Банальная история - Витич Райдо - Страница 47

— Аня, ты как себя чувствуешь?

Отвратительно! — чуть не сорвалось с моих губ.

— Сносно. Если ты не будешь упоминать о сладком.

От одного воспоминания о тортах и шоколаде меня мутило. Нет, я явно чем-то отравилась. Второй день желудок не на месте. Может, сказывается волнение в предчувствии глобальных перемен? Страшащих и желанных одновременно. Впрочем, кто их не боится? Кто бы на моем месте чувствовал себя иначе?

Олег сел на тумбочку и принялся грызть ногти, взволновавшись неизвестно из-за чего. Этого мне еще не хватало.

— Олег, не ходи. Переживу я без спаржи.

— Нет. Я схожу. Что еще купить? Соленые помидоры будешь?

— Да, — обрадовалась я — вот что мне нужно. — Только не соленые, а в собственном соку.

Олег кивнул, не спуская с меня внимательного взгляда. Он словно хотел что-то спросить или сказать, но не решался. Медленно надел сапоги и шагнул к двери:

— Я скоро, — прозвучало это, как «прощай».

Я проводила его недоуменным взглядом и вздрогнула — одновременно со звуком хлопнувшей двери раздалась телефонная трель.

— Сережа? Сережа! — в трубке все жужжало и гремело, но я точно знала — это он.

— …Анюта…

— Сережа, откуда ты звонишь?

— Из Москвы, с сотового. Плохо слышно? Я буду громко говорить!

— Зачем с сотового?… И что ты в Москве делаешь?

— Здрас-сте, Анюта, мы же договаривались. Ты передумала?

— Нет, нет!

— Ты сказала?

— Я…скажу…

— Аня, я почти все подготовил. Слышишь?! Только задержусь, билет поменял на четырнадцатое, раньше не успеваю. Три дня, Ань, три дня и я буду дома! Если б ты могла представить, как мне без тебя муторно, как я хочу тебя видеть!… У тебя все хорошо? А то сердце не на месте.

— Да, Сережа, у нас все отлично…

— Котенок…

— Я люблю тебя, Сереженька!

— Это я тебя люблю, Анюта. Я тут набрал всего, всего. Даже не знаю, что еще тебе взять? Что привезти?…

— Себя! Я скучаю, Сережа. Почему ты решил задержаться? Зачем?

— Ну, Ань, надо же все успеть. Потом еще раз придется лететь и все, слышишь? Я все подготовил, хоть через неделю переедем! Ты рада? Анют?

— Да, да, я рада…Возвращайся.

— Анька… как я соскучился, ты бы знала! В следующий раз вместе поедем! Один я пас. Не хочу. Летишь со мной?

— Куда угодно, когда угодно…

— Котенок…жди, три дня промелькнут быстро. Встретишь меня?

— Да. Каким рейсом?

— Утренним Ань, что ждать-то? Ладно, пока. Блин, столько сказать тебе хотел…

— А ты и сказал. Главное.

— Ладно…Ты решай там. Слово за тобой. Да, вот — Ань, я для ремонта ребят нанял, они сляпают, а мебель даже не смотрел. С тобой уже, ага? Что скажешь, то и возьму. Правильно?

— Да.

— У тебя точно все хорошо?

— Нет. Тебя нет — значит не хорошо.

— Ну-у…я сам…ладно, а то сейчас трубку покусаю с горя… Пока.

Я положила трубку и села на пуфик — три дня. Мне отмерено всего лишь три дня. Сергей все решил, сделал, теперь мой черед.

А может, ничего и не надо? Оставить все, как есть?

Как же мне объясниться с Олегом? С этим Олегом.

А с Алешей? Андреем?

А Сережа? Я не могу, не хочу жить в постоянном ожидании встречи. Мимолетной, тайной, словно мы крадем эти свидания. И у кого? У себя самих.

С кем бы поговорить? У кого спросить совета?

И что вдруг меня обуяла такая апатия? Откуда она взялась? А эта вопиющая, возмутительная слабость мозговой деятельности? Имя ей — малодушие или усталость?

Нет, нужно перебороть и то, и другое, и все ж сподобиться на разговор с мужем. Главное только начать. Правильно подобрать слова, сложить их в нужные фразы, обтекаемые, дающие надежду, а не рвущие все напрочь.

"Мы можем остаться друзьями"…Нет, это заключительная фраза. Тогда:

"Олег, нам нужно расстаться"…

Зачем — спросит он, и что я отвечу?

"Так лучше". "Кому?" — спросит он.

"Тебе'.

"А откуда ты знаешь, что мне лучше"? И что, тогда говорить?

Что люблю собственного брата? Возмутительно! Именно это будет в его взгляде, а еще брезгливость. Брат! Если б я уходила к другому мужчине, но к брату?! Нет, меня не поймут, кому о том не объяви. И я вдруг подумала, что, наверное, именно так же, как я себя сейчас, чувствуют себя геи и лесбиянки. Они тоже изгои. Проклинаемые и гонимые людьми и богом, но именно ими же и проклятые. Нет, я никогда не сочувствовала им, не понимала и не стремилась понять. Они были для меня, что представители чужой цивилизации — то ли есть, то ли нет. Но не здесь и не рядом. Там, в телевизоре, книгах, желтой прессе…

Но я готовила себя и Сергея занять место в их строю, жить так же — вне закона. Отверженными, осужденными. Оплеванными.

Я поежилась, представив наше с Сергеем будущее. Вряд ли он понимает, на что решился. Ведь и я до сего момента не понимала, вернее — не принимала. Он все решил, все сделал и спокоен от мысли, что отъезд все изменит. Новый город, новые люди, не ведающие, кто мы и что…

Но мы-то знаем — кто мы. Этого довольно, чтоб чувствовать себя соответственно. И жить, словно в долг, словно разведчики на чужой, враждебной территории. Оглядываться на собственную тень и постоянно контролировать себя.

Что же нам делать, Сережа? Что?!

Может ничего не делать? Забыть, забыться, заснуть, как Спящая красавица в ожидании принца, и пусть он все свершит за меня: сделает, объяснит, объявит.

Не-ет. Сергей не знает, что такое корректность к собеседнику, тем более к Олегу. Ни каких лояльных фраз, мирного русла беседы. Грубая прямолинейность, обвинения и агрессия. Но Олег того не заслуживает. Он и так сторона потерпевшая. Выхода нет — нужно поговорить с ним самой.

Но как? Что я ему скажу, как посмотрю в глаза, как объясню? Какими словами? Ведь только подумаю об этом, как мысли начинают вязнуть, язык деревенеет. Словно назло мне, словно назло нам. Словно язык, как любой обыватель, возмущен низостью поступка. И заранее осуждает и дает время подумать…Или — передумать?

Нет, нужно просто подождать, у меня есть три дня. За это время я что-нибудь придумаю, как-нибудь решу проблему…

Вот только бы не вмешалась судьба. Она не умеет ступать тихо, не знает, что такое милосердие, и, вмешавшись, пройдет по нашим жизням, как смерч, калеча, ломая, сметая.

Сережа, Сереженька, ну почему ты уехал?! Что тебе Москва, когда решать нужно здесь? Здесь ты нужен. Мне!

А может лечь в клинику? Последовать настоятельному совету Алеши и получить отсрочку? Легко, но какой в том смысл? Лучше взять себя в руки, найти силы, собраться с мыслями и пойти на тяжелый разговор. Да, правильно. Так и сделаю. Сегодня же, возможно, сейчас, как только Олег вернется…Вот только посплю немного, чуть-чуть отдохну, наберусь сил…

Мне показалось, я только коснулась головой подушки, как раздался голос Олега:

— Аня, я все купил, что ты просила: спаржу, томаты. И еще всего понемногу из китайской кухни. Гребешки, морковь. Я подумал, тебе захочется…Анечка?

Я открыла глаза:

— Спасибо.

Он внимательно смотрел на меня — пристально и озабоченно. И тихо спросил:

— Аня, ты не заболела? Мне кажется, ты не здорова. Может позвонить Алеше? Он прав — тебе нужно срочно лечь в больницу.

— Повод?

— Мне не нравиться, как ты выглядишь.

— Как именно я выгляжу?

— Ты вареная и бледная, — нахмурился он, усаживаясь рядом. Я хмыкнула — какое точное определение. Именно вареной я себя и чувствую.

— Я серьезно, Аня. Ты сонная, вялая…

— Авитаминоз.

— В середине января?

— Почему — нет?

А сама подумала — это тебе нужно сказать спасибо. Ввел организм в шок, психику в стресс. Теперь плоды пожинаем.

И спросила осторожно:

— Олежа, а если я уйду, что ты будешь делать?

— Уйду следом, — и секунды не думая, ответил он. Только взгляд опечалился, потускнел.

Не то он подумал, не так вопрос понял. Впрочем, не мудрено — после акта суицида, наверное, ничего кроме смерти ему в голову не идет.