Колеса - Хейли Артур - Страница 87

– Если хочешь что-то сказать, – заметил Адам, – зачем ходить вокруг да около?

– Прекрасная идея, старина.

“Иной раз, – подумалось Адаму, – Перси явно перебарщивает с этой своей благоприобретенной манерой вести себя на английский лад”. А она у него, конечно же, благоприобретенная, хотя он и английский баронет, так как Перси уже четверть века живет в США и за исключением акцента и речи всеми своими привычками и вкусами не отличается от коренного американца. Но может быть, это его пристрастие ко всему английскому лишь доказывает, что у каждого есть свои слабости.

– А знаешь, что могло бы быть написано на твоем памятнике? – сказал Перси, пригнувшись к Адаму и пронзительно глядя на него. – “Он создал что-то новое, ни на что не похожее. Он руководил теми, кто прокладывал новые пути, распахивал целину. И то, что он оставил после себя, имеет важное, непреходящее значение”.

Перси откинулся на спинку кресла, словно обессилев от необычных для него пространных высказываний и эмоциональной нагрузки.

В наступившей тишине Адам почувствовал, что это взволновало его куда больше, чем вся остальная беседа. Признавая правоту Перси, Адам и сам задумался над тем, сколько времени люди будут помнить об “Орионе” после того, как модель полностью изживет себя. Да и о “Фарстаре” тоже. Сейчас обе модели казались ему такими важными, поэтому все прочее в жизни многих людей, в том числе и в его собственной, отступало на задний план. Но не утратят ли они своего значения в будущем?

В кабинете стало тихо. День клонился к вечеру – здесь, как и в других помещениях административного здания, постепенно спадала напряженность, секретарши и прочий персонал расходились по домам. Из окна своего кабинета Адам видел, как на шоссе нарастает плотность транспортного потока по мере окончания работы на заводах и в учреждениях.

Адам выбрал для встречи именно это время дня, так как Перси просил его выкроить хотя бы час, чтобы спокойно, без помех поговорить наедине.

– Расскажи подробнее об этих твоих сверхпроводниках, которые, как ты говорил, вызовут качественный скачок в технологии, – попросил Адам.

– Они станут основой возникновения доселе невиданной энергии, – не спеша начал Перси. – Они обеспечат очищение окружающей среды и позволят создать такое изобилие, какого еще не знала земля.

В противоположном конце кабинета на письменном столе Адама зазвонил телефон.

Адам с досадой посмотрел на аппарат. Еще до прихода Перси он дал указание своей секретарше Урсуле ни с кем его не соединять. Перси тоже явно не нравилось, что их прерывают.

Но если Урсула нарушила приказ, значит – Адам знал, – на то были веские причины. Извинившись, он пересек кабинет, опустился в кресло у стола и снял трубку.

– Я бы не стала вас беспокоить, – тихо проговорила секретарша, – но звонит мистер Стефенсен, он хочет поговорить с вами по очень срочному делу.

– Смоки Стефенсен?

– Да, сэр.

– Спросите, по какому номеру можно ему перезвонить позже, – раздраженно бросил Адам. – Я позвоню, если смогу. Сейчас я занят!

– Именно так я ему и сказала, мистер Трентон. – Адам уловил неуверенность в тоне Урсулы. – Но он очень настаивает. Говорит, когда вы узнаете, о чем речь, вы простите его упорство.

– А, черт! – Адам взглядом попросил извинения у Перси и спросил Урсулу:

– Он на линии?

– Да.

– Хорошо, переключите его на меня. – И, зажав рукой микрофон трубки, Адам сказал своему гостю:

– Это займет всего минуту, не более. – А сам подумал: “От такого Смоки Стефенсена в жизни не отделаешься, он всегда будет считать, что его дела – важнее всего остального”.

В трубке щелкнуло, и раздался голос коммерсанта:

– Адам, это вы?

– Да, я. – Адам даже не пытался скрыть неудовольствие. – Моя секретарша, кажется, сообщила вам, что я занят. Не знаю, что там у вас, но придется с этим подождать.

– Вы хотите, чтобы я так и передал вашей жене?

– Это как понимать? – растерянно спросил Адам.

– А так, господин великий начальник, который слишком занят, чтобы снять трубку и ответить приятелю. Просто ваша жена арестована. И не за нарушение правил уличного движения, если хотите знать. А за воровство.

Адам молчал, потрясенный услышанным, а Смоки тем временем продолжал:

– Если хотите помочь ей, а заодно и себе, немедленно бросьте все, чем вы сейчас заняты, и приезжайте сюда. Слушайте меня внимательно. Я объясню вам, как проехать.

И Адам, точно во сне, записал адрес, который продиктовал ему Смоки.

– Нам нужен адвокат, – сказал Адам. – Я знаю кой-кого. Сейчас позвоню одному знакомому, чтобы он сюда приехал.

Адам сидел со Смоки Стефенсеном в его машине на стоянке местного полицейского участка. В участок он еще не заходил. Смоки уговорил его сначала выслушать все, что он сам узнал об Эрике от Аренсона по телефону, а потом лично, когда зашел в кабинет к шефу. По мере того как Адам слушал Стефенсена, его охватывало все большее волнение и все тревожнее становилось на душе.

– Давайте, давайте, – сказал Смоки. – Идите звоните адвокату. Тогда уж заодно свяжитесь с “Ньюс”, “Фри пресс” и “Бирмингем эксентрик”! Они фоторепортеров могут прислать.

– Ну и пусть присылают! Полиция явно допустила ошибку.

– Никакой ошибки тут нет.

– Да моя жена никогда бы…

У Смоки, видно, лопнуло терпение.

– Ваша жена совершила кражу! Дойдет это до вас в конце концов или нет? Она не только украла, но и во всем призналась, подписав показания.

– Никогда не поверю!..

– А зря. Мне это сказал шеф Аренсон, а он врать не будет. К тому же полицейские не дураки.

– Да, – сказал Адам, – это мне тоже известно. – Он втянул воздух в легкие и медленно выдохнул, впервые по-настоящему задумавшись с тех пор, как полчаса назад неожиданно прервалась их беседа с Персивалом Стайвезентом. Его гость уловил, что случилось нечто весьма серьезное, хотя Адам не сообщил никаких подробностей по поводу неожиданного звонка. Они условились, что Адам позвонит Перси в отель, где тот остановился, сегодня вечером или на следующее утро.

Сейчас Смоки Стефенсен сидел рядом с Адамом в машине и ждал, попыхивая сигарой так, что, несмотря на кондиционер, в салоне пахло дымом. За окном по-прежнему уныло шел дождь. Спускались сумерки. На автомобилях и в окнах зданий зажигались огни.

– Ну хорошо, – сказал Адам, – даже если Эрика действительно позволила себе то, в чем ее обвиняют, что-то тут не так.

По привычке торговец автомобилями погладил бороду. Он встретил Адама не дружески, но и не враждебно, и сейчас голос его звучал абсолютно бесстрастно.

– Что бы там ни было, это вы будете выяснять со своей женой. Что правда, а что нет. Меня это нисколько не касается. Сейчас мы с вами обсуждаем, что фактически произошло.

Возле них остановилась полицейская патрульная машина. Из нее вылезли двое полицейских и какой-то штатский. Полицейские внимательно посмотрели на машину Смоки Стефенсена и сидевших в ней пассажиров; человек в штатском, как теперь увидел Адам, был в наручниках и смотрел куда-то в сторону. Сопровождаемые взглядами Адама и Стефенсена, все трое прошли мимо и исчезли за дверью полицейского участка.

Это напомнило Смоки и Адаму, какими малоприятными делами тут занимаются.

– Значит, – прервал молчание Адам, – Эрика сидит здесь – как вы по крайней мере утверждаете – и нуждается в помощи. И я могу либо ворваться туда, пустив в ход все свое влияние и, возможно, наделав при этом массу ошибок, либо поступить разумно, вызвав адвоката.

– Разумно или неразумно, – буркнул Смоки, – просто вы можете заварить такое, чего потом не расхлебать, и вот тогда вы пожалеете, что поступили так, а не иначе.

– А что вы предлагаете?

– Для начала, например, чтобы я зашел в участок. По вашей просьбе. Еще раз поговорил бы с шефом. А там видно будет.

Сам не понимая, почему он до сих пор не задал этого вопроса, Адам спросил:

– А почему полиция позвонила именно вам?