Заговор невест - Хендрикс Лиза - Страница 54

Она села в автомобиль и приготовилась ехать. Вопрос только – куда?

Торопясь завладеть пленками, она не подумала, что с ними делать дальше. Не могла же она держать их в своей машине – их нашли бы в считанные минуты, и тогда она точно попадет в беду. Упоминание об аресте не очень хорошо смотрится в анкете при поступлении на работу, а ей придется заполнять много таких анкет до того, как все это закончится.

Тут ей пришла в голову идея отвезти их туда, где они принесут больше всего пользы.

Она поехала вперед.

В доме Макенрайтов ярко горел свет, когда Тара, подъехав, остановила машину позади «мини» Эйлин. Она оглядела дорогу, чтобы удостовериться, что никто ее не видит, быстро вышла из машины с коробкой в руках и понесла ее к двери черного хода. Внутри звенел голос Сиобейн.

Тара поморщилась, но все же постучала и не дрогнула, когда Эйлин распахнула дверь и сердито уставилась на нее.

– Не думала, что ты вернешься, – проворчала Эйлин.

– Значит, ты видела? Клянусь, это дело рук моего продюсера. Я была потрясена не меньше вас.

– Потрясена? – переспросила Сиобейн из-за плеча Эйлин. – Правильнее сказать – мы были в ярости.

– Я понимаю.

– Ты нам обещала, – напомнила Эйлин.

– И собираюсь сдержать свое обещание, поэтому и принесла вам вот это.

– Зачем нам бекон? – удивилась Сиобейн. Тара постаралась сдержать смех.

– Может, впустите меня в дом на минуту, пока никто не видит? Мне не очень хочется садиться в тюрьму.

Эйлин и Сиобейн, переглянувшись, расступились. Тара внесла коробку и поставила ее на стол.

– А что это? – спросила Сиобейн. – И как это поможет сдержать твое обещание?

Тара сняла крышку, достала две кассеты и протянула их каждой из женщин.

– Пленки? – изумленно протянула Эйлин.

– В этой коробке находятся все пленки, снятые нами за последние две недели, кроме тех, которые мы уже отправили в Дублин. Я бы хотела отдать их вам. Спрячьте их. Никто не должен знать, что я оставила их здесь.

– Ты отдаешь их нам?

– До тех пор, пока не сумею уговорить Оливера.

– Значит, ты действительно никому не рассказала?

– Действительно. И не скажу, и Финн не скажет. Доведите бойкот до конца. К тому времени я либо договорюсь с Оливером, либо у меня будет новая работа и я смогу закончить эту передачу так, как мы хотели – кадрами свадеб.

Эйлин грустно улыбнулась:

– В данный момент нам с Томми она не светит.

– Вы ведь только начали. У вас получится. Имейте терпение. – Тара забрала кассеты у Эйлин и Сиобейн и, положив их в коробку, достала из своей сумки «Слим Джим». – Это я тоже спрячу. У вас есть липкая лента? Я хочу запечатать коробку.

Эйлин достала из ящика стола рулон коричневой липкой ленты и протянула его Таре.

– Мы не станем их просматривать, если тебя это волнует.

– Вы бы и не смогли, – ответила Тара, обматывая коробку лентой. – У вас нет нужной аппаратуры. Но если кто-то случайно наткнется на коробку, вы сможете заявить, что не имеете представления о том, что в ней лежит.

– Ты хочешь сказать, что нас могут арестовать? – испугалась Эйлин. – Надеюсь, что нет. Но на всякий случай…

– Перестань. – Сиобейн толкнула Эйлин локтем. – Так ты можешь погубить свою репутацию. И не набрасывайся на эту женщину. Она старается изо всех сил. Самое меньшее, что мы можем сделать, – это помочь ей.

– Я и не собиралась отказываться, – обиделась Эйлин. – Просто хотела получить представление о том, чего следует ожидать.

Тара заклеила коробку, достала из сумки пару визитных карточек и ручку. Написала на каждой свой домашний телефон и вручила женщинам.

– Если что-то произойдет – что угодно, – дайте мне знать. Но для всех остальных вы меня сегодня не видели. А когда услышите, что взломали фургон и похитили все пленки, пожалуйста, постарайтесь выглядеть достаточно удивленными.

– Это ужасно! – серьезно сказала Сиобейн. – Чтобы такая вещь случилась в нашей мирной деревне! Тот, кто это сделал, должен быть найден и пригвожден к позорному столбу.

– Да, – согласилась Тара. – Но если кого-нибудь вознамерятся пригвоздить к позорному столбу, позвоните мне. Я не хочу, чтобы какой-нибудь бедняга пострадал из-за того, что я плохо справилась со своей работой. В том числе и вы, разумеется. Если вас поймают с пленками, пошлите полицейских ко мне.

– Если мы это сделаем, то предупредим тебя об их появлении.

– Хорошо. Тогда я успею найти человека, который будет поливать мои цветы, пока я сижу в тюрьме. – Она обняла Эйлин и Сиобейн. – Теперь мне надо отсюда выбираться, пока Финн не вернулся в гостиницу.

– Будь осторожна, – напутствовала ее Эйлин.

Тара кивнула и побежала к машине. Минуту спустя она поставила ее на прежнее место рядом с гостиницей, заперла дверцу и отправилась в «Нос епископа» слушать музыку.

Войдя в переполненный шумный паб, она посмотрела на часы. Прошло всего двенадцать минут. Оставалось надеяться, что никто не заметил ее отсутствия.

Из него никогда не получится хороший частный сыщик, думал Томми, скорчившись в «мини» в ожидании, пока затихнет шум мотора машины Тары. Если тот случай с подслушиванием у кухни Мэри еще не доказал этого, то сегодняшний вечер, безусловно, это доказывал.

Ему очень не нравилось просто сидеть в машине и ждать. Это занятие действовало ему на нервы больше, чем все, что он делал раньше, и еще хуже становилось, когда кто-нибудь проходил мимо. Его уже три раза чуть было не поймали сегодня: один раз – когда вышла Крисси, сразу же после того, как он залез в машину; второй раз – когда приехала мисс О’Коннел, и еще раз – когда она уехала, потому что он как идиот сел прямо, не ожидая, что она пробудет там так недолго.

Если он задержится здесь еще хоть чуть-чуть, его наверняка заметит либо миссис Макенрайт, когда вернется домой, либо, что более вероятно, Сиобейн, когда будет уходить. Зрение у нее не менее острое, чем язычок.

Если его застанут слоняющимся у порога Эйлин, это окончательно погубит его репутацию. Вместе с дракой и рубашкой. И всеми остальными ошибками и неудачами, которые ему припомнят начиная с раннего детства, и это гарантирует ему насмешки до конца жизни. Ему придется уехать из Килбули, возможно, эмигрировать в Америку, чтобы его оставили в покое.

Томми открыл дверцу и выскользнул из машины Эйлин так же бесшумно, как забрался в нее. Он твердо намеревался вернуться в паб и уже придумывал объяснение для своего отсутствия, когда услышал смех Эйлин.

О Боже, как он соскучился по ее смеху!

Этот смех притянул его к окну кухни. Убедившись, что рядом никого нет, Томми осторожно заглянул в окно. Эйлин и Сиобейн стояли у стола и обсуждали, куда спрятать коробку, которую принесла мисс О’Коннел. Сиобейн предложила зарыть ее на заднем дворе, и они захихикали как школьницы. Эйлин порозовела, словно роза, от возбуждения.

Пальцы Томми стиснули ручку футляра со скрипкой. Она сейчас была такой же хорошенькой, как и в шестнадцать лет, может, даже еще красивее, потому что ее формы округлились, а лицо стало более женственным. Только почему она становилась такой мегерой, как только речь заходила о браке?

С ответом на этот вопрос, как и на гораздо более важный вопрос – что задумали женщины, – придется подождать до тех пор, пока он не придумает лучшего способа узнать это, чем подслушивать у дверей, играя в шпиона.

Бросив последний в тот вечер взгляд на Эйлин, Томми пошел прочь.

К тому времени как он вернулся в «Нос епископа», Тара О’Коннел уже сидела рядом со своим оператором, словно никуда и не отлучалась весь вечер.

Он даже не вспомнил об этом до следующего утра, когда услышал о пропавших пленках.

Пить чай и есть сладости с Рори было так приятно, как ни с одним из мужчин прежде, и к тому времени, когда они перешли в гостиную, чтобы выпить последнюю чашечку, Крисси охватило сильное возбуждение.

Поцелует ли он ее еще раз? Ей хотелось этого, очень, и она подозревала, что он знает об этом. Однако, не желая показаться слишком нетерпеливой, она послала его вперед и минуту собиралась с духом, потом налила чай и внесла его в гостиную.