Фавориты Фортуны - Маккалоу Колин - Страница 96

— Не могу дождаться, когда увижу твои земли, — с сожалением сказала Эмилия, положив руку на свой огромный живот. — Как только я смогу путешествовать, Магн, ты обещал.

Они сидели рядом на кушетке. Он повернулся к ней, легким Движением опрокинул ее, сжал пальцами ее губы и стал покрывать поцелуями ее лицо.

— Еще! — попросила она, когда он перестал целовать.

Его невероятно голубые глаза насмешливо смотрели на нее.

— И кто тут у нас жадный маленький поросенок? — спросил он. — Жадный маленький поросенок должен понимать, правда?

Она захихикала, и он стал ее слегка щекотать. Но вскоре он так захотел ее, что вынужден был подняться с кушетки и отойти.

— Как надоел этот проклятый ребенок! — зло крикнула она.

— Скоро, мой обожаемый котенок, — весело проговорил он. — Давай сначала отделаемся от ребенка Глабриона, а потом постараемся сделать своего собственного.

И действительно, Помпей вел себя целомудренно, чтобы никто, тем более родственники Эмилии Скавры, эти чопорные, надменные Цецилии Метеллы, не могли сказать, что он не самый внимательный и добрый муж. Помпею очень хотелось стать членом этого семейства.

Узнав, что у младшего Мария любовницей была Преция, Помпей начал посещать ее роскошный дом, ведь он не считал падением попробовать чьих-то объедков, при условии, что этот кто-то был знаменит, богат или ужасно знатен. Кроме того, Преция, несомненно, могла доставить ему значительно более разнообразное сексуальное удовольствие, чего, как он хорошо знал, от Эмилии Скавры ему не дождаться, когда придет ее очередь. Жены существуют для более серьезной цели — рожать детей. Хотя бедная Антистия была лишена даже этой радости.

Если Помпею нравилось быть женатым — а ему это действительно нравилось, — так это потому, что он обладал счастливым даром знать, как вскружить супруге голову. Он в изобилии делал ей комплименты. Его не волновало, насколько глупо звучит то, что он произносит. Что подумал бы великий понтифик Метелл Пий, если бы до его ушей донеслись все эти благоглупости! (Помпей тщательно следил за тем, чтобы великий понтифик никогда этого не услышал.) Помпей сохранял веселое, добродушное отношение, которое заставляло Эмилию любить его. И все же — умный Помпей! — он позволял ей смены настроения, поплакать, немного поворчать, даже наказывать его. И если ни Антистия, ни Эмилия Скавра не знали, что он манипулировал ими, пока они воображали, будто это они манипулируют им, то оно и к лучшему. Все стороны удовлетворены, и никаких ссор.

Благодарность Помпея Сулле за то, что тот подарил ему дочь самого Скавра, принцепса Сената, не имела границ. Он-то понимал, что был более чем хорош для дочери Скавра, но мысль о том, что такой человек, как Сулла, посчитал его, Помпея, достаточно хорошим для дочери Скавра, повышала его самооценку. Конечно, Помпей вполне сознавал, что Сулла хотел привязать его к себе посредством этого брака, и это тоже льстило ему. Римских аристократов вроде Глабриона можно отбросить по прихоти диктатора, но диктатор достаточно заинтересован в Гнее Помпее Магне, чтобы отдать ему то, что он отнял у Глабриона. Сулла мог бы, к примеру, преподнести дочь Скавра своему племяннику Публию Сулле или своему любимчику Лукуллу.

Помпей решил не быть членом Сената, но в его планы не входило избегать окружения диктатора. Наоборот, его мечты приняли другое направление, и теперь он видел себя единственным военным героем в истории Республики, который получил полномочия проконсула, даже не став сенатором. Ему говорят, что это невозможно, над ним потешаются, его осмеивают. Но смеяться очень и очень опасно, когда объект насмешек Гней Помпей Магн! Пройдут годы — и он заставит насмешников страдать, всех до последнего. Он не станет убивать их, как делал Марий, не внесет в проскрипционные списки, как делал Сулла. Он заставит их страдать, вынудив прийти к нему на поклонение и поставив в такое ненавистное положение, что боль унижения убьет в них даже признание его заслуг. И это будет Помпею значительно приятнее, нежели видеть их мертвыми!

Таким образом, Помпею удавалось сдерживать свое желание овладеть этим восхитительным отпрыском Эмилия Скавра, довольствуясь частыми визитами к Преции и утешая себя зрелищем живота Эмилии Скавры, который впредь будет наполняться только его чадами.

Она должна была родить в начале декабря, но в конце октября у нее вдруг начались сильные схватки. До сих пор беременность проходила гладко, без осложнений, поэтому поздний выкидыш оказался для всех шоком, включая и врачей. Тощенький мальчик, столь преждевременно явившийся на свет, умер через день. Вскоре за ним последовала и Эмилия Скавра, которая, истекая кровью, отошла в мир вечного забвения.

Ее смерть опустошила Помпея. Он искренне любил ее — любил, как собственник обожает прекрасную инвестицию в свое блестящее будущее. Если бы Сулла по всему Риму искал подходящую невесту для Помпея, чтобы доставить ему удовольствие, он не мог бы найти никого лучше, чем смешливая, глуповатая, совершенно бесхитростная Эмилия Скавра. Сын человека по прозвищу Мясник и сам получивший кличку Крошка Мясничок, Помпей всю жизнь видел рядом с собой смерть, и это не вызывало у него ни сострадания, ни милосердия. Человек жил, человек умер. Женщина жила, женщина умерла. Ничто в жизни не вечно. Когда умерла его мать, Помпей немного поплакал. До смерти Эмилии Скавры только смерть отца сильно поразила его.

Кончина супруги сразила Помпея. У него даже появилось желание присоединиться к ней на погребальном костре. Варрон и Сулла так и не поняли потом, было ли искренним желание Помпея прыгнуть в огонь. На похоронах он действительно выглядел обезумевшим и убитым горем. Помпей и сам этого не понял. Он только знал, что Фортуна благоволила к нему, преподнеся ему бесценный подарок в лице дочери Скавра, а потом вдруг взяла и отняла этот подарок, которому он даже порадоваться не успел.

Все еще неутешно рыдая, молодой человек покинул Рим через Коллинские ворота, второй раз из-за внезапной смерти. Сначала отец, теперь Эмилия Скавра. Для Помпея из северного Пицена оставалось только одно — вернуться домой.

— Рим имеет сейчас десять провинций, — объявил Сулла в Палате на следующий день после похорон своей падчерицы.

На нем была траурная одежда сенатора, которая состояла из простой белой тоги и туники с узкой пурпурной всаднической полоской вместо широкой пурпурной каймы сенатора. Если бы Эмилия Скавра была его родной дочерью, он не смог бы выполнять общественные обязанности в течение десяти дней, но в силу отсутствия близкой кровной связи такая необходимость отпала. Это было хорошо. У Суллы был составлен плотный график дел.

— Позвольте мне перечислить их, почтенные отцы: это Дальняя Испания, Ближняя Испания, Заальпийская Галлия, Италийская Галлия, Македония вместе с Грецией, Азия, Киликия, Африка вместе с Киренаикой, Сицилия и Сардиния вместе с Корсикой. Десять провинций для десяти губернаторов. Если никто не будет оставаться в своей провинции больше чем на год, мы получим десять новых губернаторов для десяти провинций в начале каждого года — два консула и восемь преторов, как раз заканчивающих срок своей службы.

Взгляд Суллы почему-то с теплотой остановился на Лепиде, к которому он, казалось, будет обращать свои дальнейшие замечания. Возможно, то был просто случайно выбранный объект.

— Каждый губернатор будет теперь иметь квестора. Кроме губернатора Сицилии — ему полагаются два квестора, один для Сиракуз, другой для Лилибея. Это составит девять квесторов для Италии и Рима из имевшихся двадцати. Достаточно. Каждому губернатору будет придан полный штат общественных слуг, от ликторов и глашатаев до писарей и счетоводов. Сенат обязывается — по совету казначейства — предоставить каждому губернатору определенную сумму, назовем ее «стипендией». Эта стипендия ни под каким видом в течение года увеличиваться не будет. Она будет считаться жалованьем губернатора, выплаченным авансом. Из этой суммы губернатор должен платить жалованье своему штату и содержать дом. В конце года своего губернаторства ему надлежит представить полный и правдивый отчет. Не потраченные деньги можно оставить себе. Деньги принадлежат губернатору с момента получения, и как он с ними поступит — его дело. Если он пожелает положить их в банк в Риме на свое имя до отъезда в свою провинцию, он вправе это сделать. Однако ему необходимо осознавать, что больше денег он не получит! И еще следует предупредить вот о чем. Как только стипендия становится личной собственностью губернатора, она может быть законно удержана с него в уплату долга, если новый губернатор таковой имеет. Поэтому предупреждаю всех потенциальных губернаторов, что их общественная карьера под угрозой, если у них есть долги. Безденежному губернатору будут грозить серьезные криминальные обвинения по возвращении домой!