Возвращение призраков - Герберт Джеймс - Страница 77

Грейс резко повернулась к Эшу, в ее глазах не было ни понимания, ни отвращения, а только гнев.

Прежде чем она успела что-либо сказать, вмешался Фелан, потому что существовала еще одна правда, которую эта девушка имела право знать; эта правда могла даже в некоторой степени уменьшить ненависть, которую, несомненно, Грейс начнет испытывать к отцу, когда признает — а в конечном итоге она должна признать — эти ужасные разоблачения.

— В то время, — сказал он, — кое-кто хотел убить и вас, но отец убедил вместо вашей взять чужую жизнь.

Замешательство подавило ярость.

— Они хотели убить меня? — медленно проговорила Грейс.

— Это я хотел убить вас. — Бердсмор неторопливо приблизился к остальным. — Боюсь, вы оказались слабым звеном в цепи. Даже в том нежном возрасте, в котором вы пребывали, когда я впервые увидел вас, я смог определить, что вы не были настоящим Локвудом. В отличие от вашего отца, в отличие от меня. И вы были не первой паршивой овцой в нашем роду, в прошлом были и другие, кто не поддерживал идею Локвудов, и с ними тоже пришлось разделаться.

— Она была всего лишь ребенок, — проговорил Фелан, живо заинтересованный. — Как...

— Как я узнал? — презрительно проговорил Бердсмор, хотя продолжал улыбаться. — Некоторые чувствуют такие вещи.

Эш смотрел на высокого человека, обдумывая сказанные им слова.

— Вы? — До него наконец дошло. — Вы — Локвуд?

— Присмотритесь получше, Дэвид, — сказал Фелан. — Разве не видно сходства? Глаза, скос лба. Разве он не напоминает самого Эдмунда Локвуда? Одному Богу известно, какие случайности рождения привели его в этот мир.

— Не случайности, друг мой. — Всякие следы насмешки улетучились из голоса Бердсмора. — Неужели вы удивились бы, если бы узнали, что половая активность мужской части нашего семейства — не считая определенных склонностей — не ограничивалась пределами собственной спальни? А вы не задумались, почему такого человека, как я, — богатого и ценящего то, что остальное общество может считать излишествами, — привлекло это убогое местечко Слит?

— Я с удовольствием вас послушаю, — сухо проговорил Фелан.

— Несомненно. Впрочем, мне представляется, что вся эта бессмысленная болтовня имеет для вас одну цель — выиграть время. Зачем оно вам — этого я не могу представить. Возможно, вы ожидаете, что меня вдруг одолеют угрызения совести, — нечто вроде того, что постигло моего отдаленного родственника, падшего священнослужителя, — и я брошу ружье и попрошу у вас всех прощения. Или надеетесь, что мое внимание ослабнет, и я предоставлю этому придурку, — он указал на Эша, — возможность напасть на меня. Может быть, мне покалечить его? — Он прицелился Эшу в ногу. — М-м-м? И у нас всех будет возможность побеседовать, не беспокоясь, что какой-нибудь герой прервет наш разговор.

— А его стоны нас не отвлекут? — Несмотря на страх, явные следы которого читались на лице у Эша, Фелан выдержал непринужденный тон.

— Ха! Резонно. Тогда, может быть, избавиться от него окончательно? Нет, пожалуй, не стоит. Грейс устроит истерику. Что ж, тогда встаньте на колени, мистер Эш. Пока достаточно этого.

— Сделайте, как он говорит, Дэвид, — по-прежнему непринужденным тоном посоветовал Фелан.

Эш неохотно опустился на колени. Но при этом еще чуть-чуть двинулся вперед.

Фелан приподнял свои серебристые брови:

— Ну, кажется, вы собирались намекнуть нам на вашу связь с семейством Локвудов. Который же из них завел на стороне ребенка, ставшего вашим прародителем?

Бердсмору словно доставило удовольствие ответить:

— Никто иной как Себастьян. Весьма известный — нет, нет, надо сказать, печально известный — в свое время.

— Ах, да. Как-никак член клуба Адского Пламени.

— Член? Ничуть не бывало. Преподобный сказал бы вам, если бы мог говорить. Себастьян Локвуд был учредителемклуба Адского Пламени, а сэр Френсис Дэшвуд, которому всегда приписывали эту честь — или вину -был всего лишь одним из его последователей. И позвольте добавить — никто ни в те времена, ни в нынешние не знал истинного размаха его деятельности, но, надеюсь, хотя бы вы теперь имеете о ней представление.

— Да, пожалуй, я получил некоторое представление о ней.

Фелан казался задумчивым, но Эш заметил, что он тоже сократил расстояние между собой и Бердсмором. Пока высокий человек наблюдал за Феланом, Эш оперся одной рукой о каменный пол и приподнялся на колене, как спринтер на старте. И весь напрягся, готовый выпрямиться.

— Несомненно, все они были скверной братией, — продолжал ирландец, — должен сказать, как и само семейство Локвудов. Да, действительно, шайка развратных безумцев, все до единого.

— Соблюдайте чрезвычайную осторожность в словах, — посоветовал Бердсмор.

Эш задумался над сменой тактики со стороны Фелана. Он намеренно подкалывает Бердсмора, видимо, считая, что ситуация идет к завершению и следует попытаться разоружить его? Глаза ирландца бегали туда-сюда, словно его беспокоило что-то помимо Бердсмора. Рукой Эш ощутил вибрацию и вспомнил, как прикасался к стене наверху. Не этого ли ждет Фелан? Может быть, он почувствовал, что с Локвуд-Холлом что-то должно произойти?

Ирландец, по всей видимости, не собирался останавливаться:

— А вы не думали, почему каждый потомок Локвудов рано или поздно сходил с ума? Да, мне кажется, что к нынешнему времени оно уютно устроилось у них в генах — безумие и развращенность. Так кто же оказалась та потаскушка, что спуталась с Себастьяном? Кто-то из светских дам? Нет, вероятно, какая-нибудь дешевая шлюха из города или какая-нибудь выжившая из ума беззубая деревенская карга. Впрочем, вы должны знать ответ.

— Я думаю, тебе надо держаться поскромнее, коротышка, — снова предупредил Бердсмор, поднимая ружье на уровень головы ирландца.

С потолка посыпалась пыль, отчего свечи заколыхались и задымили.

Фелан безжалостно продолжал свои провокации:

— Вы не заплатили кому-нибудь, чтобы проследил вашу генеалогию? Уверен, ваше состояние могло бы позволить нанять лучшего исследователя. Наверняка, именно так вы и выяснили своего истинного предка. Держу пари, та шлюха вела собственные записи, чтобы в будущем кое-кому было легче выявить свое происхождение. Или вы подумали, что она собиралась шантажировать Себастьяна? Вероятно, он бы просто рассмеялся ей в лицо. Или велел бы выпороть на конюшне. Какое ему дело до шлюхи и ее отпрысков? Блуд с женщиной не дает права ее ублюдкам называться Локвудами. Если бы Себастьян был сейчас жив, разве не плюнул бы он вам в лицо?

— Заткнись! -прошипел Бердсмор.

— Нет, он не позволил бы какому-то старому подонку примазаться к клану. А ведь по сути дела, вы и есть такой подонок. Просто возомнивший се6я тем, кем никогда не был и не мог быть. В своих извращениях Себастьян, возможно, был незаурядной — как вы упомянули — может быть, даже выдающейся личностью. И не поэтому ли вы так хотите сравняться, даже превзойти вашего, так сказать, родственника? А? Я прав?

Бердсмор приложил ружье к плечу. Но с улыбкой направил его в голову Грейс.

Фелан побледнел.

— Нет... не ее. Она ведь тоже Локвуд, Бердсмор. Ты не можешь убить ее.

Бердсмор с ухмылкой шагнул к Грейс, по-прежнему держа ружье у плеча.

— Ты потратил кучу времени, убеждая меня, что между нами нет родства. Да и кроме того, она давно должна была умереть, еще в детстве. Уже тогда я различил, что она не из настоящих Локвудов. Как я сказал, она оказалась слабым звеном, но его еще можно было использовать. Она никогда не стала бы похожа на своего отца. И на меня...

Он прижался щекой к прикладу.

Эш бросился вперед, но Бердсмор ожидал этого и, как только исследователь поднял голову, повернулся к нему.

Раздался выстрел, и пуля из дробовика скользнула около уха Эша. Перед его глазами возникла белая вспышка, и он почувствовал, что падает, что чувства покидают его. Ударившись об пол, он закрыл глаза, а когда открыл снова, то все в комнате качалось. Он заморгал и посмотрел снова.