Последнее Правило Волшебника, или Исповедница. Книга 1 - Гудкайнд Терри - Страница 75

По пути она пыталась искать ягоды, но осень уже давно закончилась, и найти ничего не удалось. Однажды ей попалась дикая яблоня. Яблоки были хотя и вялые, но выглядели так, что могли оказаться вполне съедобными, однако она точно знала, что красные плоды есть нельзя. Красные были ядовитые. И, несмотря на голод, она предпочла ограничиться вяленым мясом и сухими хлебцами – потому что не хотела отравиться.

Рэчел тихо сидела некоторое время, пожевывая вяленое мясо и глядя в огонь. И прислушивалась ко всему, что могло оказаться в темноте, окружающей костер. Она не хотела оказаться застигнутой врасплох голодным животным, которое сочтет ее вполне подходящей пищей.

Когда же она подняла взгляд, то обнаружила, что по другую сторону костра прямо перед ней стоит женщина.

У Рэчел сперло дыхание. Она попыталась отползти назад, но как раз за ее спиной находилась каменная стена. Тогда она решила, что при необходимости может ускользнуть в сторону, и на всякий случай схватила нож.

– Пожалуйста, не пугайся.

Рэчел показалось, что это самый приятный, самый ласковый голос, какой она только слышала в своей жизни. Однако она не была так глупа, чтобы попадаться на благозвучную речь.

Она пристально посмотрела на женщину, пытаясь решить, что делать, в то время как женщина разглядывала ее. Она не выглядела угрожающей. И не делала ничего, что могло показаться недружелюбным. Хотя появилась среди глухого, необитаемого места.

В ней было что-то такое, что выглядело слегка знакомым. Ее приятный голос все еще звучал в сознании Рэчел. Женщина была довольно симпатична, у нее простые подстриженные светлые волосы, руки свободно свисают, ладони сложены впереди, пальцы свободно переплетены вместе. На ней простая льняная одежда, доходящая до земли. Шаль, наброшенная на плечи, окрашена хной в красно-коричневый тон.

В скромном платье она выглядела скорее как простолюдинка, а не женщина из высшего общества. Живя во дворце в Тамаранге, девочка много узнала о знатных дамах. Таким, как Рэчел, титулованные особы обычно доставляли только неприятности.

– Могу я присесть и разделить с тобой тепло этого костра? – спросила женщина голосом, который пленял Рэчел каждым словом.

– Нет.

– Нет?

– Нет. Я не знаю тебя. Держись подальше отсюда.

Женщина слегка улыбнулась.

– Ты уверена, что не знаешь меня, Рэчел?

Рэчел сглотнула. По ее рукам забегали мурашки.

Улыбка стала чуть шире – и в ней не было ни коварства, ни искусственности, а лишь мягкосердечие и отзывчивость. И глаза женщины тоже светились мягкостью, создавая впечатление, будто они никогда не могли источать зло. Тем не менее это никак не уменьшило опасений Рэчел. В прошлом ее, бывало, обманывали привлекательные и миловидные дамочки.

– Ты не хочешь съесть чего-нибудь другого, вместо походной сухой пищи?

– Мне и так неплохо, – ответила Рэчел. – Я хотела сказать, что ценю ваше предложение, это очень любезно с вашей стороны, но мне и так хорошо, благодарю.

Женщина наклонилась и подняла что-то, лежавшее на земле сзади нее. Когда она выпрямилась, Рэчел увидела, что это связка небольших форелей.

Женщина подняла их повыше.

– В таком случае, можно я просто воспользуюсь твоим огнем, чтобы приготовить их для себя?

Рэчел с трудом попыталась сообразить. Ей необходимо спешить. И это, похоже, все, на чем следует сосредоточить внимание, – ей необходимо спешить. Но, расположившись здесь на стоянку, она все равно не могла спешить. Она не покинет это место, пока не наступит рассвет.

– Думаю, ты вполне можешь приготовить свою рыбу на этом огне.

Женщина вновь улыбнулась. На эту улыбку отозвались какие-то струны в сердце Рэчел.

– Спасибо. Я не доставлю тебе никаких неприятностей.

Она повернулась и в одно мгновение исчезла в ночи.

Рэчел не имела представления, куда она отправилась или почему. Связка рыб все еще лежала неподалеку. Рэчел продолжала сидеть, прислушиваясь к темноте, в то время как костер шипел и потрескивал. Она крепко сжимала в руке нож и напрягала слух, стараясь уловить в окружающей темноте какой-либо признак еще кого-то.

Вернувшись, женщина принесла с собой охапку больших кленовых листьев, некоторые из которых оказались покрыты толстым слоем вязкого ила. Присев на корточки и занявшись приготовлением рыбы, женщина не произнесла ни слова. Она завернула каждую в чистый кленовый лист, затем обмазала вязким илом и завернула в еще один лист. Соорудив таким способом с помощью ила что-то типа формы для запекания, она осторожно поместила рыбу на огонь.

Все это время Рэчел наблюдала за ней. Было трудно не делать этого. Рэчел никак не удавалось оторвать взгляд от этой женщины. В ней было что-то такое, что заставляло девочку испытывать боль от страстного желания быть рядом с ней. Тем не менее чувство осторожности не позволяло этого делать.

А кроме того, она спешила.

Женщина отошла на несколько шагов, вероятно, чтобы не тревожить Рэчел, и уселась на земле, подобрав под себя ноги, собираясь ждать, когда будет готова ее рыба. В холодном ночном воздухе пламя весело плясало, выбрасывая вверх искры всякий раз, когда дерево «стреляло». Время от времени женщина грела руки, протягивая их к огню.

Рэчел с трудом старалась не думать о рыбе. Она пахла восхитительно. Уже можно было представить, какой у нее удивительный вкус. Но девочка уже сказала, что ничего не хочет.

А затем Рэчел осознала, что на один из заданных вопросов так и не получила ответа.

– Откуда ты знаешь мое имя?

Женщина пожала одним плечом.

– Должно быть, его прошептали мне на ухо добрые духи.

Рэчел подумала, что глупее ничего в жизни не слышала. Не удержавшись, она хихикнула.

– Говоря по правде, – сказала женщина уже более серьезно, – я помню тебя.

Мурашки моментально вернулись.

– По замку в Тамаранге?

Женщина покачала головой.

– Нет. Раньше.

Рэчел нахмурилась.

– По приюту для сирот?

Женщина едва слышно вздохнула, подтверждая это. Внезапно она стала печальной.

Они вместе наблюдали, как кружилось и подрагивало пламя и отбрасывало свет на невысокую каменную стенку и прислоненные к ней сосновые ветви. Издалека доносился долгий одинокий вой койота. Всякий раз, когда завывал койот, Рэчел радовалась тому, что у нее есть огонь. Без костра она могла бы запросто стать добычей для волков и других хищников.

Где-то неподалеку попискивали и жужжали крупные насекомые, мотыльки кругами носились через освещенное пространство. Искры крутились и поднимались в ночное небо, словно намеревались соединиться со звездами. Все это убаюкивало Рэчел.

– Думаю, рыба уже готова, – сказала женщина бодрым голосом.

Она стремительно подалась вперед и, пользуясь палкой, выкатила из огня импровизированную духовку. Развернув листья, она извлекла находившуюся внутри рыбу. Та была горячей и поблескивала чешуей.

Женщина отломила кусок и попробовала – и даже простонала от восторга, настолько рыба оказалась хороша на вкус.

После этого она отломила часть небольшой форели, положила на кленовый лист и предложила это Рэчел. Та продолжала сидеть, уставившись на протянутую к ней руку. Она ведь уже сказала этой женщине, что не хочет рыбы.

– Спасибо, но у меня есть своя еда. Это ваша рыба.

– Глупо. У меня рыбы больше, чем мне нужно. Прошу тебя, съешь кусочек вместе со мной. В конце концов, я ведь пользовалась огнем, над разведением которого трудилась ты, и это самое малое, что я могу дать взамен.

Рэчел не сводила глаз с соблазнительно выглядящей рыбы на кленовом листе на ладони женщины.

– Ну, если вы так считаете, то я, пожалуй, возьму.

Женщина улыбнулась, и мир вдруг превратился в самое прекрасное место. Рэчел подумала, что такая улыбка должна быть у матери – наполненная простым восторгом от чуда самой жизнью.

Она старалась не есть рыбу с чрезмерной жадностью. И то, что та оказалась слишком горячей, помогало Рэчел не торопиться. Это, и еще мелкие острые косточки. Было так здорово есть горячую еду, что ей хотелось кричать о радости. Когда она наконец покончила с рыбой, женщина протянула ей другую. И Рэчел взяла ее без малейших колебаний. Ей было необходимо поесть. Она уговаривала себя, что ей нужно быть сильной, чтобы поскорее завершить путь. Нежная рыба растопила острые муки голода, поселившиеся где-то в самой глубине желудка, рассеяла боль. Рэчел съела еще четыре рыбины, прежде чем ощутила, что наелась.