Гарри Поттер и Обитель Бессмертия - akchiskosan - Страница 205

— Луна их всех ни капельки не испугалась, — сказал Рон. — Я бы не смог так их успокоить. А Луна даже предложила нам всем вместе немного покататься!

— И что, согласились? — спросил Гарри.

— Пока нет, но папа считает, что можно это вскоре устроить. А мама сказала, что Луна очень милая.

— Луна замечательная, — с искренней теплотой в голосе согласилась Гермиона.

Ее собственные так называемые сердечные дела пошли на поправку куда позже. Пусть Драко и принял некоторое время назад человеческий облик, он долго не приходил в себя, а Рон справедливо, но так, чтобы не услышала дежурившая около сына Нарцисса Малфой, заметил, что в образе хорька ее сынок гораздо симпатичнее.

Тот момент, когда Малфой очнулся, мадам Помфри, должно быть, забыла не сразу. Пэнси, помогающая ей, рассказала, что он внезапно открыл глаза и отчетливо произнес: «Голова».

Не в правилах школьного фельдшера было долго пугаться, тем более что леди Нарцисса тотчас бросилась к сыну, а ее объятия пока еще были ему противопоказаны.

— Что, дорогой? — залопотала миссис Малфой.

— Голова Кричера, — слабым голосом пояснил Драко. — Он хотел, чтобы ее прибили в фамильном доме. Пусть кто-нибудь спустится за ней в подземелья.

Поначалу мадам Помфри подумала, что после травмы у ее пациента неладно с мозгами. Гарри на ее месте бы подумал то же самое. Но Гермионе все это неожиданно показалось трогательным.

— Все-таки со стороны Драко это проявление благодарности Кричеру, пусть и своеобразное, — рассудила она. — Даже при таком воспитании он может отнестись к эльфу по-человечески! А представьте, как все станет замечательно, если создать правильные законы!

Просьба выздоравливающего не осталась не уваженной. Серый Кардинал с помощью портшлюса лично посетил Тайную комнату, и перенес наверх тела Кричера и Винки, хотя никто, начиная с Рона, не верил, что он спускался туда именно за ними.

— Ему просто хотелось взглянуть на Тайную комнату, а ради этого чего не сделаешь, — философски рассудил Рон. — Мне вот интересно, Малфой собирается Кричеру собственноручно голову рубить?

Когда трое гриффиндорцев после этого наведались в больничное крыло, то застали Плаксу Миртл рядом с Драко. При виде Гарри прозрачная барышня просияла, но затем сурово поинтересовалась, не собираются ли они утомлять ее любимца дурацкими вопросами.

— Я тоже рад тебя видеть, — улыбнулся ей Гарри, чем, кажется, смягчил привидение.

Как оказалось, утомляющими чудовищами были авроры, которые, невзирая на протесты мадам Помфри, приходили по долгу службы и спрашивали, разумеется, всех, не только Драко. Малфой сказал, что относительно Маклагена не мог рассказать всего, о чем очень сожалел, и вообще находился в скверном расположении духа.

— Темный лорд специально разделил нас, чтобы мы соперничали, я даже не знаю, какие именно задания он получал. Если бы он не попался, Мерлин, кто бы его уличил? — Малфой с вызовом поглядел на то, как Гермиона недоверчиво покачивает головой. — Только не начинай про неизбежную справедливость! Вот Дигорри был отличным парнем, а жив Маклаген.

— Полегче, Малфой, — попросил Гарри, и тон его голоса заставил встревожено взвиться над кроватью Плаксу Миртл.

— Полегче? — фыркнул тот. — Если бы не Кардинал, Министерство бы с нами иначе разговаривало.

После этого Гарри не решился рассказать ему про короткий список претендентов на орден Мерлина.

Что касается матери Забини, то почтенная Клитемнестра Сайрус тоже наведывалась каждый день и ужасаниями, возмущениями, причитаниями и прочими выражениями заботы довела бы своего сына до буйного помешательства, если бы не страх перед бесцеремонной Паркинсон и мадам Помфри, которые то и дело выгоняли ее. Но Сюзан Боунс у озера рассказала гриффиндорцам, что Ханна пожаловалась ей.

— Отец Ханны пришел навестить ее, и был так шокирован! Даже в палате девочек слышно, как эта ведьма обвиняет Забини в том, что он надумал драться с оборотнем, — сказала она. — Как будто это что-то может изменить!

— И все равно зря он это, — поддержал заботливую мать справедливый до занудства Захариас Смит, заслужив укоризненные взгляды одноклассников. — Понятно, что оборотень угрожал ему, но он должен был…

Они вшестером, с Джинни и Луной, расположились под деревом, спасаясь от жары, но не имея сил оставаться в замке в такой чудесный день. И до того, как к ним, услышав Сюзан, присоединился справедливый Захариас, Гарри успел подумать, что, пожалуй, такие моменты останутся в его душе как лучшие воспоминания о школе. Озеро было чистым, небо — безоблачным, лес со стороны казался совершенно безобидным. Даже не верилось, что совсем недавно здесь, на этом самом месте, не было ничего похожего на безмятежность.

Смит рассказал, что столкнулся с Забини в совяльне в тот самый день, накануне штурма «Хогвартса», когда Гарри ходил в Запретный лес, к кентаврам. Захариас обратил внимание, что на конверте, который Забини держал в руках, не решаясь привязать к лапке совы, не было адреса, только наверху было нацарапано что-то, судя по всему имя адресата, и Смит заметил только начальную букву «Ф», поскольку остальное Забини зажимал пальцем. Естественно, Смит ну никак не мог не указать слизеринцу на то, что конверты так не подписывают, и поинтересовался, почему тот так напряжен и вообще ведет себя странно.

«Да вот надо послать ответ, — прошипел тот сквозь зубы и вдруг, совершенно без всякой логики, разорвал письмо. Смутившись и заявив, что отвечать, в общем, не так уж обязательно, слизеринский староста поспешно покинул совяльню.

К чести Захариаса, правильные подозрения зародились у него сразу, но он не успел поговорить с Блезом, который после ухода из совяльни стал избегать его, и не решился поделиться своими подозрениями с кем-то еще, кто, возможно, мог бы на Забини повлиять.

— Это не помогло бы, — успокоила одноклассника Сюзан. — Забини говорит, что он хотел все это закончить, и ему надоело.

— Я понимаю, мне бы тоже надоело, — согласился Рон и, когда Луна согласно кивнула, уши его постепенно стали приобретать багровый оттенок.

Отводя внимание на себя, Гермиона заговорила о том, что учителя очень нервничают, поскольку никак не могут начать экзамены на младших курсах.

— Фадж обещает, что со дня на день, а сам, кажется, ждет распоряжения от Министерства, — проинформировала староста девочек.

Через пару дней она попросила друзей составить ей компанию. Ей нужно было сходить в больничное крыло, потому что Малфой выписывался.

Гарри не очень понимал, почему это важное событие должно происходить непременно в присутствии Гермионы. Она тоже этого не знала, сказала только, что мадам Помфри просила ее об этом.

— Вообще, там будет много людей, Ханна выписывается тоже, и весь «Хуффульпуфф» придет ее забирать, — сказала она.

В палатах действительно толпился народ. Мадам Помфри при виде троицы сурово кивнула и, приказав ждать возле ширмы, отправилась в палату. Обратно она вернулась в сопровождении Драко, его слизеринских приятелей и миссис Малфой. За это время Гарри успел пожать несколько рук, в том числе и мистера Эббота, который с таким восхищением разглядывал его, что гриффиндорец смутился. Впрочем, фельдшер быстро перевела все внимание на себя.

— Что же, сейчас я Вас проинструктирую, как впредь избегать подобных проблем со здоровьем, — заявила мадам Помфри.

Она кивнула на стулья, куда сели Малфой и его мать. И — началось.

То обстоятельство, что Драко превратился в хорька, фельдшер подвергла самому суровому порицанию. Миссис Малфой была изумлена и напугана, что ее сын пошел на такой риск.

— Мне только дважды и удалось превратиться, — оправдывался он. — В Тайной комнате и в Отделе Тайн, ну, когда Нимфадора сражалась с тетей Беллатрикс.

Но упоминание о том случае только расстроило миссис Малфой.

В глубине души Гарри, пожалуй, было приятно, что старого школьного недруга ругают за то, что у него самого не получилось. Только ради этого стоило придти встречать его из госпиталя. Мадам Помфри продолжала перечислять, почему это рискованно и неразумно, а мать Драко с сожалением покачивала головой, и эта ее покладистость, должно быть, смягчила мадам Помфри. Во всяком случае, она не повышала голоса, так что ребята из «Хуффульпуффа» даже стали прислушиваться, но вряд ли смогли что-то разобрать. В итоге фельдшер категорично постановила: