Драконы Погибшего Солнца - Уэйс Маргарет - Страница 122

— Что за небольшая стычка в штабе, Герард?

— Драконид настаивал на том, чтобы доставить депешу лично вам. Ваши рыцари не сочли это необходимым. И заставили его дожидаться вашего ответа в штабе.

— Полагаю, это вы заставили его, — улыбнулся маршал. — Вы действовали совершенно правильно. Я не переношу Гроула. Кто знает, что творится в мозгах этой ящерицы? Ему нельзя доверять.

С этими словами он сосредоточил внимание на депеше. Герард отсалютовал и приготовился оставить его одного.

— Нет, нет. Можете подождать здесь. Мне придется просить вас отнести ответ... — Он замолчал, продолжая читать.

Герард, в сознании которого пылала каждая строчка и каждая буква этого письма, внимательно следил за выражением лица маршала. Губы Медана дрогнули, он сжал челюсти. Если бы Герард увидел на его лице радость, он, наверное, не удержался бы и убил его на месте, не думая о последствиях.

Но радости на лице Медана не было. Скорее напротив. Оно потеряло свой природный цвет и стало землисто-серым. Но вот он закончил чтение, с минуту постоял неподвижно и снова поднес к глазам пергамент. Маршал внимательно перечел его содержание во второй раз. Закончив, скомкал в руке и с проклятием швырнул на землю.

Скрестив на груди руки, он отвернулся к стене и мрачно застыл в полной неподвижности, пока наконец не овладел собой. Герард тоже не говорил ни слова. Возможно, это была самая подходящая минута для того, чтобы удалиться, но ему очень хотелось знать, что предпримет маршал.

Наконец Медан обернулся к нему. Он глянул на валявшийся на полу свиток, затем посмотрел на Герарда.

— Прочтите это, — кратко приказал он.

Герард вспыхнул:

— Это личное послание...

— Прочтите это, черт побери! — выкрикнул маршал. С усилием сдержав себя, он добавил: — Я разрешаю вам это сделать. Я должен обдумать, что мне следует предпринять, какой ответ послать Берилл и как он должен звучать. «Спокойно, — сказал он себе, — я должен действовать спокойно, иначе все пропало!»

Герард поднял с земли депешу и разгладил ее.

— Прочтите вслух, — приказал Медан. — Может быть, я не понял его. Может быть, я что-то понял неверно. — Тон его был ироничным.

Герард не стал читать формальное приветствие, начав прямо с основной части письма.

«До нас дошли сведения, — читал он, — сообщенные теми, кому дороги наши интересы, о том, что изгнанный нами колдун по имени Палин Маджере приобрел ценнейший и важнейший артефакт во время проживания на нашей территории без нашего на то позволения. Из этого заключаем, что артефакт наш. Мы должны и мы будем им владеть.

Далее. Нам сообщили, что Палин Маджере с каким-то кендером сбежал в Цитадель Света. Мы даем Гилтасу, королю эльфов, три дня сроку на то, чтобы он отыскал и артефакт, и преступников, и еще три дня сроку на то, чтобы он доставил их к нам.

Далее. Гилтас, король эльфов, должен послать мне голову эльфийской женщины по имени Лоранталаса, давшей приют колдуну и кендеру в своем доме и способствовавшей их побегу.

Если по истечении шести дней нам не будет доставлена голова этой женщины и если преступники и артефакт также не будут доставлены нам, мы отдадим приказ приступить к разрушению страны под названием Квалинести. Каждый представитель мерзкой нации эльфов, мужчина, женщина или ребенок, будет предан огню и мечу. Мы не позволим никому из них спастись. Что касается Цитадели Света, давшей приют преступникам, мы отдадим приказ Цитадель сжечь дотла, ее население убить и разыскать среди золы и костей необходимый нам артефакт».

Герард был рад тому, что прочел депешу раньше. Если бы ему не было известно ее содержание, он мог бы сейчас не справиться с собой. Даже теперь голос его прерывался, в груди что-то клокотало и ему приходилось скрывать свои чувства нарочитым кашлем. Закончив чтение, он посмотрел на Медана и увидел, что тот внимательно наблюдает за ним.

— Ну, и что вы об этом думаете? — сурово спросил маршал.

Герард еще раз откашлялся:

— Полагаю, господин, чрезвычайно самонадеянным шагом со стороны драконицы отдавать вам приказы. Неракские Рыцари — не ее собственная армия.

Выражение лица Медана изменилось, он почти улыбался.

— Отличный аргумент, Герард. Мы могли бы им прекрасно воспользоваться. Но, к сожалению, теперь это невозможно. Наше начальство уже давно ползает на брюхе перед великими драконами.

— Возможно, она не решится на это, ваша милость, — осторожно предположил Герард. — Не может же она пойти на уничтожение целой расы, огромного количества...

— Она и может, и сделает это, — мрачно ответил Медан. — Посмотрите на то, что она сделала в Кендерморе. Замучила тысячи маленьких созданий. Не то чтобы я считал это великой потерей, но это говорит о размахе ее действий.

Герарду приходилось слышать такие же слова о резне, учиненной среди кендеров, от Соламнийских Рыцарей. И часто он слышал, как они сопровождались смехом. Он знал, что среди соламнийцев были те, кто счел бы вполне обоснованным и полное уничтожение всех эльфов. «Мы считаем себя много лучше Рыцарей Тьмы. Как же, мы такие благородные и такие высоконравственные. На самом деле разница лишь в цвете нашего вооружения. Серебряное оно или черное, но скрывает оно одинаковые предрассудки, нетерпимость и невежество». Герардом овладел внезапный тяжелый стыд.

Медан принялся мерить шагами дорожку сада.

— Черт подери этих эльфов! Все эти годы я работал как вол, чтобы спасти их, и теперь оказывается, что все было напрасно! Черт побери их королеву-мать! Если бы только она прислушалась к моим словам! Но нет! Она поддерживала этих мятежников и им подобных, и что теперь? Она вынесла приговор и себе, и своим людям. Если только не...

Он застыл на мгновение, сцепив за спиной пальцы, напряженно думая. Его одежды, эльфийского фасона, покроя и тканей, свободно ниспадали с плеч. Герард тоже хранил молчание. Поглощенный собственными мыслями — в их путанице мелькали то злость на драконицу за ее варварское желание уничтожить эльфов, то злость на себя и себе подобных за то, что столько лет ничего не делали, чтобы обуздать ее жестокость.

Медан поднял голову. Он принял решение:

— Этот день пришел раньше, чем я ожидал. Я не стану участвовать в подобном геноциде. Я готов сразиться с противником в честном поединке, но не намерен, словно мясник, уничтожать мирное население, не имеющее средств к спасению. Пойти на это было бы верхом трусости, и такая бессмысленная резня противоречила бы принесенным мною клятвам. Возможно, есть путь остановить драконицу. Но мне потребуется ваша помощь.

— Можете располагать мною.

— Но вам придется довериться мне, — полувопросительно отметил маршал.

— Как и вам — мне, — улыбнулся Герард.

Медан кивнул. Будучи человеком быстрых и решительных действий, он, не тратя времени на дальнейшие разговоры, присел к столу и взял в руки перо.

— Сначала нам следует потянуть время. — Он принялся что-то быстро писать. — Вам придется передать это послание дракониду Гроулу, но оно не должно дойти до Берилл. Вы меня понимаете?

— Понимаю, господин.

Медан, закончив писать, присыпал строчки песком, стряхнул его, затем скатал пергамент и вручил его рыцарю.

— Вложите это в тот же самый футляр. Запечатывать не нужно. Это послание удостоверяет, что я по-прежнему преданный и верный слуга драконицы и готов исполнить ее приказания.

Медан поднялся на ноги.

— Когда вы справитесь с этим заданием, ступайте прямо в королевский дворец. Я отдам распоряжение, чтобы вас пропустили. Нам следует спешить. Берилл — коварный враг, на нее не следует полагаться. Она вполне может начать действовать по собственному усмотрению.

— Да, конечно, — ответил Герард. — А где будете вы, господин? Где я могу найти вас?

Медан мрачно усмехнулся:

— Я иду арестовывать королеву-мать.

Маршал Медан прошел тропой, что вела из сада к главному дому скромного поместья Лораны. Уже наступила ночь. В руке маршал держал факел, языки пламени которого опаляли свисавшие с опор ветви вьющихся растений, заставляя листья обугливаться и чернеть. Мотыльки, упрямо стремясь на свет, сгорали в огне, маршал мог даже слышать их жужжание.