Волшебный дом - Герберт Джеймс - Страница 70

— Ты можешь, Мидж! — воскликнул я все еще напряженным шепотом.

И я не сомневался, что она может. Она была преемницей Флоры Калдиан, естественной наследницей колдовской энергии, источником которой являлся Грэмери и земля, где стоял коттедж. Все происшедшее в последние несколько месяцев вело Мидж к этой критической точке. То, что управляло этими таинственными колдовскими законами и их последствиями, решило, что ей продолжать добрую работу Флоры Калдиан, ей быть защитницей, хранительницей энергии, ей не допустить превратного использования этой энергии. Я ощущал забавную гордость.

— Свали ублюдка, Мидж!

Она вытянула руки, держа пальцы плотно прижатыми; она как будто целилась Майкрофту в голову из невидимого ружья, и я упивался его все возрастающим дискомфортом. Напряжение сдавило мне горло, и я не мог больше подбодрять ее, а только потрясал кулаками перед собой. Теперь она доберется до него, положит конец его грязным, вшивым фокусам! Ее руки вытянулись, как стрела, и я чуть ли не видел, как через них течет энергия.

Майкрофт выпучил глаза, так что вокруг радужной оболочки виднелись белки.

Кинселла попытался двинуться, и я приготовился броситься на него. Но он замер, не в состоянии пошевелиться.

Возросшее давление колотилось у меня в ушах.

Пальцы Мидж раскрылись.

Она с шумом выдохнула.

И ничего не произошло.

— Черт! — крикнул я и топнул ногой по полу.

Майкрофт был в замешательстве. Потом явно обрадовался. Он поднял свою трость, ноги Мидж вдруг оторвались от ковра, и она взлетела в воздух.

Ее тело наклонилось, и она позвала меня. Мидж поднялась на четыре фута, на пять футов, и, не сгибаясь, как доска, повисла горизонтально. Потолок приближался, и она прижала руки к лицу, а я, потрясенный, мог лишь смотреть, не в состоянии что-либо предпринять.

Мидж отделяло от потолка всего несколько дюймов, когда Майкрофт рассмеялся и отпустил ее. Она устремилась вниз, но я быстро подскочил, поймал ее на руки, и мы вместе упали на пол.

Мы лежали там, ошеломленные, тяжело дыша, и все, что я слышал, был смех Майкрофта — его гогот. Кинселла и прочие тоже забавлялись. Кроме Джилли: она упала в обморок.

С нами было покончено. Он убьет нас и, вероятно, представит все так, будто к этому привела любовная размолвка. Или подумают, что кто-то забрался к нам, какие-то воры напали на нас, когда мы застали их на месте преступления (состояние комнаты вполне соответствовало такой версии). Он найдет разумный способ, в этом я не сомневался. Зачем мне что-то придумывать за него? Это его проблемы.

Я приподнялся на локте, готовый к худшему, но полный решимости сражаться.

И тут внизу звякнул колокольчик.

Флора

Возникла нелепая ситуация — Мидж и я растянулись на полу, синерджисты рассеялись по комнате, готовые к убийству, и тут в дверь звонит рекламный агент.

Но там был не рекламный агент со своей парфюмерией. И раздался не дверной звонок — старый колокольчик у кухонной двери прозвонил «выносите ваших мертвецов»[9]. Настойчивость, с какой его дергали, говорила, что пришелец не собирается уходить (а машины у входа указывали, что дома кто-то есть).

Майкрофт едва заметно кивнул Кинселле, и не успел я пошевелиться, как американец бросился вперед и просунул руку под горло Мидж. Он поднял ее, а она дрыгала ногами в воздухе.

Майкрофт приблизился ко мне.

— Ты избавишься от пришедшего. Меня не интересует как, но ты это сделаешь. Твоей драгоценной будет плохо, если тебе это не удастся. Чуть сильнее надавить ей на горло — и она моментально задохнется. Ему это не составит труда, поверь, он запросто это сделает...

Я взглянул на Кинселлу, и у меня не возникло ни малейшего сомнения, что он способен на такое, что именно так он и сделает. Взглянув на эту широкую рожу, я подумал, куда же девались неизменно прущие из него символы Соединенных Штатов, этот яблочный пирог и американский образ жизни.

Я кое-как поднялся, раздумывая, повалить его, схватить за руку или сбить с ног, прежде чем он успеет что-либо сделать с Мидж, но тут же отверг эти мысли: мерзавец был слишком силен и проворен, а я слишком медлителен и слаб.

— Если вы что-нибудь ей сделаете... — проговорил я неубедительно, и Кинселле понравилась эта угроза Свободной рукой он сдавил Мидж одну грудь, показывая, как испугался, и от его сумасшедшей улыбки мне стало не по себе.

Мидж билась в его руках, не в силах кричать, поскольку рука сжимала ей горло.

Я шагнул к ним, и Кинселла сильнее сдавил ее шею, так что Мидж закатила глаза.

— Еще один шаг, и я прикончу ее, — дружелюбно предупредил он.

Я отступил и поднял руки. Мне ничего не оставалось. Колокольчик внизу звонил все настойчивее.

— Не дури, — посоветовал Майкрофт.

Пожав плечами, я протиснулся мимо него в прихожую. Сумасшествие, твердил я про себя, спускаясь по лестнице. Все это дурацкое приключение было совершенным и невероятным сумасшествием.

И если эти психи все равно нас убьют, почему бы мне не попытаться сбежать, когда я открою дверь? По крайней мере, я доберусь до полиции. Однако ключи от машины остались наверху, в суматохе я выронил их. Впрочем, тот, кто звонил, мог приехать на своей машине. Схватить его и бежать, поехать в деревню и вернуться с подмогой — вот что надо сделать. Но оставить Мидж одну в руках этих ненормальных? На этот вопрос даже не требовалось сознательного ответа.

Ступенька подо мной проломилась, и я вдруг сел, провалившись ногой в ковер. По движению наверху я понял, что один или двое синерджистов притаились за углом, подслушивая, чтобы сообщить, если я, открыв дверь, поведу себя не так, как надо.

Колокольчик замолк.

Я был в совершенном отчаянии.

Тут в дверь заколотили.

Я встал, преодолел последние ступени, пересек кухню и без колебаний подбежал к двери. Дверь уперлась в раму, как будто кто-то снаружи злился и не желал ждать, отчаянно стремясь внутрь. Я коснулся верхнего засова, и мои пальцы замерли на холодном металле: я вдруг понял, кто там. Не знаю, как я это понял, но просто понял. Моя рука словно сама собой опустилась, и я уставился на дверь.

Она уже давно пыталась добраться до нас.

Мой страх достиг нового апогея, поднявшись из чавкающей жижи ужаса, как покрытое тиной чудище из трясины.

Неужели я хотел встретиться с той фигурой, что наблюдала за нами издали? Хотел ли я нос к носу столкнуться с тем пустым, стертым лицом, стоять в шаге от нее? Хотел ли я ощутить этот гнилостный запах, смрад разложения, который уже отравил воздух в коттедже? Хотелось ли мне наконец встретиться с собственным ночным кошмаром?

А был ли у меня выбор?

Стук прекратился, словно она поняла, что я здесь и что сейчас дверь откроется. Я снова взялся за защелку и отодвинул ее, принуждаемый какой-то чужой, а не своей волей.

Мои пальцы скользнули по крашеному дереву к железной защелке внизу. Я отщелкнул ее и стал поворачивать.

— Нет!

Все еще согнувшись, я повернул голову и увидел, что у подножия лестницы стоит Майкрофт; что-то заставило его спуститься вслед за мной. По сквозившему в его приказе страху я понял, что он тоже знает, кто стоит за дверью.

— Не открывай!

Наверное, моя улыбка была нервной, и все же это была улыбка. Я повернул защелку, выпрямился и повернул ключ в замке. И открыл дверь.

И уставился на фигуру на крыльце, ошеломленный, не в состоянии говорить.

Потому что, конечно, опять ошибся.

Она прошла мимо меня, как всегда ворча.

— Я уже думала, вы не откроете, — пожаловалась Вэл и из кухни обернулась ко мне: — Я увидела машины снаружи и решила, что у вас вечеринка, но пришлось звонить и колотить в дверь целую вечность. Я уже хотела обойти дом с другой стороны.

Грубая Большая Вэл, в твидовом костюме, в тяжелых башмаках и толстых чулках. Пышная, усатая Вэл.

9

Во время чумы в Англии ходили санитары с колокольчиками, собиравшие умерших.