100 великих феноменов - Непомнящий Николай Николаевич - Страница 87

87

Мы рассматриваем феномен Кашпировского как некое отдельное явление. Действительно, сам по себе он незаурядная личность. После его телесеансов, к каким бы результатам они ни приводили, очевидно одно: проблема психического воздействия — очень серьёзная. Позитивно ли это воздействие или негативно — оно очень мощное, а следовательно, нуждается в серьёзном осмыслении.

Феномен Кашпировского — это и феномен нас с вами. Его надо рассматривать прежде всего как феномен социальной психологии. Каким потребностям он удовлетворяет? Прежде всего это потребности в психологической и социальной защите, потребности утешения… В периоды крутой социальной ломки люди подчас ощущают состояние глубокого психологического дискомфорта. Подсознательно они ищут утешителя, сильную личность, способную их защитить.

Кто обычно выполняет эту социальную функцию? Церковь, религия. Именно они дают ощущение прочности, незыблемости устоев. Раньше отчасти эту функцию выполнял и врач. У нас сегодня её выполнять практически некому.

Питательной средой для феномена Кашпировского является дефицит взаимопонимания, кризис доверия, веры, ломка определённых и устойчивых ценностей. Всё это возникает, как правило, в периоды, когда старые рациональные кумиры и ценности подвержены сильной эрозии, и не ясно, какие новые ценности возникнут. В данном случае короля создают подданные. Если Кашпировский — король, то мы — те, кто с радостью несёт за ним его мантию. Здесь проявляются такие феномены массового сознания, о которых мы ещё очень мало знаем.

Феномен Кашпировского ставит перед нами ряд проблем изучения реального состояния как индивидуального, так и общественного сознания. Состояние внушаемости возникает совершенно таинственным образом. Откуда, как и почему оно возникает? Я думаю, в нашем обществе всё ещё очень сильно сказывается груз неизжитых стереотипов прошлого. Прежде всего, стереотипов из массового авторитарного сознания. Во многих людях живёт потребность в патернализме, потребность переложить свои проблемы на кого-то, кто бы утешил, освободил от одиночества, растерянности перед непонятными и сложными явлениями. Возникает феномен жажды чуда. Ведь где человек может найти поддержку? В учителе? Нет, он прежде всего педагог-предметник. Врач? Тоже нет, он в лучшем случае лечит гастрит. Этик, философ? Они вяжут чулки из непонятных категорий. Психолог?

У нас в обществе нет ни людей, ни социального института, которые взяли бы на себя эту потребность помощника, врачевателя души. Состояние массового сознания, его потребности, надо изучать одновременно с феноменом Кашпировского, Чумака и им подобных. Я не стала бы бросаться в крайности восхваления или отрицания. Не будем же мы в розетку совать пальцы: там ток, там сила, и она ударит. И здесь наличие этой силы очевидно, она даёт как положительные, так и отрицательные результаты. Давайте её уважать и изучать!

Л. П. Буева, академик АПН СССР

Меня часто призывают относиться к Кашпировскому и его телесеансам как к некоему курьёзу. Но, на мой взгляд, олимпийское спокойствие здесь неуместно. Это спокойствие за чужой счёт.

Профессор Лебедев с цифрами и фактами показал ужасные последствия этого феномена. Подобные наблюдения есть и у нас. Скажем, после телесеанса 8 октября 1989 года, трансляция которого шла и на Болгарию, в Плевне, Русе и Софии медики зарегистрировали всплеск ухудшения состояния людей. В Софии наблюдался рост несчастных случаев, увеличилось количество вызовов «неотложки». Это тоже зарегистрировано в Институте скорой помощи имени Пирогова.

25 октября я записал на болгарском телевидении беседу: «Телевизионные сеансы Кашпировского — за и против», другая тема — «Экстрасенсы — чудо, загадка, реальность!» и третья — «Биоэнергетические, парапсихологические явления и опыт их научного объяснения». У нас в Болгарии накоплен значительный материал, связанный с попыткой научного объяснения всех этих явлений. Однако в Москве моё интервью, взятое журналистом АПН, так и не было опубликовано — газеты от него отказались. Это своего рода парадокс гласности. Феномен Кашпировского действует против плюрализма мнений. Мы предложили у вас на телевидении показать наш болгарский фильм о подобных явлениях, однако нам поставили условие: в комментариях не касаться тем Кашпировского.

Когда я шёл на эту встречу, ко мне подошли двое и предупредили, чтобы я не выступал. Иначе меня ждут, мол, большие неприятности. Так что проблема гораздо сложнее, чем на самом деле её рисуют. Меня уже не удивляют те овации дешёвым эффектам Кашпировского. Однако изумляет легкомысленное нежелание видеть возможные страшные последствия… Упрямое нежелание узнать мнения профессионалов, специалистов. Этими проблемами я занимаюсь двадцать лет, учился у академика Петра Кузьмича Анохина. Для того чтобы решиться на всесоюзные телесеансы, нужна же была хоть какая-то консультация с профессионалами. То, что Кашпировский на своих телесеансах показывает письма и телеграммы, — это не факты и не аргументы, это иллюстрация. Для профессиональных учёных это азбучные истины!

Если всё-таки есть потребность показывать эти сеансы, то этот показ не должен переступать границу элементарной цивилизованности. То, что мы видим сегодня, — это же просто вандализм.

Ещё в 70-е годы наш профессор Георгий Лозанов работал по проблемам суггестологии с использованием телепсихотерапии. Мы проводили и экспериментальные телесеансы, но только с теми, кто добровольно хотел под гипнозом выучить иностранный язык или же развить какие-то новые качества. Мы выяснили, что поначалу резервные возможности человека активизируются, наблюдается всплеск энергии, который благотворно влияет на человека. Но потом у многих людей идёт резкое ухудшение состояния здоровья. Мы заметили, что многие люди спустя три—пять лет очень серьёзно заболели, и физически, и психически, некоторые даже умерли. А это были люди изначально с отменным здоровьем.

Если после ограниченных телесеансов у здоровых людей возникли такие серьёзные последствия, то можно представить последствия телесеансов Кашпировского, которые смотрят в основном больные люди. А кто знает, что произойдёт с нашими детьми? Успокоение тут выглядит весьма эфемерно. Я считаю, что Кашпировского нельзя называть врачом, поскольку его деятельность, его телесеансы не соответствуют главному принципу клятвы Гиппократа: «Не навреди». О какой врачебной этике здесь можно говорить!

Многие психотерапевты считают, что если всё-таки сеансы Кашпировского будут продолжаться, если мы — учёные, интеллигенция — не в силах их остановить, то нужно хотя бы добиваться их показа в другом варианте — более корректном, более научно обоснованном. И мы готовы в этом помочь. Но проводить эксперимент в пределах как вашей страны, так и других социалистических стран недопустимо и преступно. А то после бедствия коллективизации нас может поразить недуг кашпировизации. Сейчас уже сформировалось такое понятие, как биоэнергетическое загрязнение. Телесеансы Кашпировского — это сильнейший и опасный биоэнергетический загрязнитель.

Тодор Дичев, врач, кандидат философских наук, научный консультант Национального центра Болгарии по биоэнерготерапии

Минздрав СССР занимает псевдообъективную позицию: раньше он всё запрещал, теперь всё разрешил. Позиция Русской православной церкви, решительно осуждающей подобные проявления примитивного язычества, мне кажется более научной.

Всё дело в том, что будоражить иррациональные чувства, подкорку — далеко не безопасно. Это значит создавать атмосферу непредсказуемости, благоприятствующую возникновению разного рода массовых психозов, «эффекта толпы», агрессивности, легко приводящей к разгулу тёмных инстинктов. Необходим коллективный протест научной общественности с требованием прекращения этих телеспектаклей и придания гласности их подноготной. Я категорически хотел бы подчеркнуть, что телесеансы не имеют никакого отношения к психотерапии. Это один из примеров массового внушения.

Но эти телешоу ещё и средства манипулирования общественным мнением. Ни в одной уважающей себя стране никто не допустил бы подобного.

Ю. С. Савенко, кандидат медицинских наук