Волшебный дом - Герберт Джеймс - Страница 31

Мидж села рядом со мной на скамейку и разлила из кувшина лимонад. Опять стоял славный денек — то лето держало рекорд по ясным дням, — и сама окружающая обстановка успокоила во мне нервозность прошедшей ночи. Почти. В глубине моего сознания по-прежнему что-то копошилось, какое-то беспокойство, неясное для ума. Я пригубил лимонад и постарался сосредоточить внимание на священнике, а не на лесе у него за спиной.

— Так вы, Маргарет, в данное время работаете над новой книжкой? — спросил Сиксмит, одним глотком осушив свой стакан наполовину.

— О нет. Мы с Майком решили по крайней мере месяц не браться за работу, пока не устроимся как следует в Грэмери. Можете назвать это также периодом адаптации.

— Вполне разумно. А вы чем занимаетесь, Майк? Вы тоже человек искусства? — искренне заинтересовался он, его мальчишеские глаза загорелись.

— Я гитарист, и еще сочиняю песни, когда получается.

Это как будто разочаровало его.

— Понятно. Значит, вы не работаете регулярно? Мы с Мидж рассмеялись.

— Он работает, — сказала она, все еще смеясь, но и с долей негодования. — Майк по большей части играет на сеансах звукозаписи, хотя иногда выезжает на гастроли.

— На гастроли?

— Я сопровождаю других исполнителей, — пояснил я. — Знаете, в составе группы.

— А!

— А когда не занят этим, он очень усердно сочиняет песни. По сути дела, Майк заложил основу для музыкальной...

— Мидж... — предупредил я добродушно.

— Извини. — Она сжала мое колено и улыбнулась Сиксмиту. — Мы договорились, что при других не будем говорить о своих идеях. Нам кажется, что это отнимает энергию собственно у работы.

— Да, пожалуй, я могу это понять. Наверное, преждевременные объяснения в какой-то степени убивают творчество.

— Вот именно, — сказал я. — Слишком часто хорошие идеи, особенно в моем деле, не успев реализоваться, забалтываются досмерти.

— Честное слово, вы, должно быть, весьма увлекательно проводите время!

Мы снова рассмеялись.

— Когда издается новая книга или задуманное действительно получается — вот это действительно увлекательно, — сказала Мидж. — А в остальном это утомительная работа, требующая самодисциплины.

— Тем не менее вы, наверное, встречаетесь с очень интересными людьми, — настаивал он. — Но надеюсь, вам не придется скучать с простыми обывателями вроде нас.

— Поверьте, одна из главных причин, почему мы переехали сюда, — убраться подальше от некоторых так называемых «интересных» людей. Деревенская жизнь нам кажется очень занятной.

— Да, я был несколько суров к себе и моим прихожанам. Вы увидите, что многие из нас не так скучны и унылы, как вам могло показаться сначала. — Он кивнул своим мыслям и задумчиво посмотрел на стены коттеджа. — Да, в самом деле, — пробормотал он, — в этих краях хватает интересных характеров. Например, Флора Калдиан — думаю, вам бы она показалась чарующей женщиной. Весьма необычная личность.

Мидж положила локти на стол и сцепила руки.

— Вы хорошо ее знали? — спросила она.

— Флору? Нет, боюсь, никто не знал ее хорошо. Видите ли, она была большой затворницей, но местные жители приходили сюда к ней со своими бедами. — Он улыбнулся, почти что с завистью. — Да, многие, кому я не смог помочь, приходили к ней, и, возможно, она давала им утешение лучше, чем я. О, они никогда не говорили мне об этих визитах, держали их в большой тайне. Но я знал. Я знал их старые деревенские обычаи.

Я заерзал на скамейке, и Мидж тоже вроде бы заинтриговали его слова.

— И чем же помогала им Флора Калдиан? — спросил я. — Она была из тех, кому люди доверяют свои беды?

— Больше того. Да, полагаю, много больше. — Он вдруг нахмурился. — Она была великой целительницей. По-видимому, целительницей и духа, и плоти. Печально, что в последнем я беспомощен и лишь иногда способен к первому. А Флора, похоже, имела многовековой дар.

Хлопая крылышками, прилетели птицы и сели у наших ног. Не будь здесь Сиксмита, они устроились бы прямо на столе и начали бы чирикать, требуя пищи.

— Ее душеприказчик упоминал, что она была вроде целительницы, — сказала Мидж. — А вы говорите, что она была знахаркой?

— Не совсем. О, я уверен, что во многом эффективность лечения была вызвана верой людей в ее целительную силу, но не все можно этим объяснить. Она готовила снадобья, рецепты которых передавались из поколения в поколение, вы можете отыскать их в древних книгах, но она также обладала способностью исцелять без этих лекарств — заговорами, наложением рук. И она оказывала помощь не всякому! Нет! Были и такие, кого она даже не пускала за калитку! — Он покачал головой, улыбаясь, как кукла чревовещателя. — И еще, конечно, у нее были чудесные отношения с животными. Я слышал, она умела излечивать их от всяких хворей буквально за одну ночь.

Мидж украдкой бросила на меня взгляд.

— Часто здесь можно было увидеть больную корову или лошадь, привязанных к забору. Когда хозяева приходили за ними через день-два, то неизменно находили скотину здоровой. Собаки, кошки — бродячий зверинец, да и только! Ведь нельзя же сказать, что животные верили в ее силу, так что трудно объяснить, отчего они выздоравливали. Да-да, Флора обладала чудесным даром. Жаль, что я узнал ее лишь концу ее дней. Можно мне еще стаканчик лимонаду, Маргарет? Он хорошо охлаждает в такой денек.

Мидж налила, очевидно поглощенная рассказом священника о прежней владелице Грэмери.

— Удивительно тогда, что ее слава не разошлась по миру.

— Господи, ничего удивительного! Знаете ли, в здешних краях все держат в тайне. Да, все между собой. Прежде чем начинать лечение, Флора брала с приходивших слово, что все останется в секрете. Однако, как обычно бывает с чудесами, слухи расходились — там шепнут, тут намекнут. Думаю, здешние жители чувствовали, что открытое признание может каким-то образом разрушить чары старой женщины.

— Чары — странно слышать это слово от викария, — заметил я.

Он явно смутился.

— Да, должен признать, это слово имеет языческий оттенок, но я просто пересказываю, что приходило на ум местным жителям. Мне кажется, это именно чары, а вам?

— М-м-м... да, пожалуй. Я просто удивился, услышав такое от викария.

Он громко рассмеялся.

— Именно! Я понимаю ваше удивление. Но чары, заклинания — и да, само Волшебство — имеют много общего с моей профессией, вы согласны? Когда священник молится всемогущей силе Божественной милости Господа, мы в конечном итоге говорим о Волшебстве.

— Я... никогда не думал об этом таким образом, — признался я.

— Конечно. Я вас немного дразню. Как ни замечательна была Флора Калдиан, боюсь, подобное колдовство вышло из моды сотни лет назад Новым Волшебством явилась электронная микросхема, не так ли? — Он жадно глотнул еще лимонаду, испытывая очевидную жажду. (После я узнал от Мидж, что Сиксмит прикатил из деревни на велосипеде в надежде, что физическая нагрузка в такой чудесный день принесет ему массу пользы. Великоватая фетровая шляпа хоть и сохраняла в порядке его аккуратно зачесанные волосы, но не снижала температуру тела.)

— Майк, — сказал Сиксмит, поставив стакан на стол и глядя на меня глазами сыщика, — эти синерджисты — вы вчера говорили, что они много раз навещали вас здесь.

Удивляясь про себя, я кивнул.

— И они также приезжали к Флоре Калдиан.

Мне было нечего ответить, это казалось вполне разумным.

— Дело в том, что они здесь не встречали гостеприимства. Флора терпеть не могла эту псевдорелигиозную группу. По сути дела, до того, что даже жаловалась деревенскому констеблю. Но как он мог запретить им ездить сюда? — Викарий махнул рукой в сторону леса за спиной. — Лес общий, и тропинки вокруг коттеджа тоже: эти люди имеют полное право проходить мимо или останавливаться, когда им вздумается.

— Минутку. Вы говорите, что они досаждали старой женщине?

— Судя по всему, да, определенно досаждали.

— Но почему? — вмешалась Мидж. — Судя по тем троим, с которыми мы познакомились, трудно представить более приветливых и безобидных людей. Ради Бога, зачем бы им пытаться досадить Флоре?