Последнее Правило Волшебника, или Исповедница. Книга 1 - Гудкайнд Терри - Страница 77

Рваный разрез по линии волос в правой части лба Никки все еще кровоточил. Скользящий удар увешанного кольцами кулака Джеганя сорвал здесь лоскут кожи. Кэлен взяла небольшой кусок ткани, свернула его и осторожно прижала к ране на лбу Никки, подгоняя на место кусок кожи и прижимая его, чтобы остановить кровь. Ткань в считанные минуты пропиталась кровью. При всем ее стремлении чем-то помочь, Кэлен не могла придумать ничего другого, как попытаться частично остановить кровь и предложить еще глоток воды.

Рана от золотого кольца, проделанная в нижней губе Никки, все еще сочилась, от нее шел кровавый след по подбородку и шее, но была не такой серьезной, как рана на лбу, и Кэлен не пыталась делать с ней что-то.

Она осторожно убрала прядь светлых волос с лица Никки.

– Мне так жаль, что он сделал это с тобой.

Никки слабо кивнула, ее подбородок подрагивал, когда она глотала слезы.

– Я так хотела остановить его, – сказала Кэлен.

Тыльной стороной пальца Никки смахнула слезу, бежавшую по щеке Кэлен.

– Ты все равно ничего не смогла бы сделать, – сумела проговорить она. – Ничего.

Голос ее был очень слабый, но, несмотря на это, сохранил все то же вкрадчивое обаяние, как и прежде. Этот голос полностью соответствовал всему остальному в ней. Кэлен никогда не заподозрила бы, что такой красивый голос мог выражать то праведное презрение, которое она продемонстрировала Джеганю.

– Никто из нас ничего не может сделать, – прошептала Никки, закрывая веки. – За исключением, может быть, Ричарда.

Кэлен с минуту изучала голубые глаза женщины.

– Ты действительно думаешь, что Ричард Рал может что-то сделать?

Никки улыбнулась, скорее самой себе.

– Извини, я не думала, что произнесла последние слова вслух. А где же Джегань?

Кэлен проверила – и убедилась, что рана на голове Никки, которую она зажимала куском ткани, перестала кровоточить.

– Разве ты не слышала, как он ушел? – спросила она, убирая пропитавшуюся кровью ткань.

Никки покрутила головой из стороны в сторону, показывая, что не слышала. Кэлен подняла мешок с водой, задавая безмолвный вопрос. Никки кивнула. Она вздрогнула, пытаясь сделать глоток, но все же справилась с этим.

– Ну, – сказала Кэлен, когда Никки закончила пить, – кто-то позвал его снаружи. Он подошел к выходу, и они там тихо беседовали. Я не все расслышала, но, похоже, он сообщил, что они что-то нашли. Джегань вернулся, чтобы одеться. По тому, как он одевался, было ясно, что он спешит взглянуть на находку. И велел мне оставаться на том месте, где я сижу.

Затем он оперся одним коленом на кровать, наклонился над тобой и прошептал, что сожалеет.

Никки не смогла сдержать смех, который тут же оборвался, когда она вздрогнула от боли.

– Он не способен испытывать жалость ни к кому, кроме себя.

– Не могу возразить, – сказала Кэлен. – Но, во всяком случае, он обещал прислать сестру, чтобы та лечила тебя. Он провел рукой по твоему лицу и вновь повторил, что сожалеет. Затем осмотрел тебя с беспокойством. Склонился чуть ниже и сказал: «Пожалуйста, не умирай, Никки». После чего бросился к выходу, еще раз приказав мне оставаться на месте.

Не знаю, как долго он будет отсутствовать, но предполагаю, что в любую минуту может прийти сестра.

Никки кивнула, и по ее виду нельзя было сказать, что вопрос лечения сколько-то ее беспокоит. Кэлен поняла это так, что Никки предпочла бы скользнуть вечный мрак смерти, чем сталкиваться с тем, что станет теперь ее повседневной жизнью.

– Мне ужасно жаль, что он поймал тебя, но ты не представляешь, как это приятно – когда рядом есть кто-то, способный видеть меня, и при том этот кто-то – не с ними.

– Могу только вообразить, – сказала Никки.

– Джиллиан сказала, что уже видела тебя раньше. С Ричардом Ралом. Она рассказывала мне кое-что о тебе. Ты именно такая красивая, как в ее рассказах.

– Моя мать говорила, что быть красивой полезно только для блудниц. Возможно, она права.

– Возможно, она завидовала тебе. Или просто была глупой.

Никки так широко улыбнулась, что можно было подумать, что она вот-вот рассмеется.

– Скорее, последнее. Она ненавидела жизнь.

Взгляд Кэлен уплыл в сторону от Никки, пока она теребила нити на краю покрывала.

– Так, значит, ты достаточно хорошо знаешь Ричарда Рала?

– Достаточно хорошо, – сказала Никки.

– Ты любишь его?

Никки бросила взгляд на Кэлен и долгую минуту смотрела ей в глаза.

– Это гораздо сложнее, чем кажется. У меня есть определенная ответственность.

Кэлен слабо улыбнулась.

– Понимаю. – Она была рада, что Никки не пыталась лгать, отрицая это.

– У тебя очень красивый голос, Кэлен Амнелл, – прошептала Никки, продолжая пристально смотреть на Кэлен. – В самом деле.

– Спасибо, но он мне таким не кажется. На мой взгляд, он похож на лягушачий.

Никки улыбнулась.

– Вовсе нет.

Кэлен нахмурилась.

– Так значит, ты знаешь меня?

– Практически нет.

– Но знаешь мое имя. Ты знаешь что-нибудь обо мне? О моем прошлом? Кто я такая на самом деле?

Голубые глаза Никки наблюдали за ней самым пытливым образом.

– Только то, что слышала.

– И что же ты слышала?

– Что ты Мать-Исповедница.

Кэлен отвела за ухо выбившиеся волоски.

– Об этом я и сама слышала.

Она еще раз проверила вход в спальню и, убедившись, что занавес на месте и не слышно никаких голосов поблизости, вновь повернулась к Никки.

– Увы, я не знаю, что это означает. Я вообще почти ничего не знаю о себе. Думаю, ты наверняка можешь себе вообразить, насколько это печально. Временами я впадаю в уныние из-за того, что не могу ничего вспомнить…

Голос Кэлен смолк, как только глаза Никки закрылись от внезапного приступа боли. Ей было тяжело дышать.

Кэлен опустила ладонь на плечо женщины.

– Держись, Никки. Пожалуйста, держись. Сестра прибудет в любую минуту, чтобы вылечить тебя. Меня тоже однажды сильно избили – очень сильно, – но вылечили, так что я знаю, что сестры могут делать это. С тобой будет все в порядке, как только они придут сюда.

Никки едва заметно кивнула, но так и не открыла глаз. Кэлен же хотелось, чтобы хоть одна из сестер скорее пришла сюда. Не имея возможности сделать еще что-то, Кэлен дала Никки еще воды, затем намочила кусок ткани и осторожно протерла ее лоб.

Она разрывалась между необходимостью оставаться на месте и желанием выбежать из спальни и потребовать, чтобы кто-то привел сестру. Хотя она понимала, что кольцо на шее может остановить ее прежде, чем удастся сделать первую пару шагов. Было довольно удивительно, что у шатра не оказалось ни одной сестры. Обычно кто-то из них всегда оказывался поблизости.

– Я никогда не видела, чтобы кто-то противоречил Джеганю так, как ты, – сказала Кэлен.

– На самом деле не имеет значения, противоречила я или нет. – Никки замолчала, чтобы перевести дыхание. – Он всегда делает то, что хочет. Но я не собираюсь соглашаться с этим.

Кэлен улыбнулась, восхищаясь духом неповиновения, наполняющим Никки.

– Джегань был уже заранее разгневан тобой, еще задолго до твоего появления. Сестра Улисия сказала ему, что ты любишь Ричарда. Она то и дело говорила и говорила об этом.

Глаза Никки широко открылись, но она не произнесла ни слова, продолжая разглядывать потолок.

– Вот почему Джегань и допрашивал тебя – потому что ему наговорила это сестра Улисия. Он очень ревновал.

– Ему незачем ревновать. Лучше бы беспокоился о том, что в один прекрасный день я убью его.

Кэлен лишь улыбнулась, услышав такое. Затем задумалась, хотела ли Никки сказать, что у Джеганя нет причин для ревности, потому что ничего не было между ней и Ричардом, или что у императора нет права предъявлять претензий на ее сердце?

– Ты действительно думаешь, что у тебя когда-то появится шанс убить его?

Никки в расстройстве чуть приподняла свою руку и тут же уронила ее назад.

– Вероятно, нет. Думаю, скорее именно я буду убита.