Тьма - Герберт Джеймс - Страница 69

— Всегда надо так делать, — ухмыляясь, сказал он, несмотря на критическую обстановку.

— Воскресные водители, — бросил Бишоп, радуясь, что уцелел.

— Впереди главная дорога. Есть надежда, что там поедем побыстрее.

Однако оптимизм водителя был преждевременным: выехав на широкую улицу, они увидели, что перекресток, который обычно регулировался светофором, запружен машинами.

— Там есть объезд! — Бишоп показал на узкий переулок слева, и водитель без раздумий повернул туда. В дальнем конце переулка горел дом, и на дороге стояли люди, наблюдавшие за пожаром.

— Направо! — крикнул Бишоп, но водитель уже сам заметил поворот и снизил скорость. Что-то глухо ударилось о кузов; они так и не увидели, кого сбила машина на этот раз — мужчину, женщину или бездомное животное. Не проронив ни слова, водитель снова нажал на газ.

Переулок вывел на другую главную дорогу, и «гранада» резко затормозила, доехав до ее середины. Справа виднелся перекресток, который они только что объехали. Там людей вытаскивали из застрявших в пробке машин и избивали. И снова невозможно было понять, являлись ли нападавшие жертвами Тьмы, или это были просто потерявшие терпение водители, недовольные тем, что им не дают вырваться из темной части города. Они увидели, как один человек, ярко освещенный фарами, забрался на крышу своей машины, спасаясь от тянущихся со всех сторон рук. Но, сбитый с ног железным ломом, он прекратил сопротивление и под градом ударов съехал с крыши. На капоте другого автомобиля распростерлась женщина, с которой сорвали одежду; десятки рук жадно тискали ее обнаженное тело. Спины напирающих сзади заслонили эту страшную сцену, но женщина так кричала, что происходившее с ней не вызывало сомнений.

— Мы должны помочь ей, Крис! — воскликнула Джессика, и Бишоп сильнее сжал револьвер.

Он посмотрел на полицейского, но тот покачал головой.

— Очень жаль, — сказал Симпсон, — но у нас нет никаких шансов помочь ей. Их слишком много.

Бишоп понимал, что полицейский прав, однако не мог сидеть спокойно, когда рядом совершалось насилие. Понимая его состояние, водитель быстро нажал педаль акселератора. Развернувшись на девяносто градусов, «гранада» оставила за собой перекресток. Бишоп вскипел и с трудом поборол искушение прицелиться полицейскому в голову.

И тут Эдит Метлок начала вдруг смеяться.

Он повернулся как ошпаренный, приподняв над головой револьвер. Кьюлек и Джессика отшатнулись от медиума и уставились на темную фигуру, возникшую перед автомобилем.

Оказывается, смеялась не Эдит — то был низкий, отвратительный и грубый мужской смех.

Водитель жал на педаль, понимая, что остановка на этом совершенно неосвещенном участке может стать роковой, но на него, как и на всех остальных, напал смертельный страх. По спине пополз холодок, затылок одеревенел, сфинктер расслабился. Это был неестественный смех.

— Эдит! — резко сказал Кьюлек. Усталости в его голосе как не бывало. — Эдит, вы меня слышите?

Навстречу неслись машины, водители которых еще не знали, что впереди дорога блокирована пробкой на перекрестке. Их фары на мгновение освещали лицо Эдит, на котором застыло не свойственное ей злобное выражение. Рот у нее был открыт, но губы не улыбались; временами казалось, этот скрипучий смех исходил откуда-то из ее чрева.

Кьюлек чуткими руками ощупывал ее неподвижное лицо. В пробитое лобовое стекло дул сильный ветер и с воем носился по кабине. Женщина продолжала смеяться.

— Гони ее, Эдит! — крикнул Кьюлек, перекрывая шум ветра и мотора. — Она не овладеет тобой, если ты не позволишь!

Но ее смех внезапно стал многоголосым — будто бесновалось несколько человек. И ветер прекратился. И они сразу оказались как бы в звуковом вакууме; исчез даже шум мотора. Остался только глухой смех существ, которые заполняли сознание и наслаждались их безотчетным страхом.

Не понимая, что происходит, водитель нервно бросил взгляд через плечо и согнулся над рулем.

— Ради Бога, заставьте ее замолчать! Ударьте, сделайте что-нибудь!

Кьюлек снова заговорил с Эдит, и, хотя его голоса не было слышно всякий раз, когда кабина освещалась, Бишоп видел, что губы слепца шевелятся, и понимал, что Кьюлек убеждает медиума избавиться от вселившихся в ее тело демонов.

— Нет! — закричал водитель.

Бишоп повернулся и увидел, что водитель напряженно смотрит куда-то вперед, но тут завизжали тормоза, и Бишоп ударился головой о переднее стекло. Машина остановилась и закачалась на рессорах; сидевших сзади пассажиров бросило на спинки передних кресел.

Остатки испещренного трещинами стекла мешали Бишопу рассмотреть, что заставило водителя остановиться. Наклонившись к рулю, он выглянул через зияющее в стекле отверстие, и у него перехватило дыхание.

Улицу перегораживала частая цепь автомобилей, концы которой упирались в двери магазинов. Заграждение было выставлено специально для того, чтобы помешать воспользоваться этой дорогой для бегства на другой берег. Перед баррикадой стояло несколько изуродованных машин, водители которых прибыли сюда раньше, но не успели вовремя затормозить. Какие-то люди начали выглядывать из-за машин и перелезать через них; другие выходили из подъездов домов и тоже направлялись к подъехавшей «гранаде». Их воинственные вопли заставили полицейского очнуться и приступить к действиям, но один человек вскочил на капот и ухватился за края разбитого лобового стекла. Рядом с ним успела примоститься худая как скелет женщина с почерневшим от грязи лицом.

Когда машина рванулась назад, дверца со стороны Бишопа открылась и по инерции широко распахнулась. Он чуть не вылетел на дорогу, но почувствовал на миг, что Джессика вовремя удержала его за плечи. Какой-то человек схватился за дверцу и потащился за машиной. Пронзительные вопли женщины, сорвавшейся с капота, внезапно прекратились, когда она стукнулась черепом об асфальт. А мужчина каким-то чудом продолжал цепляться за лобовое стекло и, преодолевая силу земного притяжения, лез вперед, протягивая руку к управлению.

— Пристрелите его, Бишоп! — крикнул полицейский, и Бишоп почти машинально поднял револьвер и нацелил его на отверстие в стекле. Но вместо того, чтобы нажать на спусковой крючок, он сильно ударил револьвером по пальцам. Рука разжалась, и вслед за отлетевшим от машины человеком посыпались куски стекла.

«Гранада» с трудом набирала скорость, и водитель молился про себя, чтобы сзади не выскочила какая-нибудь машина. Без предупреждения нажав тормоз, он до отказа повернул руль. «Гранада» развернулась на сто восемьдесят градусов и стала капотом в ту сторону, откуда они приехали. Дверца захлопнулась, и висевший на ней человек откатился от нее на дорогу, подпрыгивая как мяч.

Снова была нажата педаль акселератора, и машина рванулась вперед. Слишком потрясенный, чтобы вслух оценить мастерство водителя, Бишоп обернулся и посмотрел, целы ли остальные. Машина уже круто заворачивала вправо — водитель знал, что пытаться проехать тем же путем бесполезно. Бишоп увидел, что они несутся по улице, с одной стороны которой тянется ряд магазинов, а с другой — многоэтажные жилые дома.

Мелькнувший впереди свет фар показался ему почему-то зловещим.

Симпсон заслонился ладонью от слепящего света.

— Кретин, жарит на полную!

Чтобы предупредить водителя встречной машины, он тоже включил полный свет, но яркость надвигающихся фар в ответ не стала более слабой. Бишоп понял, что это какой-то огромный грузовик — для легковушки фары были расположены слишком высоко. Поскольку встречная машина, вопреки правилам, шла по правой стороне улицы, полицейскому пришлось взять вправо. Водитель грузовика повторил его маневр, двинувшись влево.

— Боже, он хочет нас раздавить! — шепотом произнес водитель, но в кабину ворвался ветер, и никто не расслышал его слов. Ослепительный свет до боли резал глаза. Он заполнил все видимое пространство и приближался стремительно, как пылающая комета, несущаяся в черной пустоте. Бишоп услышал пронзительный визг Джессики, крик водителя и... смех. Смех мертвецов.