Вечерние новости - Хейли Артур - Страница 88

Гарри Партридж сидел у себя в кабинете. Подняв глаза от бумаг, он увидел в дверях Тедди Купера, а за ним — молодого негра Джонатана Мони, который произвел на всех очень приятное впечатление во время общего собрания временно нанятых на работу журналистов-следователей.

— Гарри, похоже, мы кое-что откопали, Джонатан тебе все расскажет. — Купер кивнул Мони. — Выкладывай.

— Вчера, мистер Партридж, я был в редакции одной местной газеты в Астории, — начал Мони. — Это в Куинсе, неподалеку от Джексон-Хейтс. Сделал все, что от меня требовалось, ничего не нашел. Выходя, я увидел дверь с табличкой: “Редакция испаноязычного еженедельника “Семана”. В списке он не значился, но я зашел.

— Вы говорите по-испански? Мони кивнул:

— Вполне сносно. Я попросил разрешения просмотреть их номера за те числа, которые нас интересуют, и мне позволили. Опять-таки ничего не обнаружив, я собрался уходить, и тут они сунули мне последний номер газеты. Я взял его с собой и вчера вечером проглядел.

— А сегодня утром принес мне, — вставил Купер. Он достал малоформатную газету и развернул ее у Партриджа на столе. — Вот она, эта любопытная колонка, а вот перевод, который сделал Джонатан.

Партридж взглянул на газету, затем прочел перевод, отпечатанный на машинке и уместившийся на одной страничке:

“Привет. Можете вы представить себе, чтобы кто-то покупал гробы, как мы с вами сыр в бакалее? Однако и такое бывает — спросите у Альберто Годоя из “Похоронного бюро Годоя”.

Какой-то парень вошел с улицы и запросто купил два гроба прямо “с прилавка” — один стандартный, другой детский. Он, дескать, хочет подарить их мамаше и папаше, маленький гробик — для мамаши. Неплохой намек старикам, верно? “Мамуля и папуля, однако, зажились вы на этом свете, пора и честь знать”.

Но погодите, это еще не все. На прошлой неделе — через шесть недель после первой покупки — тот же самый парень является снова: подавай ему еще один гроб стандартного размера. Заплатил наличными, как и за два предыдущих. Для кого этот гроб — не сказал. Может, жена ему рога наставила.

Но Альберто Годою наплевать. Он к вашим услугам и с удовольствием готов и дальше торговать вот так гробами”.

— Есть еще кое-что, Гарри, — сказал Купер. — Мы только что позвонили в редакцию “Семаны”. Разговаривал Джонатан, и нам повезло. Автор заметки оказался на месте.

— Он сказал мне, — сообщил Мони, — что написал статейку за неделю до прошлой пятницы. Как раз тогда он встретил в баре Годоя, который в тот день продал третий гроб.

— То есть, — добавил Купер, — сразу после похищения, на следующий день.

— Подождите-ка, — попросил Партридж. — Дайте подумать.

Купер и Мони умолкли. Партридж соображал.

“Сохраняй хладнокровие, — говорил он себе. — Не впадай в эйфорию”. Но все сходилось: два гроба были куплены за шесть недель до похищения, то есть незадолго до того, как началась месячная слежка за семьей Слоуна, это означало, что бандиты укладывались в трехмесячный срок, который, по мнению команды поиска, был отведен на всю операцию. Кроме того, с общей версией совпадали размеры двух первых гробов: один стандартный, другой маленький, якобы купленный для старушки, но он мог с таком же успехом предназначаться и для одиннадцатилетнего мальчика.

Далее был приобретен третий гроб — как говорилось в газете — тоже стандартных размеров. Как известно, Энгус появился совершенно неожиданно, предупредив Слоунов о своем приезде по телефону накануне. Раз его не ждали Слоуны, то не ждали и похитители. Но они захватили его вместе с Джессикой и мальчиком. Трое похищенных вместо двоих.

Вопросы: успели ли похитители к тому времени приобрести два гроба? Пришлось ли им покупать третий из-за старика? Не для него ли был куплен в похоронном бюро Годоя дополнительный гроб на следующий день после похищения?

Неужели все это лишь невероятное совпадение? Вполне возможно. А возможно, что и нет.

Партридж взглянул на обоих мужчин, напряженно смотревших на него, — Есть над чем поразмыслить, не так ли? — сказал Купер.

— Ты думаешь…

— Вот что я думаю, — сказал Купер. — Может статься, мы выяснили, каким способом миссис Слоун и остальных членов семьи вывезли из страны.

— В гробах? Думаешь, мертвых? Купер помотал головой:

— Их накачали наркотиками. Такие случаи уже были. Это подтверждало догадку Партриджа.

— Что будем делать дальше, мистер Партридж? — спросил Мони.

— Надо как можно скорее встретиться с этим гробовщиком… — Партридж взглянул на листок с переводом, где значился адрес похоронного бюро. — …Годоем. Это я возьму на себя.

— Можно мне с вами?

— Гарри, по-моему, он этого заслуживает, — заметил Купер.

— Я тоже так считаю. — Партридж улыбнулся Мони. — Молодчина, Джонатан.

Парень просиял.

Партридж решил, что они отправятся туда немедленно, взяв с собой оператора.

— Минь Ван Кань, по-моему, в комнате для совещаний. Скажи ему, — обратился он к Куперу, — пусть берет аппаратуру и идет к нам.

Как только Купер вышел, Партридж снял телефонную трубку и вызвал служебную машину.

Проходя через главную репортерскую, Партридж и Мони столкнулись с Доном Кеттерингом, экономическим обозревателем Си-би-эй. Кеттеринг первым вышел в эфир с экстренным сообщением о похищении семьи Слоуна.

Сейчас он спросил:

— Есть что-нибудь новое, Гарри?

В безупречно сшитом коричневом костюме, с ниточкой аккуратно подстриженных усов Кеттеринг, как всегда, казался преуспевающим бизнесменом.

Партридж уже было собрался бросить ему в ответ какую-нибудь “дежурную” фразу и пойти дальше, но передумал.

Он уважал Кеттеринга не только как экономиста, но и как первоклассного репортера. В данном случае Кеттеринг со своим опытом мог лучше разобраться в ситуации, чем Партридж.

— Выплыло кое-что, Дон. Ты сейчас занят?

— Не особенно. На Уолл-стрит сегодня тихо. Нужна моя помощь?

— Не исключено. Поехали с нами. По дороге все объясню.

— Я только предупрежу “подкову”. — Кеттеринг снял телефонную трубку на ближайшем столе. — Я вас догоню.

Партридж, Мони и Минь Ван Кань вышли на улицу; в следующую минуту к главному входу здания Си-би-эй подъехала служебная машина — джип-фургон. Оператор и Мони устроились на заднем сиденье. Партридж сел впереди, рядом с водителем. Не успел он захлопнуть дверцу, как к ним присоединился Дон Кеттеринг и сел сзади.

— В Куинс, — сказал Партридж шоферу. Он захватил с собой экземпляр “Семаны” и перевод Мони и прочел вслух адрес похоронного бюро Годоя.

Быстро развернувшись, машина двинулась на восток, к мосту Куинсборо.

— Дон, — сказал Партридж, повернувшись к Кеттерингу, — вот что нам стало известно, и вот что мы хотели бы выяснить…

Через двадцать минут Гарри Партридж, Дон Кеттеринг и Джонатан Мони вошли в захламленный, прокуренный кабинет Годоя, и перед ними предстал тучный, лысый владелец похоронного бюро, сидевший за письменным столом.

Следуя указаниям Партриджа, Минь Ван Кань остался ждать в джипе. Если понадобится сделать съемку, его позовут. А пока Ван Кань из окна фургона незаметно снимал видеокамерой здание похоронного бюро Годоя.

Гробовщик, как всегда не выпуская изо рта сигареты, с подозрением взирал на посетителей. Они, в свою очередь, уже успели оглядеть обшарпанную комнату, обрюзгшее лицо Годоя, свидетельствовавшее о беспробудном пьянстве, и пятна от еды на его черном пиджаке и брюках в серую полоску.

Сие заведение явно не принадлежало к числу перворазрядных и, по всей вероятности, не отличалось безупречной репутацией.

— Мистер Годой, — начал Партридж, — как я уже сообщил вашей помощнице в приемной, мы с телестанции Си-би-эй. На лице Годоя отразилось любопытство.

— Не вас ли я видел по телеку? Вы вещали из Белого дома?

— Это был Джон Кочрэн, иногда меня с ним путают. Он работает на Эн-би-си. Меня зовут Гарри Партридж. Годой хлопнул себя ладонью по колену.