Гробница - Герберт Джеймс - Страница 74

Впереди показался крутой изгиб дороги, и машина довольно резко повернула. Рука Клина бессильно упала на мягкую подушку сидения «Мерседеса» и, скользнув к ее краю, свесилась вниз. Холлоран заметил, что кожа на руке шелушится и вся покрыта маленькими беловатыми чешуйками — видимо, то были омертвелые участки.

— Как приятно очутиться в сельской местности, подальше от города, — послышался голос Палузинского, сидевшего за рулем. — Воздух здесь намного чище, и дышится легче. Мой отец был крестьянином, фермером, господин Холлоран, и поэтому я очень люблю деревенские пейзажи. Так и не смог до конца привыкнуть к городской жизни.

— В каком краю Польши находилась ферма ваших родителей? — спросил Холлоран, только чтобы вежливо поддержать беседу; сейчас его мысли были заняты совсем другими вещами.

— А, это глухая, мало кому известная деревушка, — ответил Палузинский, слегка повернув руль машины и перехватывая его поудобнее. — Да, впрочем, это и неважно. — Он... — Палузинский небрежно кивнул головой в сторону спящего на заднем сидении мужчины, и Холлорана весьма удивил оттенок то ли легкой иронии, то ли презрительной насмешки, промелькнувшей в тоне, шофера и телохранителя Клина, когда тот говорил о своем начальнике, — он привез меня сюда много лет тому назад, забрал из моей любимой страны.

— Но ведь дорога назад не закрыта, и вы в любой момент могли вернуться обратно, — сказал Холлоран, глядя в окно — дорога становилась все более знакомой по мере того, как они приближались к поместью.

— Обратно? — переспросил Палузинский с горьким и злым смешком. — Куда же? К русским, которые высасывают все соки из Польши, обескровливают мою страну? Благодарю покорно, я лучше останусь здесь. Да, останусь здесь, где люди приветливы, а пища добра и обильна! — И он засмеялся громче, стукнув кулаком по «баранке» машины.

До ворот поместья оставалось совсем недалеко, и Холлоран еще раз внимательно оглядел дорогу впереди и позади «Мерседеса». Путь был совершенно свободен, и сзади маячил только один автомобиль — «Гранада» с двумя помощниками Холлорана. «Мерседес» свернул к железным воротам и остановился всего в нескольких шагах от кованых ажурных створок. Клин шевельнулся, но, кажется, так и не стряхнул с себя дрему.

Холлоран открыл ворота и сошел на обочину подъездной аллеи. Подождав, пока «Гранада» подъедет ближе, он шагнул к дверце пассажирского сиденья, наклонившись к окошку, рядом с которым сидел один из агентов «Щита». Стекло на окошке передней дверцы плавно опустилось вниз.

— Свяжитесь с патрульной машиной и убедитесь, что все в порядке, — сказал Холлоран. — Я буду ждать вас на этом месте через... — он глянул на циферблат наручных часов. — Через три часа.

— Будут ли какие-нибудь дополнительные указания? Может быть, нам нужно сделать что-то еще? — спросил водитель, нагнувшись к открытому окну через колени своего пассажира.

Холлоран покачал головой:

— Нет. Только патрулирование. Полный круг. Не пересекайте границ поместья.

— Что, если мы заметим нарушителей? — спросил человек, сидящий у окна, явно раздосадованный таким ответом.

— Свяжитесь со мной по телефону. Но в поместье не заходите.

— Что за ерунда?

— Тем не менее, мне бы не хотелось, чтобы вы это делали.

Холлоран выпрямился, оглядел дорогу спереди и позади себя, затем неторопливо пошел к воротам. Он слышал, как отъехала назад по дороге «Гранада», когда взялся за толстый металлический прут распорки. Послышался глухой низкий звук, и он толкнул створку. Раздался скрип ржавых петель, и ворота начали медленно открываться. Холлоран до конца распахнул одну створку, потом вторую, все время чувствуя на себе пристальный взгляд невидимого наблюдателя, скрывающегося в каменном двухэтажном домике.

Холлоран решил встретиться лицом к лицу с этим таинственным стражем ворот — очевидно, тот, кто прятался в доме, кормил и заботился о своре диких собак. Когда он через несколько часов вернется сюда, он обязательно должен заглянуть в сторожку. Перед отъездом из «Магмы» обратно в Ниф он разговаривал с Матером, докладывая ему, насколько плохо защищено поместье, подробно объясняя, как легко будет проникнуть в особняк любому хорошо подготовленному террористу. Плановик обещал обсудить этот вопрос с Джеральдом Снайфом, после чего Сэру Виктору Пенлоку будет предъявлен ультиматум: либо по всей границе поместья и вокруг самого особняка будет установлена необходимая аппаратура и надежная охрана, либо "Ахиллесов Щит будет вынужден расторгнуть контракт. Огромная сумма страховки гарантирует «Щиту» поддержку со стороны страховой компании Ллойда — ведь, случись несчастье, компании придется выплатить по страховому договору несколько десятков миллионов фунтов стерлингов! Сообщение о стае шакалов, рыщущих вокруг усадьбы, изрядно шокировало Матера. Он удивился еще больше после того, как он услышал от своего лучшего агента, что тот до сих пор не имел возможности встретиться с охраняющим вход человеком, чтобы подробно обсудить с ним план совместных действий в случае опасности. Странные дела, заметил Матер в своей обычной сдержанной, суховатой манере. Похоже, пришла пора составить четкий свод основных правил, которым обязаны будут следовать обе стороны.

Холлоран махнул рукой Палузинскому, и после того как «Мерседес» медленно проехал мимо него, повернулся и закрыл ворота. Створки захлопнулись с неизменным глухим стуком.

Холлоран снова забрался в машину, и она плавно тронулась с места. Палузинский шутливо заметил:

— Что-то собак не видно. Некому вас сцапать.

Холлоран нахмурился:

— Где их держат?

— Держат? — послышалось в ответ. — Вы, наверное, имеете в виду псарню или еще какое-то специальное помещение? Ха! Эти твари пользуются неограниченной свободой, они бегают повсюду, где хотят.

— Однако до сих пор лично мне они редко попадались на глаза.

— Они не трогают своих.

— Но вчера...

— Вы были один. А может быть, они почуяли...

Холлоран размышлял о том, почему поляк не закончил свою фразу.

— Они не любят дневного света и обычно прячутся где-нибудь в тени, пока не стемнеет, — вступила в разговор Кора, полуобернувшись на своем сидении. — Ночью они не спят, рыщут по лесу, бегают повсюду. Они полудикие, и предпочитают обходить людей стороной.

— Да, а ночью становятся хорошими сторожами. Если в поместье проникнет кто-то чужой, они вынюхивают следы нарушителей и крадутся за ними.

— И много ль их уже было, — спросил Холлоран, — нарушителей? Палузинский хихикнул. На вопрос Холлорана ответила Кора:

— На моей памяти чужие люди переходили границу этих земель только один или два раза. Они были очень напуганы и тут же убрались обратно.

— Да, им повезло, если их не растерзали на клочки, — откликнулся Холлоран.

— Нет, шакалы их не тронули. Чужаки испугались... не зверей, а чего-то другого.

— Я не понял вас. Чего именно они испугались?

Палузинский снова издал короткий смешок:

— Леших, лесных чертей, «пан» Холлоран. Вам никогда не приходилось слышать о леших?

Впереди показался особняк; красный цвет кирпича, из которого были сложены его стены, казался более темным и тусклым в пасмурную погоду. Кора повернулась обратно, словно не хотела больше участвовать в разговоре, но Холлоран наклонился вперед и положил руку на плечо девушки, чтобы привлечь ее внимание.

— Какие лешие? Что он имеет в виду, в конце концов?

— Ничего особенного, Лайам. Ничего такого, из-за чего стоит волноваться.

— Но все-таки расскажите ему об этом, пожалуйста, — попросил Палузинский, и в его голосе прозвучала добродушная насмешка. Поляк украдкой кинул на Холлорана быстрый взгляд; его глаза за стеклами очков в тонкой металлической оправе превратились в две узкие щелочки.

— Всего лишь плоды воображения, — быстро сказала Кора. — Феликс может создавать эти воображаемые образы благодаря уникальным способностям своей психики. И может заставлять людей видеть то, чего на самом деле нет.