Колеса - Хейли Артур - Страница 84

– Нет, нет! – Эрика уперлась ногами в пол, отказываясь идти. – Это ошибка.

– Не мы, сестренка, а такие, как ты, совершают ошибки, – парировала женщина-сыщик. И, обращаясь к управляющему, цинично заметила:

– Вам когда-нибудь попадалась такая, которая говорила бы иначе?

Управляющий явно нервничал. У Эрики был громкий голос, и все, кто находился поблизости, повернулись в их сторону. И управляющий, явно желая поскорее прекратить этот спектакль, красноречиво дернул головой, указывая на дверь в глубине магазина.

Тут-то Эрика и совершила решающий промах. Если бы она последовала за теми двумя, все произошло бы согласно уже установившейся традиции. Сыщица учинила бы ей допрос, очевидно суровый, в ходе которого Эрика скорее всего не выдержала бы, признала свою вину и стала бы умолять ее отпустить. А во время допроса она сообщила бы, что ее муж занимает один из руководящих постов в автомобильной промышленности.

Затем ей предложили бы изложить дело на бумаге. Она через силу собственноручно описала бы, что произошло. После чего ее отпустили бы домой, и инцидент – в том, что касается Эрики. – считался бы исчерпанным.

Управляющий переправил бы признание Эрики в следственный отдел Ассоциации розничных торговцев. Если бы ее имя значилось в картотеке правонарушителей, дело могли бы передать в суд. Если же такого рода правонарушение совершается впервые – а официально ни в чем другом Эрику нельзя было обвинить, – все на этом бы и кончилось.

Хозяева магазинов в пригородах Детройта, особенно вблизи фешенебельных районов, таких, как Бирмингем и Блумфилд-Хиллз, имели печальный опыт общения с воровками, которые крали просто так, из спортивного интереса. И хотя коммерсантам вовсе не обязательно быть еще и психологами, тем не менее большинство из них знали, что такие кражи объясняются сексуальной неудовлетворенностью, одиночеством, потребностью привлечь к себе внимание, что особенно характерно для жен высокопоставленных сотрудников автомобильных компаний. Кроме того, владельцы магазинов понимали, что передача таких дел в суд и шумиха, которую поднимут газеты вокруг громкого имени из мира автобизнеса, могут причинить их коммерческим интересам только вред. Среди элиты автомобильных компаний очень развито чувство клановости, и магазин, замахнувшийся на человека из их среды, мог легко подвергнуться всеобщему бойкоту.

Поэтому в розничной торговле применялись иные методы. Если воровку удавалось поймать и уличить, ей предлагалось просто оплатить украденные товары, что она и делала без особых возражений. В иных случаях магазины присылали счет на дом после установления личности, а страха перед полицейским участком и суровым допросом оказывалось нередко достаточно, чтобы человек больше никогда в жизни не стал красть с прилавка. Так или иначе, детройтские магазины стремились прежде всего действовать тихо, без излишнего шума.

Однако Эрика, поддавшись панике и отчаянию, исключила возможность как одного, так и другого варианта. Резким движением она вырвала руку из цепких пальцев женщины-сыщика, повернулась и побежала, продолжая крепко держать похищенный портфель.

Выбежав из магазина кожаных изделий, она помчалась к дверям, через которые проникла в пассаж. Застигнутые врасплох сыщица и управляющий на мгновение оцепенели. Первой опомнилась “старушка”. Она кинулась вслед за Эрикой, крича:

– Держите ее! Держите эту женщину! Она воровка!

Охранник в форме, разговаривавший с ребенком, услышав крики, резко обернулся. Женщина-сыщик тотчас скомандовала:

– Держите эту женщину! Вон ту, что бежит! Арестуйте ее! Она украла портфель!

Охранник со всех ног бросился вдогонку за Эрикой. Покупатели в пассаже – одни останавливались и, вытягивая шеи, старались увидеть, что происходит, другие, заслышав крики, ринулись вон из торгового центра. Но никто даже не попытался задержать Эрику, пока она бежала к дверям, громко стуча каблучками по плиточному полу пассажа. На некотором расстоянии от Эрики бежал, с трудом поспевая за нею, охранник.

Страшные крики, любопытные взгляды людей, мимо которых она пробегала, топот ног преследователей, грозивших вот-вот настигнуть ее, – все это казалось Эрике кошмаром. Неужели это с ней происходит? Не может быть! Вот-вот она проснется. Но вместо того, чтобы проснуться, она добежала до массивных дверей. Изо всех сил толкнула дверь – та открылась с невероятной медлительностью. Наконец Эрика очутилась вне пассажа, под дождем – машина ее находилась всего в нескольких ярдах, на стоянке.

Сердце у Эрики учащенно билось, от быстрого бега и страха она с трудом переводила дух. Она вспомнила, что, к счастью, не заперла машину. Зажав под мышкой добытый портфель, Эрика на ходу раскрыла сумочку и стала шарить в ней, пытаясь найти ключи. Из сумочки каскадом полетели разные предметы – Эрика не обратила на это внимания: главным для нее сейчас был ключ от зажигания. К машине она подбежала уже с ключом с руке, но, оглянувшись, увидела, что охранник, сравнительно молодой крепыш, находится всего в нескольких ярдах от нее. Вплотную за ним бежала женщина-сыщик. Эрика поняла, что ей не удрать. Она не успеет вскочить в машину, завести мотор и уехать – охранник настигнет ее. В ужасе Эрика подумала, что последствия теперь будут еще ужаснее, и ее охватило отчаяние.

В этот момент охранник поскользнулся на мокром от дождя асфальте и упал. Он плюхнулся и какое-то время не мог очухаться.

Это сразу дало Эрике фору. Вскочив в машину, она повернула ключ зажигания, двигатель мгновенно завелся, и она резко рванула с места. Но когда она уже выезжала со стоянки, ею овладел новый страх: а что, если ее преследователи успели заметить номер машины!

Они успели. К тому же точно запомнили автомобиль – модель с открывающимся верхом, ярко-красная, словно спелое яблоко, заметная, как цветок зимой.

Мало того: среди предметов, выпавших из сумочки Эрики, оказались кредитные карточки и другие документы, дававшие представление об их владелице. Женщина-сыщик подобрала их, в то время как охранник, в мокрой и грязной униформе, прихрамывая, так как он подвернул лодыжку, добрался до ближайшего телефона и позвонил в местный полицейский участок.

Когда двое полицейских пересаживали Эрику из ее машины в свою, они даже не в силах были сдержать улыбку – до того все оказалось легко и просто. Несколькими минутами раньше полицейская патрульная машина с рацией пристроилась к машине Эрики без лишнего шума, не включая сигнальных огней и сирены, и один из полицейских жестом предложил ей остановиться, что она и сделала, понимая, что вести себя по-другому было бы безумием – таким же безумием, как предпринятая ею попытка скрыться.

Полицейские, оба молодые, действовали решительно, но вместе с тем корректно и вежливо, поэтому они не внушали Эрике такого страха, как злющая женщина-сыщик в магазине. В любом случае Эрика уже всецело покорилась судьбе. Она понимала, что навлекла на себя беду, и, что бы ни случилось, это уже неотвратимо, ибо теперь ничего не изменишь.

– Нам приказано доставить вас в полицейский участок, мэм, – сказал один из полицейских. – А вашу машину отгонит туда мой напарник.

– Хорошо, – выдавила из себя Эрика. Она подошла к машине сзади – полицейский придерживал дверцу, пропуская ее вперед, – и испуганно отпрянула, обнаружив, что на окнах решетки, и поняв, что ее сейчас запрут, как в тюремной камере.

Полицейский почувствовал ее замешательство.

– Так положено, – сказал он. – Если бы можно было, я посадил бы вас впереди, но если я так сделаю, тогда меня скорее всего посадят сзади.

Эрика заставила себя улыбнуться. Полицейские явно считали, что тяжкого преступления она не совершила.

– Вас когда-нибудь задерживали? – спросил тот же полицейский.

Эрика покачала головой.

– Я так и думал. На первый раз ничего не бывает. То есть тем, кто ничего серьезного не совершил.

Эрика села в машину, хлопнула дверь, и она оказалась взаперти.