На высотах твоих - Хейли Артур - Страница 27

И все же в стране у него было на удивление много сторонников — среди искушенных знатоков, кто способен куда глубже и тоньше разбираться в человеческих качествах, нежели те, кто поддерживал его главного политического оппонента Джеймса Макколлама Хаудена. И тем не менее на последних выборах Хауден и его партия нанесли Дейтцу весьма ощутимое поражение.

Войдя в зал Конфедерации — сводчатый наружный вестибюль с его взмывающими ввысь колоннами из темного полированного сиенита[22], — Дейтц услышал разговор одетого в форму привратника с молодым — почти подростком — человеком в бежевых брюках и куртке.

— Извиняюсь, — убеждал юношу привратник, — не я выдумываю правила, сынок.

— Да я понимаю, но неужели вы не могли бы сделать исключение. — Паренек говорил с американским акцентом; если уж не самой глубинки Юга, то где-то очень близко. — У меня всего-то два дня. Родители уже собираются возвращаться в Штаты…

Бонар Дейтц невольно приостановился. Это, конечно, не его дело, но что-то такое в мальчугане… Он спросил:

— В чем, собственно, проблема?

— Молодой человек хотел бы осмотреть здание, мистер Дейтц, — объяснил привратник. — Я уже сказал ему, что это невозможно, поскольку сегодня праздник и…

— Я из университета Чаттануги, сэр, — представился паренек. — Изучаю конституционную историю. Мне подумалось, что, пока я здесь…

Дейтц взглянул на часы.

— Ну, если мы поторопимся, я покажу вам. Пойдемте со мной.

Кивнув привратнику, он повернулся к лестнице, по которой только что спустился.

— Вот это здорово! — долговязый второкурсник шел рядом с ним легким размашистым шагом. — Просто потрясающе!

— Если вы изучаете конституционную историю, — обратился к нему Дейтц, — то, значит, понимаете различия между канадской системой правления и вашей.

Юноша кивнул:

— По-моему, да. В основном. Главное различие в том, что у нас президент избирается, а ваш премьер-министр — нет.

— Да, как премьер-министр он не избирается, — согласился Дейтц. — Однако чтобы попасть в палату общин, он должен выставить свою кандидатуру и добиваться избрания членом парламента наравне с другими депутатами. После выборов лидер партии парламентского большинства становится премьер-министром и формирует кабинет из числа своих сторонников, — Лекторским голосом Дейтц продолжал объяснять:

— Канадская система представляет собой парламентскую монархию с единой непрерывной вертикальной линией власти, идущей снизу вверх от рядового избирателя через правительство до короны. Ваша система отличается разделением власти: часть принадлежит президенту, другая — конгрессу.

— Система “сдержек и противовесов”, — уточнил студент. — Только порой “сдержек” бывает столько, что просто ничего не делается.

Бонар Дейтц усмехнулся.

— От комментариев по этому поводу я воздержусь. Чтобы не подорвать двусторонние отношения.

Они вошли в вестибюль палаты общин. Бонар Дейтц распахнул одну из тяжелых двустворчатых дверей и провел юношу в зал заседаний. Они остановились, обволакиваемые глубокой — почти физически ощущаемой — тишиной. В зале горело всего несколько ламп, и его дальние углы и убегающие вверх ярусы кресел терялись в темноте.

— Когда палата заседает, здесь гораздо оживленнее, — сухо заметил Дейтц.

— А я рад, что увидел ее именно такой, — почти шепотом признался юноша. — В этом есть что-то от храма, своеобразное благолепие…

Дейтц улыбнулся:

— У палаты очень давние традиции.

Они пошли в глубину зала, и Дейтц стал объяснять, как премьер-министр и лидер оппозиции — в данном случае он сам — ежедневно встречаются здесь лицом к лицу.

— Понимаете, — сказал он, — мы считаем, что в отсутствии промежуточных звеньев есть много преимуществ. При нашей системе правления исполнительная власть непосредственно подотчетна прямо парламенту за все свои действия.

Студент с любопытством взглянул на своего гида.

— Значит, если бы от вашей партии было избрано больше депутатов, сэр, вы бы сейчас были премьер-министром, а не лидером оппозиции?

— Да, — коротко ответил Дейтц.

С простодушной прямотой юноша спросил:

— И как вы думаете, вам это когда-нибудь удастся?

— Иногда я сам себя спрашиваю о том же, — с кривой усмешкой признался Дейтц.

Поначалу он намеревался уделить экскурсии всего несколько минут, но поймал себя на том, что паренек нравится ему все больше и больше, и, когда осмотр закончился, оказалось, что он занял гораздо больше времени. Опять он позволил себе увлечься, подумалось Дейтцу. С ним это частенько случалось. Порой он задавал себе вопрос, а не в этом ли кроется подлинная причина того, что он не добился больших успехов в политике. Другие — и Джеймс Хауден был одним из них — видели перед собой прямую дорогу и шли по ней, не уклоняясь в сторону. Дейтцу это никогда не удавалось, ни в политике, ни в чем ином.

В Ридо-клуб он прибыл с опозданием на час. Снимая пальто, он вдруг удрученно вспомнил, что обещал жене большую часть дня провести дома. В гостиной сенатор Деверо тихонько похрапывал в блаженном сне.

— Сенатор! — вполголоса окликнул его Бонар Дейтц. — Сенатор!

Старик открыл бессмысленные со сна глаза.

— Боже! — он выпрямился в кресле. — Похоже, я уснул.

— Вам, наверное, показалось, что вы в сенате, — предположил Бонар Дейтц. Он угловато сложился пополам, усаживаясь в кресло рядом с сенатором.

— Тогда бы вам не удалось так легко меня разбудить, — со смешком парировал Ричард Деверо. Поерзав в кресле, он достал из кармана клочок газеты, который вырвал в читальном зале. — Почитайте-ка вот это, мальчик мой.

Дейтц пристроил на носу очки без оправы и внимательно прочитал предложенный текст. Сенатор же в это время обрезал кончик сигары и начал ее раскуривать.

Подняв глаза от газетной вырезки, Дейтц сдержанно сказал:

— У меня два вопроса, сенатор.

— Так не стесняйтесь, мальчик мой, задавайте ваши вопросы.

— Вопрос первый. Поскольку мне уже шестьдесят два года, вы не посчитали бы возможным перестать говорить мне “мальчик мой”?

Сенатор насмешливо хмыкнул.

— Вот от этого у вас, у молодежи, половина неприятностей. Вы все торопитесь стать стариками. Да не тревожьтесь и не спешите так — возраст возьмет свое, и скорее, чем вы думаете. Теперь, мальчик мой, что у вас еще за вопрос?

Бонар Дейтц отрешенно вздохнул. Уж он-то знал, что спорить со стариком бесполезно, тем более что, как он подозревал, сенатор просто его поддразнивает. Он закурил сигарету и спросил:

— Так что там с этим парнем в Ванкувере, как его — Анри Дюваль? Вы что-нибудь знаете?

Сенатор Деверо энергично помахал сигарой.

— Абсолютно ничего. Кроме того, что в ту же секунду, как я прочитал о несчастном юноше и его отвергнутом обращении за разрешением на въезд в нашу страну, я сказал себе: “Вот возможность копнуть как следует грязи и досадить нашим оппонентам”.

В гостиной появилось еще несколько завсегдатаев, которые, входя, здоровались с Дейтцем и сенатором Деверо. Сенатор заговорщически понизил голос.

— Слышали, что произошло вчера в государственной резиденции? Драка между членами кабинета!

Бонар Дейтц кивнул.

— И отметьте себе — прямо на глазах у законно назначенного представителя нашего милостивого суверена!

— Бывает, — обронил Дейтц. — Помнится, однажды и наши затеяли потасовку…

— Остановитесь, мальчик мой! — Сенатор Деверо казался совершенно потрясенным. — Вы совершаете непростительный для политика грех — пытаетесь быть честным!

— Послушайте, — посерьезнел Бонар Дейтц, — я обещал жене…

— Буду предельно краток, — перекатив сигару в левый угол рта, сенатор поднял пухлую ладонь и стал загибать на ней толстые пальцы. — Пункт первый — мы знаем, что среди наших оппонентов возникли разногласия, о чем свидетельствует вчерашний инцидент. Пункт второй — из того, что мне донесли мои осведомители, явствует, что искра, приведшая к взрыву, имела отношение к иммиграции и Харви Уоррендеру, этому нашему интеллектуалу с протухшими мозгами. Вы следите за моей мыслью?

22

Декоративный и строительный камень.