Гарри Поттер и Обитель Бессмертия - akchiskosan - Страница 86

— А Пэнси Паркинсон временами начинала грызть ногти! — сообщила Гермиона.

Не в первый раз за этот год Гарри пожалел, что гриффиндорский стол расположен так далеко от слизеринского. Так легче было бы за ними наблюдать.

— Что сказали в Ордене? — спросил он Гермиону.

— Тонкс говорит, они этим уже занимаются, — последовал ответ.

— Это не ошибка, не фальсификация? — пожелал лишний раз убедиться Гарри.

— Нет. Нимфадора говорит, на днях, скорее всего, будут собирать Уизенгамот по этому поводу, — ответила Гермиона. — Говорит, мы нашли вполне достоверное доказательство.

Долго пересказывать Гермиона не могла, ей нужно было идти на дежурство. Зато вместо нее внимания Гарри потребовали одноклассники из «Гриффиндора», а также Колин Криви. Они остались при нем после ухода Гермионы, как раз, когда они с Роном планировали попробовать разделаться с трансфигурацией. Невиллу явно неловко было находиться в их компании, когда Симус категорично заявил, что они хотели бы знать больше.

— Про те организации, на которые ты опираешься, когда есть проблемы, и вообще про все, вроде твоей мантии. А то, знаешь ли, когда всплывают всякие факты, а ты стоишь рядом и ничего не понимаешь, как будто вообще ни при чем, становится как-то неуютно, — пожаловался он.

— Вы подслушиваете, как я общаюсь с Орденом? — попытался возмутиться Гарри.

— Мы не подслушиваем, а слышим, — последовал лаконичный ответ.

«Будь по-вашему», — мгновенно решил Гарри. В другое время он, возможно, не поступил бы так, что называется, в полном объеме. Но злость на себя за то, что он, как оказалось, долгое время ошибался, и вид Рона, пришибленного близким соседством с Лавандой, привели его к согласию вспомнить мрачные страницы своей биографии.

— Знаете, — заговорил он, — еще когда я стал участником Тремагического турнира, это было не просто так…

В процессе Гарри неожиданно почувствовал, что, в целом, ему нравится быть хорошим рассказчиком. Во всяком случае, таким, которого слушают, раскрыв рот. Порой ему самому не верилось, что все это с ним происходило, что-то вспоминалось не сразу. Конечно, по ходу повествования то и дело всплывали неприятные эмоции, к тому же, он не всегда считал нужным придерживаться хронологии, перескакивая с битвы с василиском на прошлогодние занятия в кабинете Дамблдора, где он, собственно, и увидел впервые Марвина Гаунта.

Его постоянно перебивали.

— Значит, Дамблдор проводил эти уроки лично для тебя? — с восторгом выдохнул Колин, а Дин скептически фыркнул.

— Да, — ровно произнес Гарри. — И если кто считает, что это привилегия для любимчика, я охотно поменяюсь с тем местами. Надо?!

В общем, Гарри было, что рассказать. Он не заметил, как время перевалило за полночь, и невольно дернулся от сквозняка, вызванного тем, что портрет Полной дамы отъехал в сторону. Он сразу вспомнил, что Гермионе пора возвращаться, и та сразу же влезла в гостиную.

— Ты где так задержалась? — псевдо-радушно спросила Гермиону Лаванда. — В библиотеке?

Гарри, приветствующий подругу рассеянным кивком, не собирался ни о чем ее расспрашивать. Но, даже мельком скользнув по ней взглядом, даже не поняв, какая именно странность зацепила его, он невольно насторожился и уже специально воззрился на нее.

Гермиона не обратила никакого внимания на тон Лаванды, вообще на ее слова, поскольку была здорово взбудоражена чем-то, недавно с ней произошедшим. Ее глаза все еще были широко распахнуты, она шевелила губами, покусывая нижнюю, так, словно продолжала в своей голове незаконченный разговор. При том Гермиона так прочно увязла в собственных мыслях, что как будто еще не вполне осознала, что вернулась в гостиную «Гриффиндора». Гарри немедленно захотелось знать, чем же так потрясена всегда спокойная, рассудительная Гермиона.

— Ты зачем перекрасила себе половину волос? — не унималась Лаванда.

Это замечание дошло до сознания Гермионы, и она принялась перебирать свои локоны, среди которых, действительно, обнаружилось несколько совершенно прямых прядей цвета воронова крыла. Гермиона тут же вынула палочку, беззвучно пробормотала заклинание, направив себе прямо в голову, и все волосы сделались такими, как всегда.

— Удивительно! — Лаванда словно приглашала других полюбоваться на происходящее, почти не скрывая насмешки. — Ты — и вдруг стала экспериментировать со своей внешностью? И кого, если не секрет, очаровываем?

Гермиона фыркнула; она явно начинала раздражаться оттого, что ей мешают думать.

— Вовсе нет! — буркнула она. — Это маскировка!

— Отличная идея! — одобрил Гарри. С одной стороны, он и правда так думал, с другой — считал необходимым предотвратить выяснение отношений между девушками. — А от кого ты конспирировалась?

— Ни от кого. Просто тренировалась, — буркнула Гермиона. — А вы почему еще не спите?

— Так, разговариваем, — мягко, сочувствуя ей, ответил Невилл. — А ты — что-нибудь интересное с тобой произошло? Ты какая-то странная, — добавил он, словно извиняясь.

Гермиону передернуло, и она во весь рот, неестественно, через силу зевнула.

— Нет, — сказала она.

— А кого ты видела? — потребовала Лаванда.

Гермиона откинулась в кресле.

— Да так, никого особенно, — пробормотала она. — Ну, Малфоя видела…

— Подождите! — взвился Рон и, подскочив, бросился к Гермионе. К изумлению собравшихся, встряхнув ее хорошенько, он спросил с неожиданной суровостью: — А ты, случаем, не под заклятием Подвластья?

Как в замедленной съемке, Гарри наблюдал, как все присутствующие автоматически потянулись за палочками. Но он знал, они ничем не смогут помочь Гермионе; он и сам не знал, как снимать заклятье Подвластья. Гарри возблагодарил Мерлина за то, что на свете существует Орден Феникса, куда он может обратиться, а еще — за то, что он так кстати объяснил присутствующим, что надо обращаться именно туда, и теперь никто ничему не станет удивляться.

— Что за чушь? — возмутилась, сразу взбодрившись, Гермиона. Однако рука Гарри уже нащупала сигнальное зеркало.

Глава 16. Планы вокруг Рождества

— Не понимаю, как вам могло такое в голову прийти! — негодовала Гермиона на следующее утро. — Мерлин, я просто устала и хотела спать, а вы!..

Гарри пережил утомительную ночь. На его зов незамедлительно явилась профессор МакГонагол, чуть позже — кто-то из охраняющих замок авроров. Часам к трем стало ясно, что, если Гермиона что и скрывает — а Рон остался в этом убежден — то исключительно по своей воле. Подвластье на нее никто не накладывал.

С одной стороны, было очень обидно, что все эти хлопоты напрасны, с другой — неудобно перед Гермионой. А она, не выспавшаяся и злая, все же настояла на том, чтобы все шли на уроки, и разошлась до того, что пригрозила даже Лаванде.

— Я — староста школы! — заявила она. — И мигом сообщу профессору МакГонагол.

— А она уже знает! — не смутилась Лаванда.

Происшествие с Гермионой очень быстро стало достоянием членов Д.А. и вызвало среди них настоящую волну паники.

— Я совсем забыл, что можно попасть под заклятье Подвластья, — удрученно заметил Майкл Корнер. — Интересно, а в облике зверя оно тоже будет на меня действовать?

На это Гермиона только фыркнула, что до настоящего превращения ему еще очень далеко, а укреплять свою волю и способность к сопротивлению необходимо в любом случае. Подозрение друзей, что она не в себе, сделало ее крайне раздражительной. В этом состоянии она находилась несколько дней, находя утешение только в работе над переводом Манифеста бессмертия, когда, практически одновременно, произошло еще два события.

После Хеллоуина Терри Буту удалось, наконец, переговорить с глазу на глаз с Теодором Ноттом. О результатах попытки переманить слизеринца он рассказал на очередном собрании Д.А., после того, как будущие анимаги поделились своими впечатлениями от тренировок. Гарри, хотя ему и было стыдно это признавать, почувствовал некое злорадство от того, что особых результатов ни Рон, ни Майкл пока не достигли. И все же слушать Бута было ему гораздо приятнее.