Вуаль тысячи слез - ван Ластбадер Эрик - Страница 112

Внезапно Риана вспомнила кое-что еще. «В Пророчестве сказано, что у Дар Сала-ата будет три союзника — один будет его любить, второй предаст, а третий попытается погубить», — предупреждала девушку Джийан. Перрнодт сказала почти то же самое.

— А что конкретно представляют собой эти Пророчества, о которых так много говорят? Это книга или несколько книг, переведенных рамаханами с Древнего языка?

Перрнодт слабо улыбнулась.

— Ты же говорила, что воспитывалась в монастыре Плывущей Белизны! Хотя ты еще слишком молода и неопытна. Пророчества читают более…

— Я не просто неопытная послушница, — не выдержала Риана. — Я Дар Сала-ат.

Перрнодт молчала, будто слова Рианы совсем ее не удивили. Ее лицо отразило лишь сдержанный скептицизм. Риана вспомнила, как Джийан предупреждала, что из-за того, что Дар Сала-ат окажется девушкой, рамахане отнесутся к ней с недоверием. Риана только горячо понадеялась, что Перрнодт не придется убеждать слишком долго.

— Ничего себе заявление, — наконец проговорила дзуоко.

— Зато оно объясняет то, что я смогла убить соромианта и гэргона, не так ли? — рассудительно заметила Риана.

— Это одно из возможных объяснений, — признала Перрнодт. — С другой стороны, может быть, ты просто не по годам умна.

— А ты знала хоть одну послушницу, которая смогла бы одолеть таких врагов?

Перрнодт молчала.

— Хоть одна из них могла Припрыгивать?

— Вообще-то нет, — улыбнулась дзуоко. — Только где гарантия, что ты сама умеешь?

— Ты права, сейчас не могу, — Риана коснулась родинки у правого уха, — но взгляни сюда!

Секунду поколебавшись, Перрнодт наклонилась к Риане, которая повернулась, чтобы лучше было видно родинку. Риана услышала подавленный вздох.

— Ты ведь знаешь, что это, — проговорила Риана. — На время пребывания у коррушей мой Дар спрятан.

— Мудрое решение. — Перрнодт прижала два пальца к шее Рианы. — Кто тебе его подсказал?

— Сефирор по имени Миннум.

Перрнодт отпрянула, будто ее ужалили.

— Этот пройдоха заявил, что он сефирор?

Риана кивнула.

— Так он что, соврал?

— Он взял слово из Венчи…

— Я знаю, что оно означает, — вставила Риана, — сефирор — член тайного общества.

— Так, послушница знает слово из Венчи.

— Я знаю не только это слово! — возмутилась Риана.

— Не верится, что послушница знает праязык! — пробормотала Перрнодт на Венче.

— Тем не менее я свободно говорю на Венче, — на том же языке ответила Риана.

Перрнодт не нашлась что сказать.

— Пресвятая Миина! — воскликнула дзуоко наконец. — Все, что ты сказала, — правда. Но разве Дар Сала-ат может оказаться юной девушкой? — Она покачала головой, отказываясь верить в происходящее.

— Расскажи мне о Миннуме, — попросила Риана, — я поверила ему и разрешила спрятать свой Дар.

— Сначала самое главное, — заявила Перрнодт. — Подойди поближе.

Риана послушно подошла, и Перрнодт коснулась ее ладонями. Девушка почувствовала озноб, Перрнодт дотронулась до фальшивой родинки, и в тот же момент Осору яркими огнями зажглось в ее сознании. Тяжело дыша, Риана ощущала великую силу магии, ее таинственную мощь.

— В тебе огромная сила… — начала было Перрнодт, но осеклась. — Нужно признать, Миннум поработал на славу.

— Но если он не сефирор…

— Миннум — не сефирор.

— Тогда кто же он? Он сказал, что последний из оставшихся в живых.

Перрнодт рассмеялась.

— Это было бы здорово! Только, увы, это не так. Есть и другие. И об одном из них ты сама мне рассказывала.

— Я?

Перрнодт кивнула.

— Миннум — соромиант.

— Нет, ведь он колдун, — возразила Риана, — и смог спрятать мой Дар. Значит, он не врал!

— Зато он врал обо всем остальном. Впрочем, не стоит его ругать, он делает это несознательно. Это проклятие, часть наказания Миннума.

— Он говорил, что Миина наказала его за грехи.

— Он так сказал? — Перрнодт явно удивилась. — Вот это уже интересно! Представляю, каких сил ему стоило это признание.

— И это он посоветовал мне разыскать тебя.

— Правда?

— При этом Миннум же понимал, что ты расскажешь про него…

— Значит, он верит, что ты Дар Сала-ат.

— И все же он не сефирор?

— Нет! Между соромиантами и сефирорами огромная разница. Во-первых, соромиантами бывают только мужчины, а сефирорами — и мужчины, и женщины. Во-вторых, они используют совершенно разную магию. Соромианты — разновидность, и довольно извращенную, Кэофу. Я назвала ее извращенной, потому что это черная магия, настоящая грязь. Соромианты убивают и используют тела в качестве фетишей. Именно под их влиянием появились новые разновидности магии, которые считаются сильнее, чем Осору или Кэофу.

— А они на самом деле сильнее?

— Не знаю. Единственное, в чем я уверена, — то, что они нечестивые. А раз так, то не опираются на силовые ручьи, текущие у поверхности Кундалы. Наоборот, любой контакт с ручьем убьет соромианта. Сефироры, наоборот, большую часть силы берут у ручьев. Их белая магия — древняя смесь Осору и Кэофу.

— Она называется Кади'ир.

— Да, это Глаз-Окно. Но есть еще одно, более ощутимое различие между соромиантами и сефирорами, — проговорила Перрнодт. — Все сефироры — друуги. — Дзуоко пристально посмотрела на Риану. — Ты слышала о друугах, детка?

— Да, конечно. — Риана рассказала, как в Середке она встретилась с тремя кочевниками, которые спасли ее от пьяных кхагггунов. При помощи пения они открыли Третий Глаз Рианы и использовали его как линзу, многократно увеличившую силу их колдовства — магии слов.

— Пресвятая Миина! — прошептала Перрнодт, целуя кончики Рианиных пальцев. — Теперь я понимаю, почему Миннум тебе поверил. Ты на самом деле Дар Сала-ат.

Только теперь Риана узнала певучую интонацию Перрнодт и поняла, откуда она так хорошо говорит на Венче.

— Ты друуг, Перрнодт! — горячо зашептала Риана. — Ты друуг!

За охрану предателя Броннна Палллна отвечал командир отряда Кооолм. Пленный сидел на двойной ионной цепи в кхагггунском каземате на Серопарной улице. Занятие было неинтересным, однако Кооолму было наплевать. Кхагггун знал, что его сослуживцы уничтожают отряды Сопротивления, пока он вынужден сидеть здесь и сторожить толстого баскира. Однако ему было все равно. Кооолм был уже не молод, ранен в бою, а знаменитая ненависть к врагу превратилась в усталое равнодушие и посещала его все реже и реже. Унылыми черно-серыми ночами кхагггун стал посещать бордели, куда большинство его знакомых ходили с одной-единственной целью — забыть о происходящем хоть на время. В основном туда ходили те, кто считал, что Кундала — последняя остановка, а гэргоны, тоже погрязшие в бездействии, никогда не прикажут собираться в новый поход. Командир отряда Кооолм, хоть и заразился всеобщим унынием, в беседах не участвовал. Однако он знал, о чем говорят в его отряде, и понимал, что с каждым днем споры становятся все яростнее и эмоциональнее. Впрочем, собственное мнение он держал при себе. Ведь если верить сплетням, гэргоны не собирались сдерживать слово, данное кхагггунам сто с лишним лет назад, когда в'орнны впервые высадились на Кундалу.

Не обращая внимания на постоянные причитания заключенного, командир отряда разглядывал баскира с презрением. Даже предстоящий допрос и пытки нисколько не радовали, потому что Кооолм знал, что сам не будет в них участвовать. Он был простым надзирателем, с такими обязанностями справился бы даже рядовой. Да и ночные дежурства Кооолму изрядно надоели. Но он был кхагггуном, первая задача которого — подчиняться. Приказы исходили от самого Локкка Виэрррента, так что Кооолму приходилось выполнять самые невероятные распоряжения беспрекословно.

Именно поэтому при виде устрашающей фигуры звезд-адмирала Олннна Рэдддлина с эскортом у него появилось дурное предчувствие. Кооолм приказал кхагггунам отдать честь, а Палллну велел заткнуться. Терпеть причитания баскира о том, что он невиновен, было невозможно. Кроме того, командир отряда не хотел, чтобы жуткие вопли слышал звезд-адмирал.