

— Я согласен с вами, — отозвался доктор, поднимаясь из кресла с выставленным перед собой ножом.

Сью глянула сперва на мужа, затем на Кёртиса.

Потом она ощутила боль — такую непереносимую, что не смогла сдержать крика.

— Вот что ты с ней сделал! — завопил Хэкет. — Бог его знает, что там она в себе носит! Нечто наподобие... твоего брата?! Помоги ей! Сделай ей аборт! Сейчас же!

— Нет! — простонала Сью, лицо ее искривила маска боли. — Не дайте умереть ребенку. — Она с мольбой посмотрела на Кёртиса. — Пожалуйста!

— Убей его, Кёртис! — прорычал Хэкет. — Там у нее внутри что-то страшное!

Кёртис сделал шаг к Сью, уронив нож на диван.

— Мне он необходим, — говорила между тем Сью. — Помогите ему выжить. — Она схватила Кёртиса за руку и буквально подтащила его к себе.

К ним подоспел Хэкет. Он отшвырнул доктора в сторону и, прижав к стене, схватил за горло. В его глазах застыла ненависть. Ненависть и что-то еще, что трудно поддается определению.

Возможно, безумие?

Кёртис попытался высвободиться из рук Хэкета, державшего его мертвой хваткой, но почувствовал, что теряет силы. Голова его будто распухла, казалось, она вот-вот лопнет, взорвется. Кёртис с трудом дышал, а Хэкет все сильнее надавливал пальцами на его дыхательные пути, в ярости едва не отрывая ноги доктора от пола.

— Вот что ты с ней сделал! — ревел Хэкет, изо всех сил сжимая его глотку. — Я убью тебя! — Эти слова он выплюнул Кёртису в лицо.

И тут Хэкет почувствовал боль в пояснице. Будто что-то кольнуло его в почки. И вновь такое же ощущение. На этот раз сильнее — он почувствовал холодок в этом месте.

На третий раз до него наконец дошло.

Это Сью вонзала стилет в его позвоночник.

Он отпустил горло Кёртиса и упал на колени.

Сью вновь нанесла удар ножом.

На сей раз лезвие вошло в шею и перерезало сонную артерию. Из раны мощным фонтаном забила кровь, залив саму Сью и окрасив стену гостиной, будто кто-то щедро плеснул на нее алой краской. Хэкет обернулся и посмотрел на жену; в его глазах стояли слезы, потом он упал лицом вперед, и тело его слегка дернулось.

Рот его стал наполняться кровью, он часто моргал, и в его глазах все расплылось от слез, от боли.

Сколько времени требуется человеку, чтобы изойти кровью и умереть?

Скоро он будет знать ответ на этот вопрос.

На него сверху смотрел Кёртис — потирая горло, не в силах произнести ни звука.

Сью плакала, сжимая в руке нож, с лезвия которого слезинками стекали алые капли.

— Зачем тебе понадобилось его убивать, Джон? — всхлипывала она. — Зачем?

Хэкет попытался что-то ответить, но из его горла вырвалось только клокотание. Кровь текла изо рта, шла носом. Он потянулся к Сью, хотел коснуться ее руки, понимая, что умирает. Вместе с болью он чувствовал страх.

— Ребенок будет жить, Хэкет, — пообещал Кёртис, потирая горло.

— Мой ребенок, — забулькало внутри Хэкета, но его попытка заговорить только усилила боль и вызвала частые спазмы во всем теле. Его не отпускали судороги.

А Кёртис смотрел на него и улыбался.

— Нет, — мягко возразил он. — Не твой, а моего брата.

Сью тоже улыбалась сквозь слезы.

Джон Хэкет закрыл глаза.

Некоторые раны никогда не заживают.

Бывает боль, которая никогда не проходит.

Апоп

Ненависть не забывается.

Ее пестуют в глубинах души.

А ненависть к самому себе расцветает от подобной заботы самым пышным цветом.

Апоп

Я заглянул в зеркало безумия

и увидел собственное отражение...

16 мая 1988 года