Драконы Погибшего Солнца - Уэйс Маргарет - Страница 103

— Ты прав, — признал он. — Устройство у тебя. Ты отлично это знаешь. Как знаешь и то, что дал Фисбену обещание, и он верит, что ты его сдержишь. — Палин помолчал, затем спросил: — Тас, а тебе известно, что Карамон сказал о тебе на твоих похоронах?

— А он говорил обо мне? — Тас был ошарашен. — Я даже не знал, что были похороны! Я думал, что от меня вообще ничего не осталось, разве только маленький кусочек, застрявший между пальцами той огромной ноги. А что Карамон сказал? А народу много собралось? Йенна испекла те слойки с сыром?

— Народу собралось очень много, — серьезно отвечал Палин. — Они прибыли со всего Ансалона, чтобы почтить память героя-кендера. Мой отец, рассказывая о тебе, назвал тебя «лучшим из лучших», он сказал, что ты — воплощение всего самого хорошего, что есть в народе кендеров: ты очень благородный, храбрый и, самое главное, очень честный.

— Может быть, Карамон был немножко пристрастен. — Тас глянул на Палина уголком глаза.

— Может быть, — согласился тот.

Тасу совсем не понравилось, как смотрит на него маг, — так, словно он сморщился и превратился во что-то очень противное, вроде высохшего таракана. Тас не знал, что сделать и что сказать (состояние довольно для него необычное). Он даже не мог припомнить, чтобы такое случалось с ним раньше, и надеялся, что впредь этого никогда не случится. Молчание стало весьма напряженным, Тасу показалось даже, что если один из них отпустит свой конец молчания, то оно взовьется и щелкнет другого по носу. Поэтому он страшно обрадовался, когда на лестнице раздались шаги. Палин оглянулся — и напряжение спало.

— Госпожа Первая Наставница! — воскликнула леди Камилла. — Нам показалось, что мы слышим ваш голос. И кто-то сказал, что видел, как кендер поднимался сюда и...

Дойдя до верхней ступеньки, она увидела Золотую Луну.

— Госпожа! — Леди-рыцарь застыла на месте как вкопанная, не сводя глаз с ее лица. Охранники Цитадели столпились позади, затаив дыхание.

Тасу представилась великолепная возможность бежать. Никто не попытался бы остановить его, никто бы даже не заметил, что он скрылся. Он проскользнул бы между ними, и только его и видели. Почти наверняка гном Конундрум имеет что-нибудь плавучее. У гномов всегда есть что-нибудь плавучее. Иногда у них есть и что-нибудь летучее, а иногда и то и другое, но тогда это обычно оканчивается взрывом.

«Да, — думал Тас, оглядывая лестницу и всех стоявших на ней. — Это именно то, что я сейчас сделаю. Я сбегу. Прямо сейчас. Мои ноги уже почти бегут».

Но, похоже, у его ног было другое намерение, потому что они не двигались с места, а, наоборот, как будто приросли к полу.

И похоже, что такое же намерение было и у его головы. Она в это время лихорадочно размышляла над тем, что сказал Карамон. Ведь почти такие же слова он слышал о Стурме Светлом Мече и о Танисе Полуэльфе. А теперь такие слова были сказаны о нем! О Тассельхофе Непоседе! Он почувствовал, как какое-то приятное тепло разливается у него внутри где-то в области сердца. Но в ту же минуту он испытал совсем иное, неприятное тепло в районе живота. Как будто он съел что-то дурное. «Вдруг это из-за овсяных хлопьев», — подумал Тас.

— Золотая Луна, — зашептал Тас, прерывая поток вздохов, ахов и нарушая то общее оцепенение, которое владело собравшимися на лестнице, — как ты думаешь, можно мне войти в твою комнату и прилечь там? Мне что-то не по себе.

Золотая Луна вздрогнула и повернула к нему свое бледное лицо. Когда она заговорила, голос ее звучал горько:

— Я понимаю, каково тебе. Я знаю, как чувствуешь себя, когда на тебя смотрят как на ярмарочное чучело.

— Извините нас, госпожа Первая Наставница. — Леди Камилла стала пунцовой от смущения. — Но это просто... Просим у вас прощения, но такое чудо...

— Это не чудо! — резко сказала Золотая Луна. Она подняла голову, и в ее облике мелькнуло что-то напоминавшее ее прежний королевский дух, ее благородную осанку. — Извините меня за то беспокойство, которое я доставила вам, леди Камилла. Я знаю, что многим причинила боль. Прошу известить всех в Цитадели, что обо мне не следует больше тревожиться. Со мной все в порядке. В скором времени я присоединюсь к вам, но сейчас мне нужно поговорить со своими друзьями.

— Конечно, конечно, — заторопилась леди Камилла. — Я буду счастлива передать ваши слова остальным. — Как ни старалась она не смотреть на Наставницу, она не могла отвести взгляд от юного лица Золотой Луны.

Палин многозначительно кашлянул. Леди Камилла моргнула и вздрогнула:

— Прошу прощения, госпожа Первая Наставница. Это всего только...

Она покачала головой, не в силах облечь в слова свои путавшиеся мысли. Уже поворачиваясь, она еще раз взглянула назад, чтобы убедиться в реальности происшедшего, и заторопилась вниз по витой лестнице. Охранники Цитадели после минутного колебания двинулись за леди-рыцарем. С лестницы еще долго доносились их голоса, на разные лады повторявшие слово «чудо».

— И так будут вести себя все остальные, — рассерженно сказала Золотая Луна, заходя к себе в комнату. — Они будут глазеть на меня, восторгаться и говорить всякие глупости. — Она резко захлопнула за собой дверь и прислонилась к ней.

— Но едва ли можно винить в этом их, госпожа Первая Наставница, — заметил Палин.

— Да. Я знаю, и именно по этой причине я не покидала свои покои. Когда перемена только что произошла, я надеялась, что это... что это только временно, — вздохнула она. — Пожалуйста, оставим это. Мне кажется, у нас есть другие темы для беседы.

Обстановка в ее покоях была самая простая. В комнате стояли лишь обычная деревянная кровать и письменный стол, а на полу лежало несколько ручной вязки небольших ковриков и много мягких подушек. В одном углу виднелась лютня. Еще один предмет меблировки — высокое зеркало, разбитым валялось на полу. Его осколки были сметены в аккуратную кучку.

— Что же с вами произошло, госпожа? — спросил Палин. — Эта перемена имела магические причины?

— Хотела бы я это знать! — беспомощно воскликнула Золотая Луна. — Она свершилась сама по себе в ночь того страшного шторма.

— Гм, шторма, — пробормотал задумчиво Палин и взглянул на Таса. — Я вижу, много странных происшествий случилось в ночь шторма. Кендер тоже прибыл в ту ночь.

— Дождь барабанил по крыше, — продолжала Золотая Луна, будто не слыша его слов. — Завывал ветер, обрушиваясь на хрустальные купола так, словно намереваясь разбить их. Вдруг сияющая вспышка молнии озарила эту комнату, стало светлее, чем бывает в самый солнечный день, я чуть не ослепла от столь яркого света. С мгновение я ничего не видела. Но это сразу прошло, и в ту же секунду я увидела свое отражение в зеркале. Сначала... Сначала я подумала, что в комнату вошел кто-то незнакомый. Я обернулась к дверям, но комната была пуста. Взглянув снова в зеркало, я поняла, что это мое собственное отражение. Я больше не была пожилой, седой женщиной с морщинистым лицом. Я стала молодой. Такой же молодой, какой была в день своего венчания.

Она утомленно прикрыла глаза, по ее щекам покатились слезы.

— Тот звон, который слышали внизу, — спросил Палин, — это был звон разбитого зеркала?

— Да. — Золотая Луна сердито сжала кулачки. — Я была так близка к нему, Палин! Уже так близка! Речной Ветер и я совсем скоро могли соединиться! Ему так долго пришлось ждать! Он был так терпелив, он знал, что мне нужно выполнить важные дела здесь, на Кринне, но теперь моя работа уже закончена, и я слышала, как мой возлюбленный зовет меня к себе. Мы могли вечно быть вместе. Я уже готовилась наконец соединиться с ним и... и тут-тут вот это!

— Вы на самом деле не имеете понятия о том, как это произошло? — неуверенно спросил Палин. Его лицо было нахмуренным. — Может быть, все-таки в вашем сердце таилось желание... невысказанное желание, и магическое снадобье... или мощный артефакт...

— Другими словами, вы хотите сказать, что я просила об этом? — уточнила Золотая Луна, и голос ее сразу стал холодным. — Уверяю вас, нет. Я была вполне удовлетворена тем, что происходит. Моя работа окончена. У других достаточно сил и веры, чтобы продолжить ее. Я стремилась только к одному, Палин, — отдохнуть в объятиях моего мужа. Я хотела вместе с ним вступить в другую жизнь, в иной план бытия. Мы с Речным Ветром, бывало, часто говорили о том, что ждет нас в конце нашего великого путешествия. Однажды мне довелось мельком видеть это место: это случилось, когда я была у Мишакаль и она дала мне тот волшебный жезл. Красота того далекого края... Ее невозможно передать словами. Я не могу описать, как это прекрасно. Но теперь я устала. Страшно устала. Я выгляжу молодой, но это совсем не так, Палин. Это тело подобно маскарадному костюму, а мое юное лицо — всего лишь маска. Да только снять их мне не по силам. А я так устала!