Тринадцать пуль - Веллингтон Дэвид - Страница 6

– А пока поезжайте домой. Отоспитесь, увидимся с вами завтра, – сказал он ей.

И ушел прочь, в темноту.

Когда она вернулась обратно к дорожному посту, сержант схватил ее за плечо. Наверное, вид у нее был такой, словно она сейчас упадет в обморок.

– В порядке я, в порядке, – сказала она ему, и он отпустил ее.

И не сказал ни слова, когда она сообщила, что собирается домой.

Дорога домой то всплывала, то проваливалась в ее сознании. Лора не могла припомнить, чтобы она засыпала за рулем, но мили так и проносились мимо. Причем совершенно незаметно. Она остановилась у первой же придорожной закусочной и выпила две большие чашки кофе. Немного помогло. Лора решила проехать оставшуюся треть пути по проселочным дорогам, неосвещенным, часто неасфальтированным отрезкам трассы, где деревья по обеим сторонам плотно смыкались друг с другом и их переплетенные ветви вспыхивали перед фарами, а серая трава, растущая прямо на дороге, качалась, словно морские водоросли.

Она не могла отделаться от чувства, будто весь мир изменился. Что-то странное и новое родилось во тьме, леденящая чернота, которая заполнила небо. Что-то огромное, опасное, зубастое, все еще бесформенное из-за ее невежества. Оно заражало все вокруг, забиралось в ее голову. Лора чувствовала налет на своих зубах. Грязь под ногтями. Она понимала: все это усталость и животный страх, но они вызывали зуд под кожей. Все повернулось худшей стороной. Старые знакомые дороги, по которым она ездила тысячу раз, казались извилистей и менее дружелюбными. Обычно машина шла легко, но сегодня ночью каждый поворот и ухаб дороги требовали больших усилий с ее стороны, чтобы повернуть или объехать. Она притормаживала на каждом спуске с холма и чувствовала, как автомобиль сопротивляется при каждом новом подъеме. Наконец она аккуратно поставила свою патрульную машину на широкую подъездную дорожку рядом с «маздой» и выключила двигатель. Минуту она посидела на водительском сиденье, прислушиваясь к гудению машины, к редкому стрекоту последних в этом году цикад. Потом толкнула дверь и вошла в дом. На ранчо, которое она делила со своей любовницей, было абсолютно тихо и почти везде темно. Ей не хотелось нарушать тишину, не хотелось приносить в свой собственный дом никакого страха, поэтому она не стала включать свет. Лора отстегнула кобуру и повесила ее в шкаф, когда проходила мимо кухни с гудящим холодильником, потом пересекла холл, расстегивая и стаскивая форменную рубашку. Она запихнула ее внутрь своей шляпы и положила на кресло рядом с дверью в спальню. В спальне, на королевских размеров кровати спала Диана, и только клок рыжих волос выбивался из-под одеяла, а на противоположном краю постели наружу высовывались три идеальной формы маленьких пальчика Кэкстон улыбнулась. Как здорово было забраться в эту постель, почувствовать худенькую спину Дианы, ее острые маленькие плечи. Она постарается изо всех сил не разбудить ее. Кэкстон расстегнула форменные брюки и одновременно стащила оба ботинка. С приглушенным стоном удовольствия оттого, что наконец ноги были свободны, она мгновение постояла в одном только бюстгальтере и трусиках, вытянув руки над головой.

Позади нее что-то стукнуло в окно. Она отдернула в сторону занавеску и вскрикнула, как младенец. Снаружи стоял какой-то человек, кожа на его лице была изорвана на лоскуты. Лора вскрикнула снова. Он ударил по окну белой рукой с широко расставленными пальцами. Его лицо было обращено прямо к ней. Она вскрикнула еще раз. Потом он отстранился и бросился прочь. Пока Диана шевелилась позади нее, высвобождаясь из-под пухового одеяла, Кэкстон не могла отвести взгляд от темного силуэта, который скачками двигался в темноте за домом. Она видела, как он скользнул за собачий вольер и мастерскую Дианы и скрылся из виду.

– Тыквочка, что это, что это? – снова и снова кричала Диана, обхватив Лору сзади.

– У него только одна рука, – выдохнула патрульная.

6

Штаб-квартира полиции штата в Харрисбурге представляла собой кирпичное здание с большими квадратными окнами, на его крыше торчала радиомачта. Оно находилось в самой северной части города, в слаборазвитом районе, полном гор соли для посыпания дорог зимой и бейсбольных площадок. Патрульный Кэкстон провела большую часть дня, сидя без дела в этой дыре в ожидании Аркли. Сегодня у нее должен был быть выходной. Они с Дианой собирались съездить на рынок в Роквэйл-сквер, прикупить на зиму что-нибудь из одежды. Вместо этого она сидела без дела, глядя на то, как гражданские связисты выходят на перекур, а потом снова торопятся обратно. Был холодный ноябрьский день.

Солнце стояло высоко, и это было чудесно. После того как немертвый постучался в ее окно, Кэкстон заснуть не смогла. Диане удалось свернуться на теплых простынях и задремать, но Кэкстон сидела и ждала, пока местная полиция явится и подберет затоптанные мертвые растения у нее в саду. Она сидела, разговаривала с полицейскими, смотрела, как они делают сотню ошибок, но это не имело значения. В саду доказательств не было, ни единой улики, что немертвый был там. Другого она и не ожидала.

Теперь, на солнце, на свежем воздухе она почти могла притвориться, будто ничего не произошло. Что это был дурной сон. Она сидела за раскладным столиком в столовой штаб-квартиры, держа шляпу в руках, и пыталась разбудить в себе желание вернуться к нормальной жизни.

Правда, был один вопрос, который никак не давал ей покоя. Вопрос «почему». Почему немертвый пришел в ее дом. Именно в ее дом. Если бы он пришел за Райтом или Левски, в этом еще был бы хоть какой-нибудь смысл. Эти двое преследовали тварь до самой колючей проволоки. Но почему к ней? Она заведовала газоанализатором. Она все время была в трейлере. Все это было совершенно бессмысленно.

Если она сосредотачивалась достаточно сильно, то ей удавалось целых несколько минут не задаваться этим вопросом. Лора противилась страху, который эта мысль нагоняла на нее. Она же, черт подери, была офицером патрульной службы! Солдатом правосудия – так ей было сказано при окончании академии. Солдатом, а солдаты не паникуют только оттого, что кто-то пытается слегка напугать их. Она уже столько раз повторяла это себе, что даже начала в это верить.

Чтобы убить время, она перечитывала рапорты о происшествиях и сводки о разыскиваемых преступниках, но это было лишь немногим менее скучно, чем смотреть, как входят и выходят курильщики. Аркли пришел за ней в три часа. К тому времени она была уже готова расписаться и уйти домой.

– Я прождала вас целый день, – укорила она его, когда он наконец явился за ней.

– А я весь день провел, добывая ордера на обыск и распоряжения суда. Интересно, кому из нас было веселее?

– Хватит разговаривать со мной, как с младенцем, – возмутилась она.

Его улыбка стала только шире.

Он отвел ее в офис комиссара полиции, угловой кабинет на верхнем этаже с двумя стеклянными стенами. Другие две стены были украшены рядами оленьих рогов и головой одного особого крупного самца, рога которого имели целых двенадцать отростков. Стойка со старинными охотничьими ружьями стояла по его сторону стола, словно комиссар хотел продырявить каждого, кто принес бы ему дурные вести.

Из Аркли вышел бы неплохой кандидат. Когда Лора закончила свой доклад и Аркли дал пояснения, комиссар окинул его взглядом, полным неистребимой ненависти.

– Мне все это не нравится, и вы, вероятно, уже догадались, насколько сильно. Мерзкие, отвратительные убийства множатся ежеквартально, и тут появляетесь вы, судебные исполнители США, и забираете у нас дело. Да ваши парни всего лишь охраняют здания суда, – сказал он, откидываясь на спинку кресла.

На макушке у него была лысина, еще не добравшаяся до лба. Нижняя пуговица на форме немного отошла, поддавшись напору живота. Впрочем, на плечах у него был полный набор полковничьих «птичек», поэтому все время, пока он говорил, Кэкстон стояла по стойке «смирно».

Аркли сидел в кресле так, словно его анатомия была приспособлена к какому-то иному виду мебели, будто его позвоночник не мог нормально сгибаться.