Колодец тьмы - Уэйс Маргарет - Страница 104

Подняв голову, он взглянул на королевских солдат, продолжавших изумленно взирать на него.

— Передайте королю, что я вернусь и приведу с собой целую армию! — крикнул им принц.

— Поспешим прочь отсюда, любимый! — уговаривала его Вэлура. — Мы уже потеряли немало времени!

Дагнарус ухмыльнулся.

— Хельмос не погонится за нами. Духу не хватит.

— Зато у моего мужа хватит, — тихо сказала Вэлура. — Я обрекла его на позор и бесчестье. Он не успокоится, пока не схватит нас и не отомстит за поругание.

— Это правда, ваше высочество, — подтвердил Сильвит.

Эльф указал в направлении ворот.

— Смотрите! Смотрите туда!

Стража закрывала за ними ворота. Но по улице к воротам стремительно неслось огромное облако пыли. Дагнарус слышал грохот копыт, чувствовал, как дрожит земля... В погоню за ними пустилось не менее сотни эльфов, весьма искусных в обращении с луками и стрелами.

Дагнарусу претила мысль о бегстве от врагов. Будь он один, он, скорее всего, предпочел бы остаться и принять бой. Принц ощущал в себе столько сил, что мог бы вступить в единоборство с самими богами. Но с ним была Вэлура. Она являлась главной целью гнева Мабретона. Дагнарус понимал, что не сможет одновременно сражаться и защищать свою любимую. Пришпорив коня, он понесся по дороге. Сильвит и Шакур поскакали следом, выжимая все силы из своих лошадей. Гарет, бледный и трясущийся, ехал с плотно закрытыми глазами. Езда верхом пугала его больше, нежели возможность сражения. Он мертвой хваткой вцепился в Сильвита.

Господин Мабретон велел стражникам открыть ворота, однако Дагнарус знал, что солдаты не поторопятся выполнить приказ эльфа. Преследователям придется задержаться у ворот, и это даст ему какое-то время. Замысел дальнейших действий принц выстраивал прямо на скаку.

Прежде всего, нужно было избавиться от погони. Затем найти какое-то место, где Вэлура была бы в безопасности. Обернувшись, принц увидел, что ворота вновь стали медленно открываться. Эльфы сгрудились, дожидаясь, пока створки разойдутся на достаточную ширину. Дорога, по которой ехал Дагнарус, завернула за холм, и городские ворота скрылись из виду.

Дагнарус проехал по этой дороге еще несколько миль, затем, отыскав нужную тропу, резко повернул лошадь и понесся в лес. Остальные последовали за ним, хотя лес и показался им на первый взгляд непроходимыми зарослями тесно сросшихся кустов и густого подлеска. В воздухе плавал аромат шалфея, растоптанного конскими копытами.

— Шакур! Прикрой наши следы! — приказал Дагнарус, замедлив бег лошади, но не остановившись.

Врикиль, чье лицо было скрыто под черным шлемом, кивнул в знак понимания. На скаку он спрыгнул с седла и побежал к дороге. Колоссальная сила позволила ему легко и быстро выровнять примятый подлесок, после чего Шакур принялся с помощью ветвей и небольших деревьев маскировать проход.

Дагнарус без конца пришпоривал лошадь, стремглав несясь по тропе, которая изрядно заросла, а кое-где полностью исчезла. Когда-то тропа была дорогой, ведущей к старому, ныне разрушенному караульному посту. В давние времена солдаты Виннингэля несли там вахту на случай возможного появления врага.

Свернув с большой дороги, принц рисковал, но этот риск был оправданным. Лошадь Дагнаруса отличалась быстротой и легко могла бы оставить позади погоню. Но сейчас и она, и лошадь Сильвита несли двоих. С двойным грузом они быстро утомятся. Если его замысел удастся и эльфы двинутся по ложному следу, как на то рассчитывал Дагнарус, им с Вэлурой будет достаточно затаиться на несколько дней в развалинах. К тому времени у эльфов пропадет запал ловить беглецов, и можно будет отправляться дальше.

Караульный пост был построен на скале, обращенной к озеру Илдурель. Некогда дозорные зажигали здесь огромные костры, свет которых был виден в Виннингэле, больше напоминавшем тогда деревню, нежели город. Так жителей заранее предупреждали о вторжении с моря. Караульный пост строили из каменных глыб, добытых на склоне горы. Более сотни лет назад надобность в нем отпала. Виннингэль превратился в большой город, чьи стены служили надежной защитой от вражеских атак.

Караульный домик находился в плачевном состоянии. Его стены обвалились, крыша давным-давно просела, окна лишились ставен, а единственная дверь наполовину сгнила и болталась на ржавых петлях. И все же лучшее место для укрытия было трудно придумать. Лишь немногие помнили о его существовании, а эльфы почти наверняка о нем просто не знали. Сам Дагнарус узнал про караульный пост от капитана Аргота. Как-то, когда принц был еще мальчишкой, капитан привез его сюда, чтобы рассказать о значении караульного поста в обороне рыбачьего поселения, каким в давние времена был Виннингэль.

Потом Дагнарус несколько раз бывал здесь один, используя домик в качестве своего охотничьего пристанища. Ему нравилось сидеть на скале и смотреть на широкое озеро, прилегающие земли и сам Виннингэль. Скала была настолько высокой, что принц видел почти столько же, сколько видит парящий в небе орел. Отсюда он подмечал все уязвимые места в обороне города. Если он станет королем, думал Дагнарус, он укрепит их, а в противном случае — воспользуется ими.

Пока лошадь осторожно взбиралась по крутой тропе, Дагнарус обернулся к Вэлуре. К счастью, опасения были напрасны: его любимая ликовала. Лицо Вэлуры раскраснелось, губы изогнулись в довольной улыбке, глаза радостно сверкали. Он даже услышал ее смех, напоминавший журчание воды по камням.

Сильвит, будучи солдатом, без труда поспевал за Дагнарусом. Гарет наконец решился открыть глаза и обнаружил, что они с эльфом взбираются по почти отвесному склону. Он снова зажмурился. Шакур еще не вернулся. Врикиль ждал в засаде, чтобы сообщить потом, куда направились эльфы.

Насыщенный событиями день начал клониться к вечеру, когда Дагнарус и его спутники добрались наконец до караульного поста.

— Боюсь, моя любимая, что в этом месте ты не найдешь привычных удобств, — сказал Дагнарус, помогая Вэлуре спешиться. — Но нам нужно провести здесь лишь несколько дней, пока твой муж не устанет разыскивать нас.

На лицо Вэлуры набежала тень.

— Дорогой, пойми — мой муж никогда не устанет разыскивать нас. Даже если бы это длилось тысячу лет.

Дагнарус снял шлем в виде черной волчьей головы и встряхнул мокрыми от пота волосами. Сильвит пытался убедить Гарета, что все опасности позади, что они добрались до места, и он теперь может слезть с лошади. Гарет открыл глаза и с ужасом посмотрел на реку, что вилась серебряной змейкой далеко внизу. Дрожа всем телом, он поспешил отвести взгляд. Гарет попытался слезть с лошади, но от страха мышцы одеревенели, и, вместо того чтобы спрыгнуть, он шумно рухнул на землю.

— Защитник Божественного — мой союзник, — успокоил Вэлуру Дагнарус, подкрепляя свои слова уверенной улыбкой. — Он пообещал дать мне солдат и оружие, чтобы сбросить брата с трона. В обмен он получит пограничные города, на которые давно метит. Он не позволит, чтобы один из его подданных, жаждущий мести, повредил нашему союзу.

Вэлура грустно улыбнулась.

— Как же ты мало знаешь о нас, мой милый.

Она нежно поцеловала принца.

— Сильвит объяснит тебе, что к чему. Я слишком устала, чтобы говорить. Не волнуйся насчет удобств, любовь моя. Я выдержу. Мне достаточно и покрывала, брошенного на камни.

— Но ты не захватила с собой даже плаща, — с легким упреком сказал Дагнарус. — Ночью в горах бывает холодно. Любовь моя. — Принц схватил ее руки и привлек Вэлуру к себе. — На что я тебя обрек? Лишения, позор, опасности. Нечего есть, а спать придется, укрывшись вонючей попоной. Ты сделала не самый лучший выбор, согласившись уйти со мной. Тебе надо было бы остаться с мужем и отречься от меня вместе со всеми. Ты хотя бы спала ночью в теплой постели, на шелковых простынях. Ты бы лакомилась павлиньими языками, запивая их вином с пряностями.

— Все, о чем ты говоришь, манит меня не больше, чем узника, вырвавшегося на свободу, манят железные кандалы и тьма камеры, — ответила Вэлура, голос которой стал твердым, как сталь. — Всю свою жизнь я была узницей: вначале в отцовском доме, потом — в домах моих мужей. Сейчас меня не сковывают никакие цепи, кроме цепей любви, а они сделаны из незабудок и стрекозиных крылышек. Однако эти узы настолько крепки, что даже смерть не сможет их разорвать. Если завтра мне вдруг будет суждено умереть, я умру с улыбкой на устах, любовь моя, ибо сегодня я была счастлива. Счастлива тем, что освободилась от необходимости хранить нашу любовь в тайне, счастлива возможностью показать всему миру, как я тебя люблю.