Колеса - Хейли Артур - Страница 39

– Джеймс Болдуин пишет: “С неграми в этой стране обращаются так, как вам в голову не придет обращаться даже с кошкой или собакой”. И это на самом деле так – и в Детройте, и в других местах. Несмотря на все события последних лет, во взглядах большинства белых людей коренных изменений не произошло. То немногое, что делается для очистки совести белого человека – например, наем неквалифицированных рабочих, который пыталась подорвать, да и подрывала, эта белая пара, – всего-навсего лишь круги на воде. Школы, жилищные условия, медицинское обслуживание – все это в таком плачевном состоянии, что даже трудно себе представить, если ты не черный. Поверить этому можно, лишь когда познаешь на собственном тяжком опыте. Но в один прекрасный день, если автомобильная промышленность хочет процветать в этом городе – а без автомобильной промышленности нет и Детройта, – компаниям придется всерьез задуматься над улучшением условий жизни черных людей, ибо это их прямое дело, да к тому же ни у кого другого нет на то необходимых средств и знаний. И все же я не уверен, что дело скоро сдвинется с мертвой точки, – добавил он.

– Значит, так ничего и не изменилось? – сказала Барбара. – И надеяться не на что? – В голосе ее чувствовалось волнение.

– Надеяться никому не вредит, – возразил Леонард Уингейт. И с усмешкой добавил:

– За надежду денег не берут. Просто бессмысленно заниматься самообманом.

– Спасибо за вашу откровенность, – медленно произнесла Барбара. – Такое услышишь не от каждого, я-то знаю.

– Расскажи ему, – стал упрашивать Бретт, – расскажи о своей новой работе.

– Мне предложили заняться одним делом, – начала Барбара. – В рекламном агентстве, где я работаю и которое выполняет заказы компании. Я должна снять фильм. Правдивый фильм о Детройте – о жизни гетто.

Она сразу почувствовала, что Уингейт заинтересовался.

– Я впервые об этом услышала, – добавила Барбара, – полтора месяца назад.

И она рассказала о том, какое задание дал ей Кейс Йетс-Браун в Нью-Йорке.

Это было на другой день после неудачного “шуршания”, когда идеи по рекламе “Ориона” были, как обычно, изложены заказчику и, как обычно, отклонены.

Как и предсказывал тогда Тедди Ош за обедом, обильно орошенным мартини, Кейс Йетс-Браун на другой день вызвал Барбару.

В своем красивом кабинете на верхнем этаже здания, где расположилось агентство, Йетс-Браун показался Барбаре на редкость сухим по сравнению с тем веселым зазывалой, каким он выглядел накануне, когда пытался продать свою продукцию. Он словно бы поседел и постарел и несколько раз в конце разговора поворачивался к окну и поверх зданий Манхэттена смотрел вдаль, на пролив Лонг-Айленд, явно думая о чем-то своем. Возможно, решила Барбара, необходимость быть любезным с клиентами требует от человека такого напряжения, что он не может потом не быть угрюмым.

Да и в тоне, каким Йетс-Браун заговорил с ней после того, как они поздоровались, не было и тени дружелюбия.

– Вы вчера держались задиристо с клиентом, – объявил он, – мне это не нравится, и вам следовало бы это знать.

Она промолчала. По всей вероятности, Йетс-Браун имел в виду вопрос, который она задала заведующему отделом рекламы компании: “Ну неужели вам так ничего и не понравилось? Абсолютно ничего?” Что ж, она по-прежнему считала свой вопрос оправданным и вовсе не собиралась пресмыкаться сейчас. Но и настраивать против себя Йетс-Брауна без особой причины ни к чему – пусть сначала скажет про новое задание.

– Одно из первых правил, которое надо усвоить, поступая сюда, – не отступался Йетс-Браун, – это научиться проявлять выдержку и глотать обиду.

– О'кей, Кейс, – сказала Барбара, – именно этим я сейчас и занимаюсь.

У него хватило ума улыбнуться, но он тут же снова принял холодный тон:

– Дело, которое вам поручают, требует выдержки, а также разумного осмысления и, естественно, воображения. Я предложил поручить вам это задание, считая, что вы обладаете вышеуказанными качествами. И несмотря на ваше вчерашнее поведение, в котором я склонен видеть случайный ляпсус, по-прежнему так считаю.

“О Господи! – так и хотелось воскликнуть Барбаре. – Перестань ты читать мне мораль и выкладывай, что у тебя там!” Но у нее хватило ума не высказать этого вслух.

– В том, что я собираюсь вам поручить, заинтересован лично председатель совета директоров нашего клиента. – Кейс Йетс-Браун произнес “председатель совета директоров” с благоговением и придыханием. “Удивительно, – подумала Барбара, – что он при этом не встал и не отдал честь”. – Так что на вас ложится большая ответственность, – продолжал старший инспектор. – Задание это очень важное, и все мы в агентстве так или иначе будем вам помогать, вам же придется время от времени докладывать о ходе дела самому председателю лично.

Вот тут Барбаре стало кое-что ясно. Докладывать лично председателю совета директоров – дело действительно очень ответственное, хотя ее это и не пугало. Но поскольку председатель совета директоров при желании может вынести смертный приговор рекламному агентству, которым пользуется его компания, Барбара могла себе представить, как трепыхались Кейс Йетс-Браун и все остальные.

– Задание, – добавил Йетс-Браун, – состоит в том, чтобы снять фильм.

И он принялся излагать детали в той мере, в какой сам их знал. Фильм должен быть о Детройте: гетто и люди, живущие в нем; их проблемы – расовые и прочие, образ жизни, взгляды, потребности. Это должен быть честный, основанный на фактах документальный фильм. Никоим образом не пропаганда компании или автомобильной промышленности – название компании появится только раз, и то как источник ассигнований. Цель фильма – высветить проблемы города, подчеркнуть его роль в жизни нации. Фильм будет делаться прежде всего в просветительских целях – для демонстрации на собраниях граждан и в школах по всей стране. Его покажут и по телевидению. Если он получится удачный, то может пойти и в прокат.

Бюджет устанавливается более чем щедрый. Он позволит прибегнуть к помощи одной из киностудий, но выбирать студию будет агентство, и оно же будет осуществлять контроль над производством фильма. Можно пригласить первоклассного режиссера и, если потребуется, сценариста, хотя, возможно, Барбара – учитывая имеющийся у нее опыт – сама захочет написать сценарий.

Во всяком случае, Барбара будет представлять агентство и отвечать за осуществление всего проекта.

Слушая Йетс-Брауна с возрастающим волнением, Барбара вспомнила слова Тедди Оша накануне, во время обеда. Он признался тогда: “Могу лишь вам сказать, что хотелось бы мне быть на вашем месте”. Сейчас она знала почему. Это задание не только показывало, как высоко ставят ее профессионально, – оно представляло собой вызов, адресованный ей как творческой личности, а Барбара охотно его приняла. Она почувствовала, что совсем иначе, с большим уважением – и, несомненно, терпимее – смотрит на Кейса Йетс-Брауна.

Даже его последние слова уже не могли повлиять на ее отношение к нему.

– Работать вы будете, – сказал он, – по-прежнему в нашей детройтской конторе, но мы здесь хотим быть в курсе всего, что будет происходить, я имею в виду – буквально всего. И прошу не забывать еще об одном – о необходимости быть сдержаннее. Делайте честный фильм, но чересчур не увлекайтесь. Нам или председателю совета директоров едва ли понравится, если он будет снят – как бы это выразиться? – со слишком уж социалистических позиций.

Что ж, пропустим и это мимо ушей: Барбара понимала, что сейчас не стоит тратить время на абстрактные препирательства, так как в будущем ей придется отстаивать немало точек зрения и идей.

А уже через неделю, избавившись от всех прочих своих обязанностей, Барбара начала работать над фильмом, условно названным “Автосити”.

И вот сейчас, за столом у Бретта Дилозанто, Барбара рассказала Уингейту об этом.