Колеса - Хейли Артур - Страница 80

Вначале Барбара повезла его в пресс-клуб, но там было необычно шумно и многолюдно, и Ролли чувствовал себя очень скованно. Тогда Барбаре пришла в голову идея поехать к ней домой. На том и порешили.

Она смешала для себя и для гостя виски с содовой, быстро приготовила незатейливую еду – яичницу с ветчиной – и принесла на подносах в гостиную. Ролли постепенно освоился и стал охотно отвечать на все ее вопросы.

Некоторое время спустя Барбара принесла бутылку с виски и еще раз налила себе и ему. За окном сгущались сумерки – ясный погожий день сменялся ночью.

Ролли внимательно оглядел уютную, со вкусом, но, в общем, скромно обставленную комнату.

– Сколько отсюда до угла Блейн и Двенадцатой улицы? – спросил он.

– Около восьми миль, – ответила Барбара.

Он покачал головой и усмехнулся:

– А я думаю, все восемьсот, а?

Ролли как раз жил на углу Блейн и Двенадцатой улицы.

Барбара только что вкратце записала то, что сказал ей Ролли, подумав, что с этого как раз можно будет начать, когда в комнату вошел ее отец.

И замер на пороге.

Не веря своим глазам, он глядел на Барбару и Ролли Найта, сидевших рядышком на диване, со стаканами в руках; на полу между ними стояла бутылка виски, рядом – поднос с грязной после ужина посудой. В растерянности Барбара выпустила из рук блокнот, и он упал на пол.

Хотя Ролли Найту и Мэтту Залески никогда не приходилось разговаривать на заводе, они мгновенно узнали друг друга. Мэтт, ничего не понимая, посмотрел на Ролли, потом на Барбару. Ролли ухмыльнулся, с демонстративным спокойствием опрокинул в рот виски, потом вдруг засуетился. Облизнул губы.

– Привет, папа! – воскликнула Барбара. – А это… Ее прервал резкий голос Мэтта. Выкатив на Ролли глаза, он проговорил:

– Какого черта ты рассиживаешься здесь, в моем доме?..

За долгие годы руководства автомобильным заводом, на котором значительную часть рабочей силы составляли черные, Мэтт в силу необходимости приобрел умение терпимо относиться к ним. Но это всегда была только личина. А под нею до сих пор прятались взгляды его польских родителей и их соседей по Уайандотту, которые считали негров неполноценными людьми. И сейчас, увидев, что родная дочь принимает чернокожего в его доме, Мэтта охватила неудержимая ярость, которую лишь усугубляли усталость и напряжение последних дней. Он уже не отдавал себе отчета ни в своих словах, ни в действиях.

– Папа, – резко проговорила Барбара, – это мой друг мистер Найт. Я пригласила его и не…

– Заткнись! – рявкнул Мэтт, поворачиваясь к дочери. – С тобой у нас будет особый разговор. Барбара побледнела.

– Это как понимать – особый?

Мэтт пропустил ее вопрос мимо ушей. Он впился взглядом в Ролли Найта и, указав на дверь в кухню, через которую сам только что вошел, гаркнул:

– Вон отсюда!

– Папа, как ты смеешь?

Барбара соскочила с дивана и кинулась к отцу. Он размахнулся и больно ударил ее по лицу.

Все это напоминало классическую трагедию, и теперь оторопела уже Барбара. “Нет, это происходит не со мной!” – промелькнуло у нее в голове. Щека у нее пылала и, наверное, распухнет, подумала Барбара, но сейчас это не имело значения. Куда важнее было ее внутреннее состояние. Казалось, будто сдвинули глыбу – столетия человеческого прогресса и понимания – и что же открылось взору? Зловонный гнойник – безрассудная ненависть, фанатизм, продолжавшие жить в душе Мэтта Залески. И Барбара, будучи дочерью своего отца, в этот момент разделяла его вину.

На улице остановилась машина.

Ролли тоже вскочил. Всего несколько мгновений назад он был растерян, ибо все происходило в чуждой ему обстановке. Но сейчас уверенность вернулась к нему.

– А, плевал я на тебя, белая свинья! – бросил он Мэтту.

– Я повторяю: вон отсюда! Убирайся! – дрожащим от гнева голосом произнес Мэтт.

Барбара в ужасе закрыла глаза. “Плевал я на тебя, белая свинья!” Впрочем, что же тут удивительного? Так уж устроена жизнь: за ненависть платят ненавистью!

Во второй раз за несколько минут распахнулась боковая дверь, и в дом, ничего не подозревая, вошел Бретт Дилозанто.

– Звоню, звоню, а никто не слышит! – весело заметил он, широко улыбаясь Барбаре и Мэтту, и тут увидел Ролли Найта:

– Привет, Ролли! Вот так встреча! Ну, как жизнь, дружище?

При виде того, как непринужденно приветствовал Бретт молодого негра, Мэтт Залески немного оторопел.

– Плевал я на тебя тоже, – сказал Ролли Бретту. Презрительно посмотрел на Барбару. И вышел из дому.

– Что, черт возьми, здесь у вас происходит? – спросил Бретт отца и дочь.

Он приехал сюда прямо из Центрального аэропорта, куда прилетел из Калифорнии менее часа назад. Ему так хотелось поскорее увидеться с Барбарой, рассказать ей о своем решении и о тех планах, которые возникли у него по пути домой. Он был в прекрасном настроении – отсюда и его веселый тон. Теперь же до него дошло, что тут происходит что-то неладное.

Барбара только покачала головой в ответ, не будучи в состоянии произнести ни слова – слезы душили ее. Бретт пересек комнату и, обняв ее, мягко сказал:

– Я не знаю, что тут у вас произошло, только не надо воспринимать все так серьезно, успокойся! Поговорим об этом потом.

– Послушай, возможно, я… – неуверенно произнес Мэтт.

– Я ничего не желаю слушать! – перебила его Барбара.

Самообладание вернулось к ней, и она отстранилась от Бретта.

– Если вы решили выяснить отношения и хотите, чтобы я ушел… – сказал Бретт.

– Я хочу, чтобы ты остался, – сказала Барбара. – А когда ты уйдешь, уйду и я. – Она помолчала и добавила, глядя ему прямо в лицо:

– Бретт, ты дважды предлагал мне переехать к тебе и жить вместе. Если ты еще не раздумал, я согласна.

– Ты же знаешь, что не раздумал! – пылко откликнулся он.

Мэтт Залески тяжело опустился в кресло. Сейчас он поднял голову:

– Жить вместе?!

– Совершенно верно, – холодно подтвердила Барбара. – Брак оформлять мы не будем: ни мне, ни ему это не нужно. Просто будем жить в одной квартире как муж и жена.

– Нет! – взорвался Мэтт. – Бога ради, нет!

– Только попробуй мне помешать! – предупредила Барбара.

Их взгляды еще на мгновение встретились, потом Мэтт опустил глаза и обхватил голову руками. Плечи его задрожали.

– Я соберу вещи, которые мне нужны на ночь, – сказала Барбара Бретту, – а завтра заеду за остальным.

– Послушай, – сказал Бретт, глядя на обмякшую фигуру в кресле, – я хотел, чтобы мы были вместе. Ты это знаешь. Но разве по-другому нельзя?

– Если бы ты знал, что здесь произошло, – холодно ответила Барбара, – тебе все было бы ясно. Поэтому либо забирай меня с собой сейчас, либо оставь меня в покое. Если не желаешь, я перееду в гостиницу.

– Заберу, конечно.

Барбара пошла наверх.

Когда мужчины остались одни, Бретт, у которого на душе кошки скребли, сказал:

– Мистер Залески, не знаю, что у вас тут стряслось, но я искренне сожалею о случившемся.

Ответа не последовало. Бретт вышел из дому, сел в машину и стал ждать Барбару.

Целых полчаса Бретт и Барбара кружили по близлежащим улицам в поисках Ролли Найта. После того как Барбара вынесла из дома чемодан и машина тронулась, она рассказала, что произошло за несколько минут до появления Бретта. По мере того как она говорила, Бретт все больше мрачнел.

– Бедняга парень! – некоторое время спустя проговорил он. – Неудивительно, что он и на меня взъелся.

– И на меня тоже.

– Он думает, наверное, что все мы одинаковые. Впрочем, у него есть основания так думать, а?

Они проехали еще одну пустынную улицу, и в конце ее фары выхватили из темноты фигуру идущего человека. Он оказался соседом Барбары, возвращавшимся домой.

– Ролли явно ушел. – Бретт повернул голову и вопросительно посмотрел на Барбару. – Мы ведь знаем, где он живет.

Оба понимали, почему Бретт колеблется. Ночью в Детройте было небезопасно. В любой момент могли и пырнуть ножом, и ограбить.