Иона - Герберт Джеймс - Страница 25

— Нет, Элли, еще нет.

Она только молча смотрела на него.

— Пошли домой.

Он встал и попытался поднять Элли, но она снова отстранилась.

— Ты с ума сошел! Мы не можем им так это спустить!

Опустившись на колено, Келсо тихо сказал:

— Мы не знаем, почему это случилось и имеет ли это отношение к нашему расследованию. Может быть, это случайность.

— Ты шутишь! Сам по себе бульдозер не заведется и не попытается раздавить живых людей!

Он протянул руку, чтобы успокоить ее, но девушка отодвинулась.

— Послушай, Элли, — настаивал Келсо, — я хочу побольше выяснить, пока все это место не наводнят агенты. Я хочу получить конкретное свидетельство, что...

— А уже случившегося недостаточно?

— Нет, недостаточно. Из всего, что мы знаем, это может оказаться просто чьей-то глупой шуткой.

— Не верю!

— Или, может быть, бульдозер сам съехал.

— Ты слышал шум мотора, видел фары. Джим, что ты говоришь!

Она скорее увидела, чем почувствовала, как его тело обмякло.

— Элли, я никого не хочу вовлекать в это дело — пока что. — Он говорил твердо. — Пожалуйста, поверь мне.

Элли удивилась, почувствовав, что его руки трясутся; впрочем, она и сама дрожала. Оба огляделись, чувствуя себя беззащитными на открытом месте.

— Пошли обратно в машину, — сказал Келсо, все еще держа ее за руку.

Когда они пошли по нижней дороге, Элли заметила, что он хромает. Она и сама чувствовала себя избитой, но была уверена, что получила лишь несколько синяков. Им обоим повезло: если бы сначала их не сбила мягкая земля, тяжелый нож бульдозера наверняка раздавил бы обоих.

— Ты ранен? — спросила она, все еще в недоумении от того, что он сказал, но немного успокоившись.

— Наверное, это бочка меня ударила. Хорошо, что она сбила нас назад, а то мы бы лежали под этим бульдозером.

— Ты хочешь сказать, размазаны по земле.

— Аккуратно положены. — Он взглянул на склон над ними, его тело напряглось, и Элли вспомнила звук, который услышала, когда выбиралась из кучи.

— Думаю, этот кто-то уехал, Джим. Сейчас я не уверена, но кажется, когда нас сбило, я слышала, как отъезжает машина. Она уехала.

Келсо словно бы испытал облегчение:

— Ты уверена? Уверена, что слышала?

Его пальцы сжали ее локоть.

— Не совсем, но в общем уверена.

Келсо глубоко вздохнул.

— Ты ведь это не серьезно, а? Насчет вызова бригады.

Она пыталась рассмотреть его лицо, но ночь была слишком темной, а грязь на его лице делала задачу еще труднее.

— Поверь мне. Пока еще рано. И я действительно думаю, что тебе надо как можно скорее выходить из игры.

— Ой, не надо за старое! С этим покончено — и ничего не изменилось. Я по-прежнему участвую в операции и говорю, что нужно запросить помощь.

— Ладно, ты оставайся. Но больше никого — пока что. Я видел слишком много операций, проваленных из-за неучей, затаптывавших все следы своими ножищами.

Она не отступала:

— Твое невезение, да? Ты боишься, что опять все пойдет не так.

— Оставь, Элли, оставь это в покое!

— Нет! — крикнула она.

— Тогда дай мне еще пару дней. Дай откопать что-нибудь посерьезнее домыслов и подозрений.

— Если я останусь с тобой.

Он неохотно согласился, понимая, что спорить бесполезно. Впрочем, он бы хотел рассказать ей о своих действительных страхах.

~~

Келсо зажмурился, когда девушка вытерла засохшую грязь с его разодранной щеки. К счастью, рана была неглубокой, единственным повреждением, не считая ушибов, была ободранная голень. Они вернулись в свой вагончик, и прежде чем позволить Элли войти, Келсо убедился, что там никого нет. Чтобы смыть грязь, оба приняли душ, их одежда комом ссохлась в углу кухонной секции. Элли надела привезенное с собой светлое платье, распущенные мокрые волосы окаймляли лицо. Менее запасливый Келсо остался в одних джинсах и обернул плечи полотенцем.

— Покажи мне свою ногу, — сказала Элли, и он закатал штанину над ободранной голенью.

У Элли вытянулось лицо.

— Это надо бы перевязать, но боюсь, я не подготовлена к серьезным травмам. Завтра куплю что-нибудь в городе.

— Не проблема. А ты поранилась где-нибудь?

Она покачала головой.

— Я хорошо осмотрелась в душе. Тело болит немного, и шея одеревенела, а в остальном все в порядке. То есть, не считая ног — они кажутся, как не свои.

— Выпьешь для лечения?

— Можно.

Он отодвинул кухонный табурет и достал из подвесного шкафа над головой бутылку виски.

— Долить воды?

— Похоже, полезнее будет так.

Келсо поставил на стол два стакана и оба налил до половины. Он приветственно поднял свой, и Элли повторила этот жест, прежде чем через силу глотнуть. По телу пробежала дрожь, но стало легче. Келсо открыл пачку сигарет и предложил ей.

— Ради Бога, Джим, неужели ты не заметил? Я же не курю!

— Да? — Келсо выглядел удивленным. — Что ж. — Он закурил сам.

— Думаешь, на сегодня мы в безопасности?

Он ободряюще улыбнулся, но Элли улыбка показалась слишком самоуверенной.

— Думаю, сегодня они уже сделали все худшее, что могли.

— Значит, ты больше не считаешь это странной случайностью?

На мгновение он словно заколебался.

— Ты слышала отъезжающую машину. Наверное, кто-то хотел нас напугать...

— И им это удалось.

— ...Или убить. В любом случае, они, вероятно, думают, что у них все вышло: мы или напутаны, или мертвы, или ранены. И нас не будут снова беспокоить, пока не узнают, что именно с нами случилось. Думаю, они не станут поднимать шум на стоянке трейлеров. У нас тут соседи...

— Это утешает.

Виски, пережитый вместе страшный случай и выпитое раньше — все это вызвало у Элли головокружение.

— Кажется, меня тошнит, — сказала она.

Элли склонилась к раковине, ее глаза помутнели, и съеденный раньше чудесный ужин нашел путь во внешний мир.

— Извини, — выговорила Элли между двумя позывами. — Извини.

Келсо наклонился к ней и сочувственно погладил по спине. Он ничего не сказал, а только откинул ее мокрые волосы на затылок, подальше от лица, и держал так, пока продолжались судорожные приступы, потом достал бумажное полотенце и, когда девушка выпрямилась, протянул его ей. Она вытерла глаза, рот и высморкалась.

— Извини, — еще раз повторила Элли.

Келсо вынул изо рта сигарету и поцеловал девушку в макушку:

— Не беспокойся, меня самого подташнивает.

Элли прислонилась к нему и почувствовала, как его тело мгновенно одеревенело. Она расслабилась, и он обнял ее, одной рукой гладя по спине, словно успокаивая.

— Пора на боковую, — сказал Келсо через некоторое время.

Элли взглянула на него, но он намеренно не заметил ее вопросительного взгляда. Она отодвинулась к раковине, и Келсо прошел в жилую секцию, чтобы откинуть раскладной диванчик, потом застелил его и выключил свет. Элли сполоснула лицо холодной водой и прошла к своей койке.

Прошло немало времени, когда какое-то движение пробудило Келсо от неспокойного сна. В вагончике было совершенно темно, и он мысленно проклял себя, что не оставил ни огонька. Его тело напряглось, и дурные сны вернулись в свое тайное убежище, чтобы потом ожить вновь. Шум, какой-то шорох, потом на его постель что-то опустилось. Поборов парализующий страх, Келсо приподнялся, чтобы первым ударить пришельца. Но теплое голое тело скользнуло к нему под одеяло.

— Элли.

— Молчи, Джим, — прошептала она, прижимаясь к нему.

Келсо почувствовал, как ее рука скользнула по его талии.

— Элли, не надо, пожалуйста. — Он с трудом, словно через силу выговаривал слова. Элли чувствовала его дрожь.

— Мне страшно, Джим. Я не хочу спать одна.

— Нет, ты не поняла...

— Разве ты не чувствуешь? Так холодно. Может быть, я просто перепугалась от всего этого — не могу перестать думать, — но сегодня я не могу спать одна. Пожалуйста, не вынуждай меня...

Животом она чувствовала его эрекцию и прижалась еще теснее, желая, чтобы все тело коснулось ее. Возбуждение уже начало перетекать в нее, и ее плоть словно вспыхивала, приходя в контакт с его плотью.