Польские народные сказки - Автор неизвестен - Страница 57

ПЬЯНИЦА НА ПРОПОВЕДИ

Один мужичонка забрел раз в соседнее село, напился там пьян. А дело было зимой. Увязался он за дружками домой, но по дороге свалился и остался в снегу лежать. А дружки-то и не заметили. Пролежал он там всю ночь, перемерз. Хватились его на другой день, пошли искать, нашли — он еще дышал. Затащили его в теплую хату, а он так в себя и не пришел, помер.

Слух об этом окрест разошелся, и вот один ксендз во время проповеди объяснил, что замерзшего нельзя сразу в теплую хату тащить. Прежде надо его снегом растирать, покуда в себя не придет.

Слушал эту проповедь один мужик, тоже большой любитель выпить. Слушал, задумался, даже в корчму не пошел. Вернулся из костела, сидит дома, пригорюнился, куска в рот не берет, Стала его баба спрашивать, что такое приключилось, отчего он даже есть отказывается. Рассказал ей мужик, что ксендз на проповеди говорил: нельзя-де замерзшего сразу в теплую избу тащить, а прежде надо его снегом растереть.

— Зимой-то хорошо, — говорит. — Дело верное. А вот летом откуда снегу взять?

Баба ему и толкует:

— Дурень ты, дурень. Так ведь летом-то не мерзнут!

— Точно! — обрадовался мужик. — Как это я не сообразил!

И пошел на радостях в корчму.

О МАРКЛЕ

Был у царя Соломона в стране один человек, выдумщик, каких мало. Звали его Марклей. Частенько приходилось Маркле бывать у царя и забавлять его своими выдумками.

Вот сидит однажды Маркля у печки, дрема его одолевает. А царь кличет:

— Маркля, ты спишь?

— Нет, всемилостивейший, не сплю.

— А чем занят?

— Так себе, думаю.

— И до чего додумался?

— А до того, что у сороки черного и белого пера поровну.

— Хорошо, — говорит царь. — Проверим.

Снова задремал Маркля. А царь опять кличет:

— Маркля, ты спишь?

Вскочил Маркля и отвечает:

— Нет, о всемилостивейший.

— А чей занят?

— Думаю себе.

— И до чего додумался?

— А до того, что у зайца в хвосте и в хребте костей поровну.

— Хорошо, — говорит царь. — Проверим.

Долго ли, коротко — опять Маркля дремлет. Снова зовет его царь:

— Маркля! Да ты спишь!

— Нет, о всемилостивейший.

— А чем занят?

— Думаю себе.

— И до чего же ты додумался?

— А до того, что природа сильнее науки.

— Ну, смотри! И это придется тебе доказать, да так, чтобы никакого сомнения не осталось.

На следующее утро убил Маркля сороку. А царь-то не ждал, пока он придет, повелел своим стрелкам убить сороку и принести к нему. Общипали ее царские слуги, посчитали перья. И оказалось белого пера почти столько же, сколько черного.

Приходит Маркля со своей сорокой, а царь только рукой машет, говорит:

— Верю, верю. Ступай, Завтра поглядим, как будет с зайцем.

Убил Маркля зайца. А царь заранее велел сделать то же самое, и, когда царские слуги зайца разделали, оказалось, что Маркля правду говорил. Явился Маркля со своим зайцем, а царь его прочь отсылает.

— Иди, — говорит. — Завтра докажешь мне свою третью правду.

Отвечает Маркля:

— Куда торопиться? Дня через три приду и докажу.

Пошел он в лес, поймал трех мышей и запустил их в горшок. А через три дня у царя был большой пир. Пришел на него и Маркля, горшок у него с собой, только накрыт так, чтобы можно было мышей по одной вынимать.

У царя был ученый кот, сидел он на столе на задних лапках, а в передних держал горящую свечу. Подошел Маркля к столу и выпустил мышь. Хотел кот прыгнуть за вей, да царь ему погрозил, кот на месте остался, а мышь убежала. Тогда Маркля вторую мышь выпустил. Хотел кот бросить свечу, да царь укротил его своим царским словом. Подождал Маркля немного и выпустив третью мышь. Бросил кот свечу, прыгнул за мышью и принес ее на стол.

— Видишь, царь, — говорит Маркля. — Природа сильнее науки. Никто этого кота не учил мышей ловить, а он справился, как ему природа велела. А чему его учили, тем пренебрег.

Разгневался царь, говорит Маркле:

— Убирайся прочь! Лица твоего видеть не хочу.

— Хорошо, — говорит Маркля. — Коли не желаешь, всемилостивейший, лица моего видеть, придется тебе кой-чем другим полюбоваться.

И быстренько вон из дворца.

Ночью снег выпал. Пошел Маркля в ближний лес, надел себе на ноги по решету, привязал их, протопал в них к царскому дворцу и спрятался в печи, что в саду стояла: там летом хлеб пекли. Прошли егеря с обходом, высмотрели следы неведомого зверя. Дали знать во дворец, а сами пошли по следам. Привели следы в сад, к печи ведут. И о том царю донесли.

Царь ружье заряжает, велит весь двор созвать и впереди всех идет к печи.

Тем временем Маркля штаны спустил и задницу из печки выставил. Заглядывает царь в печь, а Маркля и говорит:

— Не желал ты, царь, лица моего больше видеть. Вот и полюбуйся теперь на мою задницу.

ПРОДЕЛКИ НЕПУТЕВОГО ВОЙТЕКА

Непутевый Войтек дома ничего делать не хотел, и отдали его родители в услужение к одному ксендзу. Вот утром ксендз зовет его, велит подняться.

— Войтек, погляди, есть огонь в печи или нет.

А Войтек кличет:

— Кис-кис-кис!

— Войтек, ты зачем кота зовешь? — спрашивает ксендз.

А Войтек:

— Ваше преподобьице, — говорит, — если кот теплый, значит, есть огонь в печи.

— На дворе дождь или нет? Войтек, погляди.

А Войтек зовет:

— Боська, ко мне!

Ксендз спрашивает:

— Войтек, ты зачем пса кличешь?

— Ваше преподобьице, если пес мокрый, значит, на дворе дождь.

— Войтек, ступай, сходи в погреб за вином, — говорит ксендз. — Только подойди сначала ко мне, я сделаю так, чтобы ты его не пил.

И намазал ему ксендз губы мелом.

Пошел Войтек в подвал, взял бутылку, выпил вина и вымазал мелом всю бутылку. Принес ее ксендзу, а тот и говорит:

— Ох, Войтек, ты пил вино.

— Нет, ваше преподобьице, не пил.

— Нет, Войтек, пил.

— Нет, ваше преподобьице. Разве не видите, я от соблазна всю бутылку мелом намазал.

Рассмеялся ксендз, и послал его в погреб за жареным гусем да пригрозил:

— Смотри, Войтек, сам гуся не ешь.

Пошел Войтек в погреб за гусем, оторвал у него ножку и съел. Принес гуся ксендзу, а ксендз и спрашивает, где у гуся вторая ножка. Говорит Войтек:

— Так он одноногий был. Ваше преподобьице, вы что, одноногих гусей не видывали?

— Конечно, нет.

— Ха, так значит, я больше вас видел.

Ничего с ним ксендз не мог поделать. Велел ему запрячь карету, и поехали они через поле. А там, возле пруда, гуси стоят, и все на одной ноге. Свистнул ксендз — и стали гуси на обе. Ксендз и говорит:

— Видишь, Войтек, ног-то у них две.

— Ох, ваше преподобьице, да вам бы тому, жареному, свистнуть! Может, и у него две ноги сделалось бы?

Что ксендзу делать? Написал он письмо и послал Войтека с тем письмом к другому ксендзу и велел сразу же ответ принести. Пришел Войтек к другому ксендзу, прочитал тот письмо, позвал Войтека в горницу и всыпал ему, потому что в том письме было написано, что Войтеку надобно всыпать. Прибежал Войтек назад, исполосованный, к своему ксёндзу, а тот и спрашивает:

— Войтек, а где ответ?

Спустил Войтек штаны, повернулся к ксендзу задом и говорит:

— Нате, читайте, ваше преподобьице.

Посмеялся ксендз и прогнал его прочь. И вернулся Войтек к родне.

Остался он однажды в горнице один, отец в поле ушел, а мать хлеб пекла. Вдруг какой-то пан прямо на коне в сени въезжает и спрашивает:

— Вас тут много?

Войтек отвечает:

— Два с половиной.

— Как то есть два с половиной?

Войтек и говорит:

— Вы, да я, да полконя. Вот и выходит два с половиной.