Колеса - Хейли Артур - Страница 61

Здесь иногда рассказывали такую историю – правда, никто не знал, насколько она соответствует действительности: группа, занимавшаяся демонтажем, решила как-то подшутить над своим коллегой, и, пока тот проводил отпуск в Европе, они на досуге разобрали его машину. Когда хозяин вернулся из отпуска, его автомобиль по-прежнему был в гараже, но только разобранный на несколько тысяч частей. Человек этот был опытным механиком, немало лет проработавшим в лаборатории, и он решил собрать свой автомобиль. На это у него ушел год.

Техника демонтажа столь сложна, что для этого существуют специальные уникальные инструменты.

Разобранные части хранятся в выдвижных ящиках, объединенных в секции. Это позволяет рассматривать детали, как анатомированные трупы, и сопоставлять их.

Сюда, например, могли вызвать инженера компании и сказать ему: “Вы только посмотрите на фары конкурентов! Они составляют единое целое с креплением радиатора, а не торчат сами по себе. Их метод дешевле и лучше. Нам надо учесть!”

Это называлось экономией на производстве и сокращало расходы, так как каждый цент, сэкономленный на отдельно взятом автомобиле, оборачивался тысячами долларов при его серийном выпуске. Так, в шестидесятые годы компании “Форд” удалось сберечь колоссальную сумму, экономя на каждом автомобиле всего двадцать пять центов. Произошло это благодаря изменению конструкции главного тормозного цилиндра после изучения этой детали у “Дженерал моторс”.

Другие специалисты, как сейчас Адам и Бретт, изучали автомобили конкурентов, чтобы быть в курсе конструкторских новинок и черпать вдохновение для своей работы.

В выдвижных ящиках, к которым подвел их техник, были разложены детали новенького “фольксвагена”. С плохо скрываемым раздражением он сказал:

– Вот уже сколько лет разбираю “фольксвагены”. И, черт возьми, качество всегда отменное.

Бретт кивнул в знак согласия:

– Хотелось бы, чтобы и о нашей продукции можно было сказать то же самое.

– Мне тоже хотелось бы, мистер Дилозанто. Но не получается. По крайней мере здесь. – Когда они подошли к ящикам, где лежали детали их собственной малолитражки, он заметил:

– На этот раз наша модель показала себя совсем неплохо. Если б не этот немецкий “жук”, мы были бы в полном порядке.

– А все потому, что сборка американских малолитражек во многом автоматизирована, – сказал Адам. – Выпуск “веги” на новом заводе в Лордстауне вызвал значительные перемены. А чем больше автоматизирован процесс, чем меньше людей у конвейера, тем выше качество.

– Может, оно где и повышается, но только не в Японии, – заметил техник, – во всяком случае, не на том заводе, который производит вот этих клопов. Ей-богу, мистер Трентон! Ну посудите сами!

И все стали разглядывать детали японского автомобиля – третьей машины, ради которой они сюда пришли.

– Папье-маше и солома, – сказал Бретт.

– Одно вам скажу, сэр. Не хотел бы я, чтобы близкий мне человек ездил в такой штуковине. Это же мопед на четырех колесах, причем плохой.

Они еще долго стояли у стендов, внимательно изучая детали интересовавших их автомобилей. Затем пожилой техник проводил их до дверей.

У выхода он спросил:

– Чем теперь порадуете, господа? Я имею в виду нашу лабораторию.

– Хорошо, что вы мне напомнили, – сказал Бретт. – Мы затем и пришли сюда, чтобы вас об этом спросить.

В любом случае это будет малогабаритная машина – так считали все. Оставалось решить главное: какая это будет машина.

Когда они вернулись к себе в административное здание, Адам заметил:

– Долгое время, вплоть до семидесятых годов, большинство людей в нашем деле считали, что малолитражка – это мода, которая скоро пройдет.

– И я был одним из них, – признался Элрой Брейсуэйт. Серебристый Лис присоединился к ним вскоре после того, как они вернулись из лаборатории. Теперь уже впятером – Адам, Бретт, Брейсуэйт и еще двое плановиков – сидели в кабинете Адама и на первый взгляд сотрясали воздух, болтая на отвлеченные темы, а на самом деле надеялись таким путем пробудить друг у друга новые идеи. На столах и подоконниках стояли грязные кофейные чашки и переполненные окурками пепельницы. Было уже за полночь.

– Я думал, что увлечение малолитражками продлится недолго, – сказал Брейсуэйт. Он провел рукой по своей серебристой гриве, которая в этот вечер была необычно взъерошена. – Я тогда работал тоже в весьма влиятельной компании, но все мы ошибались в своих расчетах. Насколько я сейчас вижу, автомобильная промышленность еще долго будет нацелена на производство малолитражных машин.

– Может быть, даже – отныне и вовеки, – заметил один из плановиков, интеллигентный молодой негр в больших очках по имени Кэстелди, которого год назад взяли на работу прямо из Йельского университета.

– Ничто не вечно, – возразил Бретт Дилозанто. – Мода на автомобили столь же капризна, как длина юбок, прическа или язык тинейджеров. Но в данный момент я согласен с Элроем: малолитражка – символ нынешнего общества, и похоже, что это надолго.

– Кое-кто, – заметил Адам, – считает, что малолитражка никакой не символ. Просто людям стало наплевать на то, что думают по поводу их положения в обществе.

– Вы этому не верите так же, как и я, – возразил Бретт.

– И я тоже не верю, – сказал Серебристый Лис. – За последние несколько лет, конечно, изменилось многое, но только не натура человека. Разумеется, налицо синдром “перевернутых ценностей” – в смысле положения в обществе. Да, это модно, но все сводится к тому же, что и всегда: стремлению человека не быть похожим на окружающих или же возвышаться над ними. Даже отщепенец, переставший мыться, жаждет занять свое особое положение в обществе.

– В таком случае, – заметил Адам, – может быть, нам нужен автомобиль, который устраивал бы тех, кто стремится к антиценностям.

– Едва ли. – Серебристый Лис только покачал головой. – Мы все же вынуждены считаться со вкусами обывателей – этой прочной основы нашей клиентуры.

В разговор вступил Кэстелди.

– Но большинство обывателей себя таковыми не признают, – сказал он. – Поэтому теперь и президенты банков носят бакенбарды.

– Как, впрочем, все мы! – И Брейсуэйт пригладил свои. Все рассмеялись.

– А может быть, все это не столь уж и смешно, – заметил Адам. – Может быть, именно это подсказывает нам путь к пониманию того, какая модель нам не нужна. Очевидно, нам не нужна машина, похожая на те, что мы выпускали до сих пор.

– Ну, это чересчур расплывчато, – возразил Серебристый Лис.

– Вместе с тем эту идею нельзя сбрасывать со счетов, – задумчиво произнес Бретт.

– Окружающая среда, – вставил Кэстелди, – тоже обусловливает стремление к “перевернутым ценностям”, как мы это назвали. Я еще включил бы сюда общественное мнение, недовольство публики, положение национальных меньшинств, экономические и финансовые трудности и все остальное.

– Это верно, – сказал Адам и, подумав, добавил:

– Как известно, мы уже не раз обсуждали эту тему, но давайте еще раз перечислим факторы, составляющие окружающую среду.

Кэстелди заглянул в свои записи.

– Загрязнение воздуха – люди хотели бы что-то в этой связи предпринять.

– Позвольте внести поправку, – проговорил Бретт. – Все хотят, чтобы другие что-то предприняли. Но ни один человек не намерен отказываться от личных средств передвижения – каждый хочет ездить в собственном автомобиле. Этот вывод подтверждается всеми нашими опросами.

– Так это или нет, – сказал Адам, – но автомобилестроители кое-что предпринимают для предотвращения загрязнения воздуха, в то время как отдельные граждане мало чего тут могут добиться.

– И тем не менее, – не отступал Кэстелди, – многие считают, что маленький автомобиль загрязняет атмосферу меньше, чем большой. Это подтверждают и наши исследования. – Он снова заглянул в свои записи. – Можно я продолжу?

– Я постараюсь больше вас не перебивать, – заметил Бретт. – Но ручаться не могу.