Колеса - Хейли Артур - Страница 29

– Только давай поужинаем побыстрее, – сказал Адам, – а то мне надо еще просмотреть бумаги и не терпится засесть за них.

Эрика сняла руку с его плеча и пошла на кухню. “Интересно, – подумала она, – сознает ли Адам, сколько раз он говорил эти слова в аналогичных обстоятельствах? Они уже стали как присказка”.

Адам последовал за ней.

– Могу я чем-нибудь помочь?

– Можешь положить приправу в салат и перемешать.

Он справился быстро, как всегда, умело и тут увидел записку о том, что Тереза звонила из Пасадены.

– Садись и начинай ужинать, – сказала он Эрике. – А я выясню, чего там надо Терезе.

Когда сестра Адама добиралась до телефона, она редко говорила коротко, даже если находилась в другом городе.

– Я так долго тебя ждала, – возразила Эрика, – что одна ужинать не буду. Неужели ты не можешь позвонить позже? Ведь там сейчас только шесть часов.

– Ну хорошо, если действительно все готово. Эрика заспешила. Растительное масло, смешанное со сливочным, стояло подогретое на кухне. Она принесла кастрюлю в столовую, поставила на треножник и зажгла под ним спиртовку; все остальное уже стояло на столе, сервированном очень элегантно.

Увидев, что она собирается зажечь свечи, Адам спросил:

– А стоит ли их зажигать?

– Да. – И Эрика поднесла к ним огонек. В мерцании свечей на столе заиграло вино, Адам нахмурился.

– Мне казалось, мы хотели приберечь его для особого торжества.

– Для какого же особого?

– Мы ведь собирались пригласить в будущем месяце Хьюитсонов и Брейсуэйтов, – напомнил он.

– Хаб Хьюитсон не способен отличить “Шато-Латур” от “Холодной утки”, ему все равно. Да и разве, когда мы вдвоем, это не торжество?

Адам подцепил кусочек вырезки на длинную вилку и опустил ее в кастрюльку, а сам принялся за салат.

– Почему, – спросил он наконец, – ты всякий раз стремишься подтрунить над теми, с кем я работаю, или принизить мою работу?

– Разве?

– Ты прекрасно знаешь, что да. И это началось, как только мы поженились.

– Возможно, это потому, что мне приходится сражаться за каждую минуту, которую я могу провести с тобой вдвоем.

Но в душе она призналась себе: иной раз она действительно без всякого повода язвит, как, например, только что, когда речь шла о Хабе Хьюитсоне.

Она налила Адаму вина и мягко сказала:

– Прости. Я зря с таким снобизмом отозвалась о Хабе. Если хочешь угостить его “Шато-Латуром”, я куплю еще в магазине. – А сама при этом подумала: “Может, мне удастся добыть бутылку-другую тем же способом, как и духи”.

– Забудем об этом, – бросил Адам. – Не имеет значения.

Когда на столе появился кофе, он извинился и прошел наверх к себе в кабинет, чтобы позвонить Терезе.

– Привет, начальник! Где ты пропадаешь? Подсчитываешь, сколько прибыли получишь по акциям? – Голос Терезы звучал отчетливо, несмотря на разделявшие их две тысячи миль, – низкое контральто старшей сестры напоминало Адаму детство. Когда он родился, Терезе было уже семь лет. Однако, несмотря на разницу в возрасте, они были всегда дружны, и, как ни странно, даже когда Адаму не было еще и двадцати, Тереза всегда обращалась к младшему брату за советом и часто следовала ему.

– Ты же знаешь мои дела, сестренка. Я незаменим, потому и до дому никак не могу добраться. Иной раз только удивляюсь, как автомобильная промышленность вообще могла зародиться без меня.

– Мы все очень гордимся тобой, – сказала Тереза. – Дети без конца говорят о дяде Адаме. Утверждают, что он непременно станет президентом компании. – Тереза никогда не скрывала своей радости по поводу успехов брата. Она восторженно реагировала на его продвижение по службе – с куда большим энтузиазмом, не без огорчения вынужден был он признать, чем Эрика.

– Как себя чувствуем, сестренка? – спросил он.

– Одиноко. – Пауза. – Ты ждал другого ответа?

– Да нет, просто подумал, что, может, уже…

– Кто-нибудь появился?

– Что-то в этом роде.

– Несколько человек подкатывалось. Я ведь еще не так плохо выгляжу для вдовицы.

– Я знаю. – И это была правда. Хотя до пятидесяти Терезе осталось чуть больше года, она была изящна, как статуэтка, отличалась классической красотой и привлекательностью.

– Вся беда в том, что, когда с тобой рядом двадцать два года был мужчина – настоящий мужчина, – невольно начинаешь всех сравнивать с ним. И сравнения никто не выдерживает.

Муж Терезы, Клайд, был бухгалтером, человеком разносторонних интересов. Он погиб в авиационной катастрофе год тому назад, оставив после себя вдову с четырьмя маленькими детьми, которых они взяли на воспитание, так как собственных детей у них не было. После смерти мужа Терезе пришлось основательно перестроить свою жизнь – и психологически, и материально, что было особенно трудно, так как финансами она до сих пор никогда не занималась.

– С деньгами у тебя все в порядке? – спросил Адам.

– По-моему, да. Но именно по этому поводу я и звоню тебе. Мне иной раз хочется, чтобы ты был где-то поближе.

Хотя покойный зять Адама оставил семью вполне обеспеченной, однако финансовые его дела к моменту смерти были не в полном порядке. И Адам на расстоянии старался по мере возможности помочь Терезе их распутать.

– Если я тебе действительно нужен, – сказал Адам, – я могу прилететь на денек-другой.

– Нет, ты как раз мне нужен там – в Детройте. Меня интересует пай Клайда в “Стефенсен моторе”. Акции приносят прибыль, но в них вложена уйма денег – почти все что у нас есть, – и я то и дело спрашиваю себя, следует ли оставить все как есть или продать акции и поместить деньги во что-то более надежное.

Адам понимал, что стояло за всей этой историей. Муж Терезы был любителем мотогонок и болтался на автотреках Южной Калифорнии, так что со временем познакомился с многими гонщиками. Среди них был Смоки Стефенсен – гонщик, на протяжении многих лет выигрывавший призы и в противоположность людям его породы откладывавший денежки, так что, когда он вышел из игры, у него на руках оказалось почти все, что он выиграл. Со временем, используя свое имя и славу, Смоки Стефенсен получил лицензию на продажу автомобилей в Детройте, причем автомобилей Адамовой компании. Муж Терезы, никому ни слова не сказав, вошел в партнерство с бывшим гонщиком и внес почти половину необходимого капитала. Теперь по завещанию Клайда акции перешли в собственность Терезы.

– Ты говоришь, сестренка, что получишь деньги из Детройта – от Стефенсена?

– Да. У меня нет под рукой цифр, но я пришлю их тебе, и бухгалтеры, которые перекупили контору Клайда, говорят, что это неплохой процент. Меня тревожит то, что я читаю в газетах про торговцев автомобилями, – какое это рискованное предприятие и как некоторые из них прогорают. Если это случится с Стефенсеном, мы с детьми попадем в беду.

– Это может случиться, – согласился Адам. – Но если тебе повезло и у тебя акции хорошего агента по продаже автомобилей, было бы большой ошибкой выйти из дела.

– Я это понимаю. Потому-то мне и нужен совет человека, которому я могу довериться. Адам, мне неприятно тебя об этом просить, потому что я знаю, как ты занят, но ты не мог бы наведаться к Смоки Стефенсену, выяснить, как там обстоят дела, составить свое мнение, а потом сказать мне, как быть? Если помнишь, мы ведь с тобой об этом уже однажды говорили.

– Помню. И по-моему, я уже тогда объяснил тебе, что это не так просто. Автомобильные компании не разрешают своему персоналу иметь какие-либо дела с агентами. До того как что-либо предпринять, я обязан обратиться в конфликтную комиссию.

– А это сложно? Это может поставить тебя в затруднительное положение?

Адам помедлил. Ответ был однозначный: да, это поставит его в затруднительное положение. Чтобы выполнить то, о чем просит Тереза, надо тщательно изучить дело Стефенсена, познакомиться с его бухгалтерией и методами работы. Тереза, конечно, снабдит Адама всеми полномочиями, но существует ведь еще Адамова компания – его хозяин, а там могут посмотреть на это иначе. Прежде чем вступить в какой-либо контакт с агентом по продаже автомобилей, Адам обязан сообщить, что он собирается делать и почему. Ему придется поставить в известность Элроя Брейсуэйта, да, по всей вероятности, и Хаба Хьюитсона, и обоим – можно не сомневаться – эта идея не понравится. Доводы их будут просты. Человек, занимающий положение Адама, в состоянии оказать агенту по продаже услуги, которые могут иметь финансовые последствия. Поэтому и установлены на этот счет строгие правила во всех автомобильных компаниях. Постоянная конфликтная комиссия изучает подобного рода вопросы, включая вопрос о личных капиталовложениях сотрудников компаний и их семей, и ежегодно представляет руководству отчеты по форме, напоминающей ту, которую заполняют налогоплательщики. Люди, которые рассматривают это как вмешательство в личные дела, вкладывают капиталы на имя своих жен или детей и держат все в тайне. Но в общем-то правило это разумное, и сотрудники автокомпаний соблюдают его.