Преступление по-китайски - Лондон Мэри - Страница 30

— Замечательно, — продолжал сэр Айвори. — Вэнь Чжан, будьте добры, скажите, как она называется…

Дворецкий внимательно поглядел на обложку, потом сказал:

— Прошу прощения. Вэнь Чжан не может прочесть…

— Мисс Ли, тогда я прошу вас сказать нам название этой книги…

Девушка взяла ее, повертела в руках и, вернув сэру Айвори, сказала:

— Я тоже не могу сказать, что тут написано.

— Понятно, — торжествующе произнес сэр Айвори. — Хотя мисс Ли и Вэнь Чжан прекрасно читают по-китайски, они тем не менее не могут разобрать, что написано здесь на обложке. И это неудивительно: иероглифы-то японские!

И снова это вызвало изумление у присутствующих.

— Постановщик этого спектакля не обратил внимания на несходство китайских и японских иероглифов. Он решил, что книга китайская, поскольку на ней изображены восемь упомянутых предметов. Но вот досада! Это трактат некоего Исамуси о значении числа восемь в китайской традиции…

— Но что это меняет? — спросил Мэтью Эттенборо.

— Это доказывает, что тот, кого я называю постановщиком, не китаец. Иначе он не допустил бы такой промашки. С другой стороны, это подтверждает еще один немаловажный факт: книгу взяли из исторической библиотеки замка. Взгляните на штамп на форзаце. Это — штемпель Британской библиотеки.

— Действительно, — подтвердил старший инспектор. — Кто же из здесь присутствующих имел доступ в библиотеку?

Госпожа Уоллес нарушила молчание:

— Разумеется, я, поскольку у меня есть на это разрешение и ключ, кроме того, только я знаю код безопасности. А еще мисс Бартон, сотрудница Британской библиотеки.

— И время от времени вы, мадам, берете книги из исторической коллекции и приносите их в эту часть замка, чтобы почитать? — спросил сэр Айвори.

— Иногда такое случается.

— С этой книгой было то же самое?

— О, — сказала она, — ума не приложу, зачем мне могла понадобиться книга на японском…

Сэр Малькольм подошел к креслу, в котором сидела Джейн Уоллес.

— Мадам, прошу вас, хорошенько подумайте, прежде чем ответить вот на какой вопрос. Почему, когда вскрыли завещание лорда Роберта, вы были решительно не согласны с одним из его волеизъявлений?

— С каким именно, сэр Малькольм?

— С тем, согласно которому Вэнь Чжану причитались ферма и круглая сумма для обустройства на новом месте…

— Ах, вы уже знаете… Ну хорошо, скажу честно. Чжан мне никогда не нравился. Когда мой муж ввел его в наш дом, он совершил большую ошибку. И доказательства тому налицо: Чжан убил Брайана и пытался меня задушить.

Сэр Айвори обратился к Мелвиллу:

— Это госпожа Уоллес велела вам подбросить книгу в комнату Вэнь Чжана, так?

Толстяк уже было собрался что-то сказать, но Джейн Уоллес его остановила:

— Джеймс! Ни слова больше без адвоката! Разве непонятно, этот человек пытается выгородить Чжана!

— Вы хотите взять на себя роль соучастника, господин Мелвилл? — спросил сэр Малькольм.

— Нет, я же только отнес книгу в комнату Вэнь Чжана, и все, так с какой стати мне быть соучастником!

Джейн Уоллес в ярости вскочила:

— Замолчите, Джеймс! Я запрещаю вам открывать рот!

Мелвилл посмотрел на нее в полном недоумении.

— Но, Джейн, я не понимаю… Мне нечего скрывать!

И тут все увидели, как мать Брайана двинулась на Мелвилла, сверкая глазами от едва сдерживаемой злобы. Она вдруг воскликнула:

— А, теперь понятно! Это вы убили моего мальчика! Чудовище! Вы убили его!

Она схватила его за лацканы пиджака — толстяк пошатнулся, упал на стул и завопил:

— Держите ее! Умоляю! Держите!

Оба сержанта разом подались вперед и схватили ее в охапку. Госпожа Уоллес забилась точно фурия.

Наконец ее утихомирили и заставили сесть на место.

— Это он убил Брайана! Арестуйте его! — закричала она.

«Какая ужасная трагедия! — подумал Дуглас Форбс. — Вывести из себя такую достойную и замечательную женщину! Вот уж действительно: этот Мелвилл — настоящее чудовище…»

— Мадам, — сказал сэр Айвори, — комедия окончена. Соблаговолите успокоиться. Вашего сына убил не Джеймс Мелвилл. А Вэнь Чжан.

— Вэнь Чжан?! — воскликнул старший инспектор. — Но вы же утверждали…

— Прошу меня выслушать. Брайана Уоллеса убил Вэнь Чжан. Но не тот Чжан, на которого вы подумали. Увы, за этим преступлением скрывается другое. Сейчас все объясню.

Глава 21

Гул, поднявшийся после зловещих слов сэра Малькольма, заглушил громкий голос Дугласа Форбса, призвавшего всех к тишине.

— Это печальная история, — продолжал вслед за тем сэр Айвори. — Нет, Вэнь Чжан, которого мы видим перед собой под охраной двух сержантов, не преступник. Я имею в виду другого Вэнь Чжана, перевоплощенного, который, постепенно погрузившись в бездну безумия, дошел до того, что совершил еще одно преступление. И этот безумец, увы, не кто иной, как госпожа Джейн Уоллес.

В это мгновение все увидели, как мать Брайана, крепко удерживаемая в кресле обоими сержантами, вдруг потеряла все свое былое достоинство. Мелвилл глядел на нее с ужасом, да и остальные: брат и сестра Эттенборо, мисс Ли, Вэнь Чжан — не могли оторвать взгляд от ее лица, исказившегося в жутком оскале.

— Дамы и господа, — начал сэр Малькольм, — я вдруг понял, кто такая Джейн Уоллес, когда, придя в себя после снотворного, которое ей с ее же согласия дал врач, она появилась перед нами, передо мной и старшим инспектором, в кухнях. В ее поведении было что-то странное. Она говорила надменным тоном великосветской дамы, а сама спустилась к нам в пеньюаре. В одном пеньюаре! Госпожа Барнетт, вы раньше видели, чтобы ваша хозяйка приходила в кухни в пеньюаре?

— Нет, сэр, и меня это тоже сильно удивило.

— О, то был всего лишь маленький, хоть и примечательный факт, и я не придал бы ему большого значения, если бы меня не заинтересовало другое, куда более серьезное наблюдение. Лицо у госпожи Уоллес было накрашено как обычно, то есть аккуратно и изящно. Почему же она решила спуститься к нам в кухни — то, что мы там, ей было известно точно, — в этом пеньюаре, а не в платье? И я заметил, что в красном пеньюаре она выглядит более величественно. Он напоминал ей театральные костюмы — например, платье Гертруды из «Гамлета». Да-да! Она же актриса, вот и сыграла перед нами роль матери, героически перенесшей смерть сына.

Лицо Джейн Уоллес теперь походило на мертвенно-бледную маску с безумными глазами. Тело ее выгнулось дугой, и двум сержантам с трудом удавалось удерживать ее в кресле. Но сэр Айвори продолжал:

— Мысль об убийстве с театральным эффектом могла прийти в голову только человеку с воспаленным воображением. Надо было навести подозрение в убийстве на Вэнь Чжана, но для этого против него нужны были улики, и как можно больше. Отсюда затея с китайским арбалетом, восемью ценностями, книгой под матрацем и накрашенными бровями, хотя значение этой улики пока еще нам непонятно.

— Я тоже ничего не понимаю, — сказал Мэтью.

— Поскольку Вэнь Чжан якобы состоял в секте, нужно было прежде всего это доказать. Мелвилла отправили за ним следить. Госпожа Уоллес знала, с каким предубеждением он относится к китайцам. И Мелвилл безоговорочно ей поверил, когда увидел накрашенные брови. К тому же госпожа Уоллес как-то рассказывала ему о китайской секте «Красные брови». Да-да, господин Мелвилл, несмотря на маску фанфарона, в душе вы человек наивный. Признайтесь сами! Ведь вам уже приходилось слышать о «Красных бровях»…

— Да, от Брайана. Он рассказывал о них как-то за обедом пару месяцев назад. В эту секту входили китайские крестьяне — они взбунтовались против какого-то императора, уже не помню…

— Видите, вот так, мало-помалу, с помощью разных подвохов вас и убедили в виновности Вэнь Чжана… Да и потом, госпожа Уоллес давно мечтала свести счеты с дворецким — сделать из него козла отпущения. Она так и не смирилась с его появлением в доме, куда он вошел якобы лишь затем, чтобы получить британское подданство, — нет, ей казалось, тут кроется какая-то тайна. Она что-то подозревала, не правда ли? Ну же, господин Мелвилл, уже слишком поздно скрывать что бы там ни было. Скажите наконец, что же возомнила себе Джейн Уоллес?..