Орел приземлился - Хиггинс Джек - Страница 47

Она подняла голову, побледнев, и яростно спросила:

– Что это? Что это значит?

– Ничего для маленьких девочек, – сказал он.

– А деньги?

Она подняла пачку пятерок. Девлин взял у нее саквояж, запихал обратно деньги и оружие и вставил дно. Затем открыл шкафчик под окном, вынул из него большой конверт и бросил ей.

– Десятый размер. Я не ошибся?

Она открыла конверт, заглянула внутрь, и по липу ее разлилось благоговение:

– Шелковые чулки. Настоящий шелк, две пары. Где, скажи на милость, ты их достал?

– У человека, которого я встретил в пабе в Факенхеме. Если знать, к кому обращаться, достать можно что угодно.

– Черный рынок, – сказала она, – вот чем ты занимаешься, да?

В глазах ее отразилось некоторое облегчение, и он усмехнулся:

– Что-то в этом роде. Теперь, может, ты поторопишься приготовить чай? Мне надо к шести уехать, а с мотоциклом еще придется повозиться.

Она колебалась, сжимая в руках чулки, и подошла ближе.

– Лайам, тут ведь ничего плохого нет?

– А почему должно быть? – Он нежно поцеловал ее, повернулся и вышел, проклиная себя за глупость.

Впервые он по-настоящему увидел, что совершил с этой девушкой. Пройдет чуть больше недели, и весь ее мир перевернется. Неизбежно. И все, что он мог бы сделать, это оставить ее – он вынужден будет сделать это – и нести боль в одиночку.

Вдруг он почувствовал приступ тошноты и яростно ударил по упаковочному ящику.

– А, ты ублюдок, – сказал он, – мерзкий ублюдок, Лайам.

Рубен Гарвальд открыл глазок в воротах мастерской гаража Фоггарти и посмотрел в него. По растрескавшемуся бетону двора, в котором заброшенно стояли два ржавеющих бензиновых насоса, хлестал дождь. Гарвальд быстро закрыл глазок и вернулся в помещение.

Мастерская эта, когда-то сарай, была удивительно просторной. Деревянная лестница вела на сеновал, один из углов занимала разбитая машина, но еще оставалось вполне достаточно места для грузовика-трехтонки и фургона, в котором Гарвальд с братом приехал из Бирмингема. Бен Гарвальд нетерпеливо ходил взад-вперед, иногда обхватывая себя руками. Несмотря на теплое пальто и шарф, он сильно замерз.

– О господи, ну и дыра, – сказал он. – Не видно еще этого ирландского пидера?

– Еще без четверти девять, Бен, – уточнил Рубен.

– Наплевать мне, который час. – Гарвальд повернулся к высокому здоровенному молодцу в летной меховой куртке, который читал газету, прислонившись к грузовику. – Ты завтра к вечеру протопи здесь, Сэмми, или я тебя отделаю. Понял?

У Сэмми были длинные темные бачки и холодное, довольно грозное лицо. Ответил он совершенно невозмутимо:

– Ладно, мистер Гарвальд, я об этом позабочусь.

– Лучше уж позаботься, миленок, а то я отправлю тебя обратно в армию. – Гарвальд погладил лицо. – А тебе это не понравится, а?

Он вытащил пачку «Голдфлейк», выбрал сигарету. Сэмми поднес ему спичку и улыбнулся:

– Вы козырь, мистер Гарвальд, настоящий козырь.

Рубен нетерпеливо крикнул от двери:

– Он только что завернул во двор.

Гарвальд потянул Сэмми за рукав:

– Открой дверь, и пусть ублюдок войдет.

Девлин вошел в мастерскую, впустив в нее порывы ветра и Дождя. На нем были клеенчатые гамаши, плащ, старый кожаный летный шлем и защитные очки, купленные в лавке подержанных вещей в Фэнерхеме. Лицо забрызгано грязью, и когда он снимал или сдвигал очки, вокруг глаз обнаруживались белые круги.

– Грязная ночь для дела, мистер Гарвальд, – сказал он, устанавливая мотоцикл на стойку.

– Это всегда так, сынок, – приветливо ответил Гарвальд.

Рад тебя видеть, сынок. – Он тепло пожал руку. – Рубена ты знаешь, а это Сэмми Джексон, один из моих парней. Он пригнал сюда для тебя грузовик.

В его словах чувствовался намек на то, что Джексон сделал ему большое личное одолжение, и Девлин ответил тем же, играя как всегда в таких случаях, под ирландского парня:

– Конечно и я ценю это. Чертовски здорово с вашей стороны, – говорил он, тряся руку Сэмми.

Джексон презрительно оглядел его, но выдавил улыбку, а Гарвальд сказал:

– Значит, все в порядке, мне надо поспеть еще в другое место, и не думаю, что тебе хочется тут прохлаждаться. Вот грузовик. Ну как?

Машина явно видала лучшие дни: краска местами слезла, местами облупилась, но тормоза в общем-то были в порядке, и парусиновый навес почти новый. Девлин перегнулся через борт и заметил армейские канистры, компрессор и барабан с краской, который он просил.

– Все, как ты говорил. – Гарвальд предложил ему сигарету. – Проверь, если хочешь, бензин.

– Нужды нет, мне достаточно вашего слова.

Он был уверен, что Гарвальд никаких штучек с бензином себе не позволит. В конце концов, он же хочет, чтобы Девлин вернулся на следующий вечер. Он обошел грузовик и поднял капот. Мотор казался в порядке.

– Попробуй, – предложил Гарвальд.

Он включил мотор, нажал акселератор. Как и ожидал Девлин, мотор разразился достаточно здоровым ревом. Ведь Гарвальд был слишком заинтересован узнать, что же затеял Девлин, чтобы не портить отношений и не пытаться на этой стадии дела подсунуть ему старье.

Девлин еще раз осмотрел грузовик и заметил военный номер.

– Порядок? – спросил Гарвальд.

– Думаю, да, – медленно кивнул головой Девлин. – По его виду можно предположить, что он хорошо поработал в Тобруке или другом месте.

– Вполне возможно, сынок, – Гарвальд стукнул по колесу, – но эти штуки для того и строятся.

– У вас есть документы, которые я просил?

– А как же, – Гарвальд щелкнул пальцами, – дай-ка бумагу, Рубен.

Рубен вытащил ее из бумажника и угрюмо спросил:

– Когда мы увидим цвет его денег?

– Не будь таким, Рубен. Мистер Мерфи надежен, как якорь.

– Нет, он прав, справедливый обмен. – Девлин вытащил толстый жесткий конверт из нагрудного кармана и передал его Рубену. – Вы найдете здесь семьсот пятьдесят пятерками, как договаривались.

Он спрятал в карман бумагу, которую дал ему Рубен. Гарвальд спросил:

– Ты не заполнишь этот лист сейчас?

Девлин постучал по своему носу и попытался придать лицу выражение глуповатой хитрости:

– И показать вам, куда я еду? Да нет, черт побери, мистер Гарвальд.

Гарвальд рассмеялся. Он обнял Девлина за плечи, а тот сказал:

– Если бы кто мне помог закинуть в кузов мотоцикл, я бы мог уже отправиться.

Гарвальд кивнул Джексону, который откинул задний борт и приставил к нему доску. Вместе с Девлином они ввели мотоцикл в кузов и положили на бок. Девлин запер борт и повернулся к Гарвальду:

– Значит, мистер Гарвальд, завтра в это же время.

– Приятно с тобой вести дела, сынок, – сказал ему Гарвальд, опять тряся его руку. – Открывай дверь, Сэмми.

Девлин влез на сиденье, запустил мотор и высунулся из кабины:

– Еще одно, мистер Гарвальд. Надеюсь, я не встречу на дороге военную полицию?

– Неужели я мог бы подсунуть тебе эту свинью, сынок? – Широко улыбнулся Гарвальд и постучал ладонью по грузовику. – Завтра вечером увидимся. В это же время, в этом же месте, и я привезу тебе еще бутылку ирландского виски.

Девлин уехал. Сэмми Джексон и Рубен заперли дверь. Улыбка исчезла с лица Гарвальда:

– Теперь дело за Фредди.

– А если он его потеряет? – спросил Рубен.

– Тогда ведь есть завтрашний вечер, так? – Гарвальд потрепал его по щеке: – Где полбутылки бренди, которую ты привез?

– Потерять его? – сказал Джексон. – Этого щенка? – Он хрипло засмеялся. – Господи, да он даже дорогу в туалет найти не мог, пока ему не показали.

Девлин, проехав с четверть мили, увидел за собой тусклый свет фар. Это означало, как он и ожидал, что за ним следует машина, которую он минуту назад перегнал.

Слева от него в темноте вырисовывались старая разрушенная мельница и перед ней плоский расчищенный участок. Девлин выключил фары, резко повернул, въехал на участок и остановился. Машина пронеслась вперед, увеличивая скорость. Девлин спрыгнул на землю, обошел грузовик и вывернул заднюю фару. Затем сел в кабину, вырулил на дорогу и включил фары только тогда, когда повернул к Норман-Кроссу.