Гарри Поттер и Обитель Бессмертия - akchiskosan - Страница 157

— Серый Кардинал одобрил авантюру с летающими машинами, — отозвалась мисс Булстроуд.

— Вот как? — радостно вскинулся Рон, так что и Гарри, и Гермиона дружно зашикали на него.

Гарри отлично понимал друга, ему тоже хотелось бы задать множество вопросов, однако он помнил о необходимости соблюдать осторожность. Когда-то он смотрел на вещи гораздо оптимистичнее и думать не желал, что в гриффиндорской башне найдется ученик, готовый прислушаться к Волдеморту. Теперь же его мнение о колдовской породе опустилось настолько, что Гарри, не задумываясь о низости таких подозрений, зорко выглядывал в толпе ребят, которые оборачиваются или вертятся, прислушиваются, замедляют шаг; вынужденный реально смотреть на жизнь, он не сомневался, что для Долорес Амбридж не было большой проблемой завербовать себе шпионов среди учеников.

— Да. Он считает, что машины управляемы лучше драконов, — монотонно пробубнила Миллисента. — Во всяком случае, они никого не спалят, если у них будет плохое настроение. Он хочет дать задание твоему отцу, чтобы мистер Уизли сделал еще.

То, что она говорила, Гарри определенно нравилось. А Рон, войдя в роль, нахмурился так, словно услышал от слизеринки нечто невыразимо отвратительное, что собственно и следует слышать от слизеринки.

— Мне не нравится то, — продолжала Миллисента, — что он собирается вас, ну и нас тоже, попросить испытывать эти машины. Малфой очень доволен, а вот я не понимаю!

«От тебя и не требуется», — подумал Гарри, но дипломатично промолчал.

— С каких это пор ты судишь решения Серого?.. — Рон вовремя осекся, но зато успел высказать то, что, по всей видимости, действительно думал.

Глаза Булстроуд недобро сверкнули.

— Я считаю, это неразумно! — отчеканила она и ускорила шаг, благодаря чему первой перешагнула порог класса защиты от темных искусств.

Но Рон был слишком воодушевлен, чтобы всерьез интересоваться мнением Миллисенты или беспокоиться по поводу ее неудовольствия. Она тоже, явно, не очень переживала, когда заняла место у окна рядом с Паркинсон. Гриффиндорцы проследовали, как всегда, в конец класса. Кинув сумку на парту, Рон мечтательно зажмурился.

— Я с удовольствием снова сяду за руль, — признался он.

— Ну, если Серый Кардинал так считает… — задумчиво произнесла Гермиона.

Гарри уже не раз отмечал, что с тех пор, как Малфой познакомил ее с Кардиналом, она относится к распоряжением последнего с большим доверием, даже если они ей, вот как сейчас, бесспорно, не нравятся. Это интриговало, и Гарри, не особо рассчитывая на успех провокации, все же решился поддеть ее, когда вечером они конспектировали в общей гостиной.

— А что, он и правда такой умный? — спросил он, всячески выказывая свои сомнения в данном вопросе.

Но Гермиона не посчитала нужным что-то для него придумывать.

— Гарри! Ты же знаешь, я не могу ответить, — упрекнула она.

То же самое она повторила и позднее, в гостиной, когда Рон, в свою очередь, решил попытать счастья.

— Да уж, — заметила Джинни. — И ты туда же. Оберегаешь инкогнито этого солидного господина!

Гарри в числе прочих прервал свои занятия, изумленно уставившись на Джинни. Он не очень понимал, какая муха ее укусила, и тем более ничего не понял, заметив, что Гермиона как будто бы сильно смутилась.

— Не стоит о нем так говорить, — тем не менее, с вызовом произнесла староста девочек.

— Я не о нем, а о тебе, — не без ехидства ответила Джинни. — Нет, и о нем тоже, конечно. Но ты стала слишком лояльной ко всяким непонятно кому нужным тайнам.

— Прекрати немедленно! — отрезала Гермиона, заливаясь краской.

Казалось, она вот-вот встанет и уйдет. Гарри тоже возмутился; он не ожидал, что Джинни зайдет так далеко. Да, ему было очень важно узнать, кто возглавляет Ордена, но ему вовсе не нужна была такая поддержка. Сам он никогда не стал бы намекать, что Гермиона изменилась в худшую сторону и обманывает друзей из-за того, что прогуливается под руку с Драко Малфоем. Он считал себя обязанным что-нибудь сказать, а не сидеть тут безмолвным свидетелем вместе со всеми.

— Знаешь, Джинни, — заговорила Гермиона, отчего румянец на ее щеках разгорелся еще жарче, — я думаю, ты должна с уважением относиться к Серому Кардиналу, если хочешь когда-нибудь вступить в Орден Феникса.

И она принялась строчить свой реферат, словно больше на свете ничего не существовало. Джинни не нашлась, что возразить; зато разозлилась. Гарри не находил слов, чтоб ее успокоить; и не то, чтобы он совсем этого не хотел, но все же ему казалось, что Джинни достаточно взрослая, чтобы не создавать подобных ситуаций.

— Ты того, слишком, — пробормотал Рон.

Глава 28. Дар Хельги и новая вылазка

На фоне возросшей активности Долорес Амбридж постепенно расцветала предэкзаменационная истерия. Теперь помощница директора чаще всего сидела в библиотеке и наблюдала, кто какие книги берет и как часто. Еще Амбридж завела моду заходить во все классы и отмечать, кто присутствует. Учителя старались каждый урок проводить повторения пройденного, и ученики не могли не заметить, что в случае появления в классе помощника директора они с ходу начинали говорить совсем другое, чем минуту назад.

— Как мне все это надоело! — возмутился Гарри. — И почему кому попало позволяется командовать «Хогвартсом»? Поневоле хочется бросить все это и заняться, наконец, настоящим делом.

— Гарри! Ты обязательно должен присутствовать на каждом экзамене! Или ты уже не хочешь стать аврором? — сурово спросила Гермиона.

Подобной постановки вопроса Гарри не ожидал. Сразу вспомнилось, что ему уже повезло однажды: когда Снейп ушел с преподавания зелий, что позволило Гарри взять их на ТРИТОН. Он и в самом деле стремился стать аврором, и не хотел думать о том, что ради этого стоит подумать и об экзаменах. Гарри хотел бы возразить подруге, что в случае нападения Волдеморта он не станет выбирать, но это выглядело бы, как позерство. Поколебавшись между настоящим и будущим, Гарри все же, не без злости на Гермиону, признал, что она права.

— Плохо, что у меня больше всех экзаменов, — сказал он.

— Уж ты-то точно их все будешь сдавать, — констатировал Рон.

— Знаешь, если возникнет необходимость, я сумею отказаться от чего угодно! Даже от трансфигурации, — с достоинством произнесла Гермиона, но в конце голос ее дрогнул.

Да, экзамены нельзя было ни отменить, ни перенести. Эрни Макмиллан очень переживал из-за ТРИТОНов, поскольку ему для карьерных планов требовались высокие оценки. А вот слизеринцы демонстративно пренебрегали подготовкой и держались так, словно их это вообще не волнует. Малфой и вовсе не скрывал, что нет смысла стараться, ведь в Министерство его теперь с любыми оценками не возьмут. Зато он нашел другой способ бахвалиться:

— Я тщательно изучу научные труды моего деда, а когда сделаю великое открытие, про мои оценки никто не вспомнит, — полагал он.

Невзирая на то, что нес он вздор, поглядывали на него, между прочим, уважительно. С тех пор, как по школе поползли слухи о его татуировке, благодаря фантазии любопытствующих школьников превратившейся в несколько татуировок самого разного вида, личность Малфоя-младшего приобрела некий таинственный ореол героизма. Рона это раздражало.

— Он постоянно пытается соперничать с тобой, Гарри, не в квиддиче, так по-другому, — ворчал он.

— Нет, Малфой вовсе не хотел, чтобы люди знали о зеленом драконе, — возразила однажды Гермиона. — Из-за этого его мать очень переживает, что подумают о нем все эти чистокровные снобы, с которыми они водятся.

— Она, наверное, вообще не хотела, чтобы он делал татуировку, — предположила Парвати.

— Ну, лучше так, но на свободе, — усмехнулся ее словам Гарри. — Он сделал это, чтобы обмануть Уизенгамот, и, по-моему, они вместе придумали этот план. Пусть хвастается, вообще-то мне не жалко.

Гарри никогда не слышал, чтобы кто-нибудь из друзей это обсуждал, но с тех пор, как слизеринцы присоединились к Д.А., настроения в группе борцов с Волдемортом неуловимо, но существенно изменились. Как будто бы каждый, включая самых правильных ребят вроде Эрни Макмиллана, подхватил вирус, от которого в душе воспаряло восхитительное, порой пугающее ощущение вседозволенности и хулиганства. Нечто подобное Гарри чувствовал и раньше: в компании близнецов Уизли, с ними как будто нет никаких ограничений, и все возможно. Гарри и до сих пор не испытывал особых угрызений совести, нарушая правила, но теперь, имея возможность чаще наблюдать за тем же Малфоем и другими слизеринцами, для которых это было вообще естественно, ему становилось не по себе. Сразу вспоминался суровый вердикт распределяющей Шляпы, утверждавшей, что он отлично вписался бы в «Слизерин».