Польские народные сказки - Автор неизвестен - Страница 79

Но Черный Леший к месту пристыл, в затылке чешет, с копытца на копытце переступает.

— Чего тебе надобно? — спрашивает Водяной.

— Всемогущий господин и повелитель! Помог я мужику из нужды выбиться. Украденный кусок хлеба стократ ему вернул. Так и оставить мужика в довольстве, в достатке?

— А чего же ты хочешь?

— Подшутить над ним малость на прощание.

— Смотри только, чтобы вся работа насмарку не пошла.

— Не бойся!

Хлопнул Водяной в зеленые ладоши и закричал зычным голосом:

— Эй вы, бесы, лешие, идите-ка сюда!

Сбежалась к трухлявому пню вся нечисть. В кучу сбились, шеи вытянули, ждут, что старшой скажет.

Так и так, говорит он им.

— Дозволь ему над мужиком подшутить! Дозволь! — завопили, заверещали, заржали бесы, лешие, кикиморы.

Водяной ударил себя по зеленой ляжке и говорит:

— Ладно! Будь по-вашему! Недаром мы нечистой силой зовемся, значит, наше дело козни строить, проказить, людей пугать. Сыграй шутку со своим хозяином. Да смотри чести нашей бесовской не посрами!

У Черного Лешего глаза так и загорелись:

— Не бойся, не посрамлю!

До рассвета плясал и пел Леший со своими. Плясал до упаду, пел до хрипоты. А когда на востоке заалела заря, стукнул козлиным копытцем об землю и полетел прямиком к хате мужика.

А мужик спит себе спокойно и ни о чем не подозревает.

Наутро говорит ему батрак:

— Служил я тебе, хозяин, верно и платы никакой не требовал. А теперь давай рассчитаемся, в путь мне пора.

Мужик рад от батрака избавиться.

— Правда твоя, преумножил ты мое добро. Говори, сколько тебе заплатить?

— Ни много ни мало — меру ржи.

Удивился мужик:

— А на что тебе зерно? На себе ведь ты его не потащишь?

Батрак смеется в ответ:

— Насыпьте зерно возле печки да котел побольше дайте. Стану зерно варить.

— Зерно варить? И что же получится?

— Увидите.

Принялся батрак за дело. Залил зерно ключевой водой из такого ключа, что никогда петушиного пения не слыхивал. Варил, парил, цедил, доливал, переливал и никому через плечо заглянуть не позволил.

Долго ли, коротко ли, приглашает батрак хозяина к столу. На столе бутылка, а в ней словно вода прозрачная, только запахом острым в нос ударяет.

— Что это? — спрашивает мужик.

Батрак скалит белые зубы и говорит:

— Питье такое.

— Отродясь такого не видывал: ни квас, ни мед, ни пиво!

— Чего понапрасну глядеть — глазами не распробуешь. Глотните-ка!

Попробовал мужик и скривился: горько и язык жжет.

— Да вы побольше выпейте, — уговаривает батрак.

Мужик отпил и сплюнул с отвращением:

— Тьфу, гадость!

Приуныл батрак: неужто шутка не удалась?

— Не угодил, значит? Не по вкусу мое угощение? Глотните, хозяин, еще разок, сделайте одолжение!

Выпил мужик стаканчик, выпил другой. В голове у него зашумело, хата ходуном заходила. Чудится мужику: стены рухнут, насмерть задавят. Хочет он встать — ноги не слушаются. Слово молвить хочет — язык заплетается. А батрак захохотал, да так на мужика глянул, что у того мурашки по спине побежали. Догадался он, кто у него в батраках служил три года, и с горя третий стакан выпил. Выпил и под лавку свалился.

Загоготал глумливо Черный Леший, остатки варева по бутылкам разлил, выскочил в окно и был таков!

Проспал мужик под лавкой до вечера, проснулся — на душе тоскливо, свет белый не мил. А увидел бутылки на столе, словно клещами к ним потянуло.

Встал он, соседей позвал и всю ночь потчевал их дьявольским зельем.

С той поры обеднели крестьяне. Работа у них не спорится, из рук все валится. Да и как работе спориться, если они каждую ночь к бутылке прикладываются, а наутро с больной головой встают.

И пошло у мужика прежнее горемычное житье: опять бесхлебица, бессолица, в доме раззорица.

Вот какую злую шутку Черный Леший с мужиком сыграл.

ЖИВАЯ ВОДА

Жила когда-то в одном селе крестьянка-вдова с тремя малыми детьми. Трудилась она, не покладая рук, чтобы вскормить и вспоить своих сыновей. Выросли они все трое добрыми и пригожими молодцами. Старший сын стал солдатом. Обошёл он со своим полком много ближних и дальних стран. А когда надоело ему воевать, воротился в родную деревню, гордо выпятив грудь, увешанную медалями за храбрость. Средний сын отправился учиться в город Краков. Там он превзошёл все науки и тоже воротился домой, задрав важно нос. А самый младший сын, которого звали Мачей, остался дома. Он пахал землю и заботился о старой матери. Поэтому старшие братья считали его невеждой и простаком. Они иногда даже называли его дурачком, но только за глаза, потому что Мачей кормил своим трудом всю семью, да к тому же тяжёлая крестьянская работа сделала его таким сильным, что он легко мог справиться с ними обоими. Поэтому в доме старой вдовы царили мир и любовь.

Но однажды мать слегла от неведомой болезни. И хотя сыновья хорошо заботились о ней, с каждым днём старушке становилось всё хуже и хуже. Каких лекарей не приглашали сыновья, никто не мог вылечить её. Совсем они было отчаялись, но пришла как—то раз старая знахарка и сказала:

— Есть на свете такое лекарство, которое может поставить на ноги вашу мать. Но вряд ли вы сумеете его раздобыть.

— Ты только скажи нам, что это за лекарство, а уж мы его раздобудем, пусть даже для этого придётся нам продать и дом, и землю, и пойти нищими по свету.

— Тогда слушайте и хорошенько запомните то, что я вам скажу. Стоит вам окропить живой водой больную мать, как она тотчас же выздоровеет. Эта вода и мёртвого воскресить может, но её достать очень трудно. Если отправиться отсюда в ту сторону, где всходит солнце, то через семь дней пути дойдёшь до высокой горы, которую люди называют Субботней горой. На её вершине растёт старое-престарое дерево. У него серебряные листья, и оно может говорить человеческим голосом. Под этим деревом и находится родник с живой водой. Только нелегко добраться до него. Дорогу к нему преграждают неведомые силы. Чтобы добраться до живой воды, нужно идти по крутой, каменистой тропинке, не останавливаясь и не озираясь по сторонам, что бы ты там ни увидел и ни услышал. Ежели оглянешься или поддашься искушениям, или же испугаешься опасности и побежишь прочь, то сразу же превратишься в камень. На моём веку много людей ходило за живой водой, да ни один из них доселе не воротился.

Сказав это, старуха ушла, а братья заспорили. Каждый из них хотел немедленно отправиться за живой водой и считал, что лучше других справится с этим делом. Победу в этом споре одержал старший брат. Он сказал:

— За живой водой должен отправиться храбрый человек, которого не испугают никакие опасности. А я на войне повидал всякое и не раз смотрел, не дрогнув, смерти в глаза. Неужто я оробею перед какими-то неведомыми силами? Оставайтесь дома и ухаживайте за матерью, покуда я не вернусь с живой водой!

Согласились братья.

Не теряя времени, бывший солдат вскинул за плечи солдатский ранец, подвесил к поясу саблю и направился к Субботней горе.

Прошло две недели, а от старшего брата никаких вестей. Тогда средний брат решил пойти за живой водой и разузнать, что стряслось со старшим братом.

— Я человек учёный, — сказал он Мачею, — все науки превзошёл. Сумею я разгадать все хитрости неведомой силы и не поддаться её искушениям. А ты оставайся ухаживать за больной матерью.

Положил средний брат в сумку еды, какую-то книгу с заклинаниями от неведомой силы и ушёл.

Прошло ещё две недели — от братьев нет ни слуху, ни духу.

“Оба они, наверно, погибли, — подумал Мачей. — Пойду-ка я за живой водой. Либо добуду её и вылечу мать, либо сам голову сложу, как мои братья!”

Попросил Мачей соседей ухаживать за больной матерью, положил немного еды в сумку, взял посох и пошёл к Субботней горе. Шёл он, шёл всё время на восход солнца. Переправился через три большие реки, прошёл через три дремучих леса и к вечеру седьмого дня пути добрался до подножья Субботней горы. Она была такая высокая, что вершина её скрывалась в облаках.