Туман - Герберт Джеймс - Страница 36

Виновные будут наказаны, но, конечно, не публично.

Примут меры, чтобы подобная трагедия никогда не повторилась.

Холмен рассказал Рикеру, что микоплазма находилась в соборе. Но попала ли она в ловушку или нашла там укрытие? Есть ли хоть самая маленькая вероятность, что эти бактерии способны осмысленно передвигаться?

— А может быть... — неуверенно спросил Холмен, — может быть, этот организм — разумное существо? В конце концов, он ведь поражает клетки мозга.

Рикер грустно рассмеялся:

— Каждое живое существо способно передвигаться. Даже растения не лишены разума. Все зависит лишь от уровня развития существа. Но не следует предполагать, что наша микоплазма имеет мозг, волю. Это не разум, а всего-навсего инстинкт самосохранения. Цветок ведь тоже тянется к солнцу, чтобы выжить. Нет, мистер Холмен, ваши леденящие кровь приключения не должны уводить вас в царство вымыслов. Бактерии не могут управлять туманом. Когда ветер уносит защитное облако, микоплазма должна следовать за ним. Это одновременно ее ловушка, тюрьма и защита. Наш мутант — органическое вещество, лишенное разума и неспособное на осмысленное действие.

— Но у него есть инстинкты! — вмешался Холмен.

— Бесспорно.

— Но в этом случае разница между инстинктом и разумом не велика.

Остаток пути Рикер молчал. Он что-то тщательно обдумывал. Время от времени профессор мотал головой, словно отвергая непонравившуюся мысль, затем сосредоточенно хмурился, но так и не смог придумать ничего подходящего.

После встречи с министром внутренних дел Берроу отвез Джона в исследовательский центр, но сначала Холмен лично отчитался перед министром и пообещал раздобыть микоплазму, если позволят условия. Как только наступит благоприятный момент, он снова отправится в экспедицию.

— Мистер Холмен, вам совсем не обязательно блуждать в тумане. Мы можем определить скорость и направление движения этого облака, и, когда оно вас накроет, вы окажетесь рядом с микоплазмой.

Джон решительно отказался:

— Я пошел бы на это, если бы не было другого выхода, но, черт меня подери, я не собираюсь беспомощно стоять и ждать столкновения с мутантом, от которого не успею увернуться.

В другое время он, может, и согласился бы рискнуть, но сейчас нервы у Джона были взвинчены до предела. Хватит с него утренних кошмаров. Кроме того, ему не терпелось увидеть Кейси, узнать, помогло ли ей лечение, вернется ли к ней рассудок или она навсегда останется сумасшедшей.

Министр внутренних дел благоразумно, хоть и неохотно, позволил Джону расслабиться. Он понимал, что так будет лучше. Тем временем приборы проследят за передвижением тумана и не дадут ему ускользнуть. Приходилось действовать наудачу, но другого выхода не было.

Джон открыл дверь третьей палаты. Охватившая его тревога достигла апогея, когда он увидел лежащее на кровати бледное существо. Рядом сидела медсестра, готовая позвать миссис Холстед, как только больная очнется. Сестра улыбнулась Холмену.

— Как она себя чувствует? — спросил Джон.

— Спит довольно спокойно, — ответила сиделка, — правда, пришлось дать большую дозу успокоительного и много других лекарств, прежде чем сделать переливание крови и начать облучение. Боюсь, она слишком буйствовала.

— Можно мне побыть с ней?

— Конечно.

Продолжая улыбаться, медсестра освободила место для Джона.

— Я оставлю вас ненадолго. Если она проснется, нажмите эту кнопку. Вся больница сбежится. Вот увидите. Здесь каждому не терпится узнать, помогло ли облучение.

— А есть надежда?

— Разумеется, но, откровенно говоря, пока никто ничего не знает, мистер Холмен. Может быть, миссис Холстед все объяснит вам.

Джон кивнул и сел на стул, с которого только что встала медсестра.

Прежде чем выйти из палаты, она в шестой раз за дежурство сосчитала Кейси пульс, почему-то избегая смотреть на Холмена.

Несколько минут Джон не отрываясь глядел на Кейси. Он был встревожен: она так слаба. Кейси столько всего пережила, что вряд ли будет прежней, даже если поправится окончательно. Узнает ли она его, когда очнется? А вдруг ее взгляд будет по-прежнему отсутствующим, рассеянным и мутным. Как ужасен этот взгляд, навсегда врезающийся в память! Джон знал, что ее накрытые одеялом руки крепко привязаны к койке. При мысли об этом его глаза наполнились слезами, но плакать он не мог, его чувства так и не нашли выхода. Вот уже много лет Джон считал слезы непозволительной роскошью.

Оставив тщетные попытки выплакаться, Джон нежно погладил Кейси по щеке.

Он прикоснулся к ее губам, затем опять к щеке, потом к шее. Девушка вздрогнула, нахмурилась, но тут же успокоилась.

— Кейси, — прошептал Джон.

Он не хотел будить ее, но был просто не в состоянии молчать. Веки девушки затрепетали. Она открыла глаза.

Их взгляды встретились. В первые секунды в глазах Кейси была пустота. Джон оцепенел. Казалось, жизнь замерла, время остановилось, все было как во сне. Вопросы бесполезны.

Вдруг взгляд Кейси стал осмысленным. В ее глазах отражались чувства. Улыбка появилась во взгляде и на губах девушки.

— Почему ты называешь меня Кейси, Джон? — спросила она и тут же погрузилась в глубокий сон.

Дженет Холстед обрадовалась, когда Джон передал ей слова Кейси. До сих пор она сомневалась, что ее пациентка будет абсолютно здорова, но теперь можно с уверенностью сказать, что лечение прошло успешно. Дженет уговорила Холмена поспать пару часов, обещая разбудить его, как только Кейси проснется. Она отвела его в свободную палату с незанятой кроватью, а сама отправилась изучать историю болезни Кейси.

Через три часа инспектор Берроу разбудил Джона.

— Она проснулась, Холмен, и чувствует себя превосходно, — сообщил он.

Холмен улыбнулся, сел и провел рукой по подбородку:

— Черт, мне бы побриться...

— Вы ей и с бородой понравитесь.

— А что с туманом? Есть новости? — спросил Холмен, быстро надевая пиджак.

— Новостей много, но об этом после. Сейчас идите к девушке.

Когда Джон появился в палате, Кейси сидела в постели и разговаривала с Дженет Холстед. При виде Холмена лицо девушки просияло. Секунду спустя они сжимали друг друга в объятиях. Джон осыпал поцелуями лицо Кейси. Дженет Холстед улыбнулась Берроу, и оба тихо вышли за дверь.

— Ты здорова! — смеясь, воскликнул Холмен, вырвавшись наконец из крепких объятий.

— Да, да, я здорова!

— Ты помнишь что-нибудь? — смущенно спросил Джон.

— Да, кое-что, — ответила Кейси и, опустив глаза, серьезно добавила: — Я помню, что пыталась убить тебя.

Холмен молча привлек девушку к себе.

— Все так туманно, — продолжала она. — У меня в голове мелькали разные образы, переплетались друг с другом в какой-то неправдоподобной путанице.

Кейси еще крепче прижалась к любимому.

— Мой отец... — чуть слышно прошептала она.

— Кейси, — перебил ее Холмен.

— Он умер, да?

Джон онемел от изумления. Неужели она помнит и это?

— Да, Кейси, он умер, — наконец проговорил он.

— Он мне не отец.

Опять Холмен молчал как громом пораженный.

— Он все рассказал мне, Джон, прежде чем я его убила. Он сказал, что любит меня... но только не по-отцовски. Он... он хотел меня. — Кейси плакала, дрожа всем телом, но в ее печали не было угрызений совести. — Я не чувствую вины. Мне жаль его, но почему-то я отношусь к случившемуся слишком равнодушно. Почему, Джон? Потому что я до сих пор безумна? — Отпрянув от возлюбленного, девушка с мольбой посмотрела на него. — Скажи мне, Джон, я все еще безумна?

— Нет, дорогая, — ответил он, взяв в руки ее лицо, — когда-нибудь ты почувствуешь вину и жалость. — «И да поможет тебе Бог», — мысленно добавил Холмен. — Ты прошла через много испытаний. Пока тебя защищает рассудок, но скоро тебе будет очень больно. Не стоит торопить события.

Кейси разрыдалась у него на плече.

Холмен крепко обнял ее. Он понимал, что довел ее до слез, но от плача ей станет легче.