Драконы Погибшего Солнца - Уэйс Маргарет - Страница 111

Его мысли путались. Что случилось с Палином и кендером? Сумели ли они спастись? Или их тоже держат в плену?

— Как вы себя чувствуете, господин? — спросил Медан; в его взгляде, устремленном на рыцаря, читалась искренняя забота.

— Много лучше, маршал, благодарю вас, — ответил Герард. — Я хотел бы попросить вас не продолжать без необходимости это притворство, на которое вы, возможно, пошли ради моего здоровья. Я знаю, что я ваш пленник. Разумеется, у вас нет причин доверять мне, но я хочу уверить вас, что я не шпион. Я...

— Соламнийский Рыцарь, — улыбнувшись, договорил за него Медан. — Да, я знаю это...

— Герард Ут-Мондар, маршал, — представился рыцарь.

— А я — маршал Алексиус Медан. Итак, господин Герард, мне известно, что вы соламниец. — Маршал пододвинул стул к кровати Герарда и сел. — Я знаю также, что вы мой пленник. Только прошу вас говорить потише. — С этими словами он бросил косой взгляд на целителей, которые были чем-то заняты в дальнем конце комнаты. — Пусть эти сведения будут нашим маленьким секретом.

— Но, господин?.. — Герард ничего не понимал. Если бы сейчас он увидел, как драконица Берилл падает прямо с небес в его миску с бульоном, он удивился бы не меньше.

— Послушайте меня, господин Герард. — Медан положил руку ему на ладонь. — Вас захватили в тот момент, когда вы были облачены в доспехи Неракских Рыцарей. Вы заявляете, что вы не шпион, но какие есть основания, чтобы вам верить? А вам известно, какая судьба ожидает у нас шпионов? Вас станут допрашивать те, кто умеет разговорить людей. Мы здесь в Квалинести идем в ногу со временем. У нас есть и дыба, и пыточное колесо, и раскаленные щипцы. Конечно, мы обзавелись и «железной девой» с ее смертельными объятьями. Несколько недель таких допросов, и вы, я думаю, будете рады рассказать не только то, что знаете, но даже то, чего не знаете. Лишь бы положить конец пыткам.

Герард открыл было рот, но твердое рукопожатие маршала удержало его от возражений.

— Итак, что же вы расскажете им? Вы расскажете о королеве-матери, о том, что Лорана дала приют человеку-магу, которому удалось обнаружить магический артефакт. Что благодаря ее вмешательству и маг, и этот странный предмет находятся вне досягаемости Берилл. — Герард постарался скрыть вздох облегчения, Медан пристально наблюдал за ним. — Да, думаю, вам приятно было услышать об этом, — сухо произнес маршал. — Магу удалось спастись. Планы Берилл расстроены. Но вы умрете. Более того, вы будете рады умереть. Однако ваша смерть не спасет Лорану.

Герард молчал, захваченный потоком сведений. Он барахтался в паутине логики Медана и не знал, как из нее выбраться. Он был бы рад думать, что сумеет противостоять всем пыткам и пойдет на смерть, не проронив ни слова, но уверенности в этом у него не было. Он немало слышал о мучениях на дыбе, о том, как она выплевывает человека законченным калекой с никогда не заживающими ранами. Он был наслышан и о других пытках, он помнил изуродованные руки и обезображенные пальцы Палина. Память нарисовала ему хрупкие белые руки Лораны, с едва заметными мозолями, некогда оставленными мечом.

Герард тоже бросил взгляд в сторону целителей в черном, затем посмотрел на Медана.

— Чего вы ожидаете от меня, господин? — спросил он спокойно.

— Прошу вас, во-первых, не опровергать сочиненный мной рассказ о нападении эльфов. Во-вторых, ваше героическое поведение навело меня на мысль взять вас к себе адъютантом. Мне необходим человек, которому я мог бы доверять, — чуть скривил губы Медан. — Я склонен думать, что жизнь королевы-матери в опасности. Я делаю, что могу, чтобы защитить ее, но этого может оказаться недостаточно. Я нуждаюсь в человеке, который сумеет о ней заботиться так же, как я.

— Но, маршал, — не удержался от упрека Герард, — вы ведь шпионили за ней.

— Для того, чтобы суметь защитить ее в нужный момент, — возразил Медан. — И поверьте мне, я не испытывал от этого никакого удовольствия.

Герард покачал головой, не сводя взгляда с маршала:

— Маршал, мой ответ таков. Я прошу вас взять меч и убить меня тут же, на этой кровати. Я не смогу оказать никакого сопротивления. Я заранее оправдываю вас за это убийство. Моя смерть здесь и сейчас разрешит все наши проблемы.

Хмурое лицо Медана озарила улыбка.

— Их не так много, как вам кажется. Разумеется, я отказываюсь от вашего предложения. Вы мне нравитесь, соламниец. За все сокровища Квалинести я не согласился бы пропустить такое зрелище, как ваш бой с моими рыцарями. Большинство из тех, кого я знаю, на вашем месте в первую же минуту побросали бы оружие и дали деру. — Выражение лица Медана опять стало мрачным, а тон горьким. — Дни славы нашего Ордена миновали. Когда-то нашим предводителем был человек чести и безупречный храбрец. Это был сын Повелителя Драконов и Зебоим, Богини Моря. А кто теперь наш предводитель? — Медан скривился. — Бухгалтер. Человек, который вместо меча носит кошель с деньгами. Те, кого он любезно посвящает в Рыцарство, добиваются этого не подвигами и не отвагой. Они просто покупают свое звание холодным звоном монет.

Герард вспомнил о своем отце и почувствовал, как на его лице проступила краска стыда. Он, правда, не покупал себе рыцарское звание (во всяком случае, не покупал сам). Но это сделал для него отец, который позаботился о мягком и безопасном, но почетном местечке для сына.

— Соламнийцы не лучше, — пробормотал он себе под нос, опустив голову и разглядывая морщинки на своем одеяле.

— Неужели? Прискорбно слышать. — В голосе Медана действительно звучало разочарование. — Но, возможно, в эти последние дни бой пойдет между теми, кто делал ставку на честь, а не ставил монетку на ребро, выбирая, за кого сражаться. По крайней мере, я на это надеюсь, ибо в противном случае, — добавил он спокойно, — мы все окажемся в проигрыше.

— Последние дни, вы сказали? — неловко спросил Герард. — Что вы имеете в виду?

Медан оглянулся. В комнате, кроме них, уже никого не было, целители давно ушли.

— Берилл готовится атаковать Квалинести, — откровенно сказал маршал. — Не знаю, когда именно, но она собирает армию. Когда она решится на это, передо мной встанет трудный выбор. — Он внимательно заглянул в глаза Герарда. — И я не хочу, чтобы судьба королевы-матери влияла на этот выбор. Поэтому мне нужен кто-то, кому я мог бы поручить ее спасение.

«Этот человек влюблен в Лорану!» — догадался изумленный Герард. Неудивительно. Он и сам чуть было в нее не влюбился. Нельзя быть с ней рядом, говорить с ней и не поддаться очарованию ее красоты и грации. Но Герард все еще колебался.

— Возможно, я ошибся, господин? — спросил Медан, и тон его стал холодным. Он поднялся на ноги. — И вы лишены чувства чести так же, как и остальные?

— Нет, маршал! — горячо возразил рыцарь. Сам не зная почему, он хотел, чтобы этот странный маршал был о нем хорошего мнения. — Я упорно работал, чтобы стать рыцарем. Я читал книги об искусстве войны. Я изучал стратегию и тактику. Я принимал участие в поединках и турнирах. Я стал рыцарем, чтобы защищать тех, кто беззащитен, чтобы искать честь и славу на полях сражений, а вместо этого, — он помолчал, стыдясь сделать признание, — вследствие влияния моего отца, я стал стражем Усыпальницы в Утехе.

Медан ничего не ответил. Он смотрел рыцарю в глаза, ожидая, какое решение тот примет.

— Я принимаю ваше предложение, господин, — решительно произнес Герард. — Пока я не понимаю вас, но я сделаю все, что в моих силах, чтобы быть полезным Квалинести, — многозначительно произнес он, — и королеве-матери.

— Справедливое решение, — коротко ответил ему маршал. Любезно кивнув, он повернулся и направился к выходу из палаты. Но вдруг обернулся и произнес: — Должен вам сказать, что я вступил в ряды рыцарей по тем же соображениям, что и вы, молодой человек. — И он, прямой и подтянутый, чеканя шаг, пошел к двери. Плащ мягкими складками струился у него за спиной. Затем Медан еще раз оглянулся. — Если целители найдут ваше состояние удовлетворительным, вы можете переехать в мой дом уже завтра.