Атака из Атлантиды - Дель Рей Лестер - Страница 90

Мусор, среди которого он находился, пребывал в постоянном движении. Откуда-то спереди доносился рокочущий звук.

Электромагнитного поля? Потока частиц? Без понятия. Уголком своего многомерного глаза, который, в сущности, занимал всю поверхность резинового тельца, он отследил уносящуюся вдаль вереницу столбов. Понял, прекрасно. Находится в чем-то движущемся. Гермес тут же прощупал мозг водителя и выяснил, что находится в кузове грузовика, направляющегося на городскую свалку, куда свозят весь городской мусор. Однако у него не было ни малейшего желания тратить то небольшое количество энергии, которым он ныне располагал, на чтение мыслей. Поэтому поступил здраво — разорвал контакт и принялся рассматривать то небольшое количество спирта, что еще оставалось в бутылке.

Теперь спиртное выплескивалось толчками всего в нескольких дюймах от него. Толчками. Но — редко. Он тщательно проанализировал ситуацию, отметив одно. Бутылка оставалась на своем месте, в то время как он находился в неустойчивом равновесии на вершине небольшой горки мусора. В сознании промелькнул один из законов движения Ньютона, который он усвоил наряду с массой другой информации, скинутой мозгами Брафа по его, Гермеса, требованию. Если грузовик прибавит скорость, его отбросит назад, прямо под струйку спиртного, то и дело выплескивающуюся из бутылки, а если ему повезет, так он еще и приземлится лицом вверх.

Гермес собрал воедино остатки энергии и направил в сознание водителя бессловесный приказ. Нога человека медленно надавила на акселератор — но слишком медленно. Гермес попытался снова и внезапно почувствовал, что валится назад и — о, ужас! — лицом вниз. Затем до него донесся визг тормозов.

Спохватившийся водитель в испуге сбросил скорость. Самый маленький бог почувствовал, что переворачивается и оказывается… ну, счастье-то, счастье какое! — прямо под животворной струйкой.

В бутылке осталось всего несколько чайных ложечек. Маловато, конечно. Учитывая, что выплескивало их из бутылки через очень неравные промежутки времени. И действий подпрыгивающего на рытвинах грузовика нельзя было подготовить, не терзать же водилу приказами беспрестанно! Но все же, все же большая часть спиртного попадала ему в рот!

Наконец грузовик затормозил, начал разворачиваться и ему на губы упали последние капли. Это был крайне нечистый спирт, в котором имелось немеряно химических примесей из лаборатории. Но Гермесу было грех жаловаться. Он чувствовал, как размягчается смола внутри, и лежал, тихо наслаждаясь этим ощущением до тех пор, пока его внимание, уже остро заточенное, точно край медицинского скальпеля, не привлекло происходящее.

Грузовик задним ходом въехал на склон и остановился на краю котлована. Послышался звон тяжелых цепей. Задний борт отвалился, и мусор посыпался вниз. Гермеса швырнуло на тяжелую банку, он отскочил, полетел вниз вверх тормашками, так сильно ударясь о выступ скалы, что в оголенном сознании замелькали звенящие белые искры.

Но удар изменил траекторию его движения. Оказавшись внизу, он не был погребен под завалами мусора, а очутился сверху, и так, что снаружи осталась его веселая голова в крылатой шапочке и одна, призывно вытянутая, рука. Остальное тело… Да, господи! Он просто-напросто наполовину утоп в ароматных фантиках! Гермес был относительно цел и невредим. Смолистая начинка меняла форму, занимая прежнее положение внутри резиновой оболочки, опасность совершенной погибели больше ему не грозила.

Но оказаться здесь, тем не менее, было равнозначно смертному приговору. Единственной его надеждой оставался — контакт. Он должен был установить контакт с каким-нибудь человеческим разумом. С ней или с ним, без понятия. Или завяжет тут дружеские отношения, или помрет. Другой альтернативы у бога предпринимательства не имелось.

Минуточку. Была тут одна только сложность. География местности. И ее, как бы сказать попристойней, общая направленность. Мусорная свалка не являлась тем местом, где можно было надеяться встретить порядочного человека. Кроме того, серьезную проблему представляла потребность в жизнеобеспечении. Извините, в алкоголе. Гермес снова пожалел, что не владеет загадочным даром перемещения.

Он сосредоточил умственную энергию на попытке шевельнуть свободной рукой, но ничего не произошло — рука осталась вытянутой все под тем же дурацким углом. Радостно, с оптимистичным призывом взывавшая вверх. Очень по-божески. Мол, за мною, ребята. За мной. Но куда? В этой нелепой позе — без понятия. Теряя надежду, он сделал еще одну попытку, надеясь, что заметит хотя бы малейшее движение. На сей раз ему удалось немного согнуть половину пальца! Потом — вторую. Потом… О-о, все пальцы стали медленно разгибаться. И разгибались до тех пор, пока целая ладонь не оказалась открытой. После этого шевельнулась и сама рука. Он учился. Фарт пошел, Гермес лихорадочно зашевелил чем мог. И оно вдруг, вообразите себе, непонятным образом начинало работать! Скоро он заработал весь! Мышцы поверхности сокращались, суставы двигались. Когда Гермес, наконец, сумел окончательно выбраться из мусора и прилег отдохнуть от непомерных трудов, совершенно измотанный применением новообретенной способности перемещать себя в разные стороны, на свалке, как и повсюду, уже смеркалось.

Всем происшедшим он, разумеется, был обязан исключительно горячительному. Брэнди? Виски? Без понятия. Но оно размягчило смолу немного сильнее, чем тогда в лаборатории, когда он впервые попробовал пошевелиться. Развезло, говоря проще. И подарило возможность совершать некое подобие движения с помощью изменения поверхностного натяжения. Решением вопроса о дальнейшей систематической жизни в людях руководило только одно — наличие или отсутствие алкоголя. Вот ведь как.

К его персональному счастью, повсюду валялись самые разнообразные бутылки. Он принялся рассматривать те, что валялись поблизости, анализируя их колебания в надежде отыскать еще хоть несколько капель. Ближний ряд оказался пустышкой. Пустою тратой божественных сил. Ни черта в них не оказались, лишь в парочке нашлась застоявшаяся дождевая вода. Но чуть ниже по курсу — в нескольких футах от него — обнаружилась небольшая бутылочка с соблазнительным содержимым. Судя по этикетке, тут когда-то хранился тоник для волос. Когда-то? Помилуйте. Именно, именно сейчас! Пробка была плотно закручена, в бутылочке — примерно половина содержимого. Невероятную удачу принес бог удач сам себе. Ибо жидкость сия представляла собой почти чистый этиловый спирт.

Гермес с трудом перевернулся на живот и на полсекунды превосходя скорость новорожденной красной морской черепахи, до ночи преодолевающей поверхность школьной линейки, преодолевая дюйм за дюймом, жизнерадостно пополз вперед. Кабы не сила притяжения, ему бы никогда не улыбнулось доползти по адресу. Но он был — богом удачи, не забывайте. Потому расстояние до заветной бутылочки все сокращалось. Наконец, несчастный Гермес совершил последний мучительный рывок, схватил бутылочку маленькими ручками, зажал и коленями, чтобы наверняка. Больше всего в ту минуту он боялся обронить с ноги залог своей необычайной удачливости — крылатую сандальку. Боялся, но с поразительным мужеством принялся откручивать крышку. Он работал самозабвенно. Гордо. Настойчиво прилагая усилия.

Собираясь в толчках. Точно не бог был, а пахарь. Метростроитель. Шахтер. Военный герой со своей окопной лопатой.

Он трудился без дураков над окаянной крышкой, но она была слишком туго закручена, не поддавалась ему, как назло!

Его охватило отчаяние. Нет, нельзя было позволить отчаянию овладеть собой, как ошейнику — собакой. Какой-то выход обязательно был должен иметься. Найтись. Стекло… Н-да.

Стекло не резина. И в том — приемущество. Стекло очень хрупко. Его просто нужно разбить. Чем? Без понятия. Так, обозрим эту местность. И вправду, вокруг одержимого силою бога валялось множество камней с камушками, на которые всегда было можно рассчитывать. Маленький бог придвинул горлышко бутылки к одному из них, помогая себе руками, принял сидячее положение и взял другой камень. Но он не смог нанести удара достаточно быстро, чтобы отбить это злосчастное горлышко. Он просто поднимал очередной камень и, выпуская его, позволял свободно падать.