Охотники Смерти или Сказка о настоящей Верности - Морган Джезебел - Страница 7

Теперь свечи стоят повсюду. Колеблющиеся хрупкие огоньки заполняют комнату тёплым светом и густыми тенями. Игра света и тени оживляет фреску, и я вижу бесконечный танец падающих листьев, медленные движения тоненьких веточек… Закрываю глаза и слышу далёкий шёпот ветра в листьях. Я чувствую себя счастливой. Впервые за последние круги.

Раньше я мечтала встретить на Той Стороне Среброволосого Милорда. Теперь я хочу оказаться в этом сказочном лесу. Знаю, знаю, что не заслужила… но это волшебное видение всё равно не оставляет меня. Пусть мне теперь сниться не ледяные глаза Милорда, а нежное золото этого леса, тёплое дуновение ветра и пушистые облака на яркой лазури, ладно Terrial[9], Владыка Грёз?

Не знаю, сколько времени я так просидела, погружённая в свои мечты и надежды, но свечки уже оплавились почти до середины. Воск прозрачными слезинками медленно стекает на подсвечники, под ними слабо белеют застывшее неровные бугристые лужицы… Ровные каплеобразные огоньки неподвижно рассекают мглу своим светом.

Тяжёлая дверь открылась без звука. Даже удивительно. Я чувствую чужое присутствие, но мне лень двигаться, даже лень мыслить.

– Я вас внимательно слушаю.

Губы еле кривятся. Как жаль, что я не обладаю даром передавать мысли! И третьим глазом на затылке… хотя в таком состоянии я его всё равно бы не открыла…

– Грехи свои замаливаешь? – издевательский голос мужчины доносится как сквозь густой туман.

– У меня есть грехи? – моё удивление искренне. Я никогда не лгала, даже себе, не предавала, даже себя, не воровала… Зачем? Мне стоило только попросить, блеснув в ослепительной улыбке коротенькими клычками… Убивала, это да. И не только тех, кто хотел убить меня.

С трудом разлепляю веки, выныривая из полутранса. Одним плавным движением поднимаюсь на ноги и оборачиваюсь. Маг. Я узнала его по голосу. Теперь с отрешённой яростью его разглядываю, ничего не предпринимая, и это его почему-то удивляет и разочаровывает. Я не так наивна, как он надеялся. Иначе зачем на нём столько защитно-атакующих заклятий? Нет, я не буду нападать. По крайней мере, сейчас. Ведь я никогда не отказываюсь от своих планов, я переношу их на другое время.

Маг недовольно и разочарованно кривится в неопределённой гримасе. Я не могу ничего разобрать в этой пляске теней. Видимо, магу тоже не нравится переменчивая игра бликов, и он магией гасит все свечи. Я не возражаю. Так даже лучше.

Закрываю глаза и привычно вижу разноцветье эмоций. Та-ак, что тут у нас? Да? Интересно, а ему говорили, что главное для мага – непробиваемое спокойствие? Похоже, нет.

Вихрь удивления, подозрения, гнева, решимости, злорадства… Кир смог бы вылепить из этой каши страх и направить его на беззащитный в такой буре эмоций разум. Но Кира здесь нет, и мне придётся справляться самой.

– Что тебе надо, маг? – Я стараюсь, чтобы мой голос звучал спокойно, холодно и не очень высокомерно. Я понимаю, что за это время маг уже мог успеть воссоздать уничтоженную мной стальную паутину, манипулирующую грандом. И значит моя жизнь уже не стоит даже старой памяти.

– Как ты смеешь, ничтожная, приравнивать меня к таким, как ты?!

Я всё таки не удержалась…

– Действительно, – скучающим голосом произношу слова, которые подпишут мне смертный приговор, а сама тем временем смотрю на фреску. Вижу её, как переплетение горькой безысходной тоски, безумной надежды, светлой грусти… Да сколько ж здесь понамешенно?! – Чего это я? Приравниваю к магам ничтожество, неизвестно из какой дыры выползшее…

С садистским удовольствием наблюдаю за яростью мага. Багровые всполохи, грязная синь и отвратительно-грязный, рыхлый розовато-белесый цвет, призванный изображать святость. Брезгливо кривлю губы, в ожидании того момента, когда он успокоится. Дождавшись небольшого затишья в его бешенстве, после которого на меня должна была обрушится ещё большая буря эмоций, я спокойно задаю интересующий меня вопрос:

– Кто создал эту фреску?

Маг теряется, гнев переходит в недоумение. Но он отвечает.

– Один из дорогих… гостей.

Чуть удивлённо наклоняю голову. Что-то мне подсказывает, что этот гость был в таком же положении как и я.

– Он был приговорён к смерти, – уже с холодной издевкой продолжает маг. Он уже понял, как можно сыграть на происходящем. – Последние пожалованные месяцы своей жизни он рисовал это, – брезгливый кивок на фреску. – Мы не стали её уничтожать.

Благодарно киваю.

– Это лучшее, что вы сделали, маг.

На этот раз он не стал беситься.

– Называй меня – отче, – спокойно приказывает он.

– Как скажите… отче.

Я усаживаюсь на пол, спиной к нему. Мне не интересно, что он скажет, но я не хочу видеть цвета его эмоций. У меня начинает от них кружиться голова, накатывает ледяными волнами слабость, тает воля… Опускаю голову, со стороны похоже, что я действительно молюсь. Только вот не их богу.

Не дождавшись от меня какой-либо реакции, ма… отче садится на кровать и вдумчиво расправляет рясу.

– Ты знаешь, дочь моя, – меня передёргивает от такого обращения. Никто, никто не должен называть так Чародейку Крови! Даже её биологический отец. Такое обращение приемлемо только от Старших, для всех остальных – нейтральное «сестра». – Время ваших языческих богов давно прошло. Наступила новая эра и в ней не будет других сил, кроме Всеединого. Эра поклонения бессмысленно жестоким богам, эра крови и боли закончена, дитя моё. Ты больше не должна хранить им верность, причиняя все боль и страдания, как требует твоя религия…

Задумавшись, киваю в такт своим мыслям, священник же принимает это за моё раскаяние. Ну не идиот ли?

Значит, то что мы слышали, правда. Храмы богов разгромлены, их гневу не дано было свершиться. Даже на покои Aueliende, Чернокрылой, не побоялись напасть. Печать Той Стороны разрушена. По стране уничтожали всех, кто не сориентировался вовремя и не смог изобразить верность новой власти. Безжалостно уничтожали тех, кто обладал хоть крохами знаний или силы, тех, кто оставался верен старым богам. Сжигали молодых женщин. Ведунья из леса была отправлена на костёр по приказу м… отче. Интересно, сколько среди убитых было тех, кто мог бы стать нашими преемниками? Тех, кому бы я могла передать свой дар и свои знания, чтобы уйти на Ту Сторону и, наконец, отдохнуть от бесконечной боли?

Он продолжает что-то вдохновенно говорить, из-за спины доносится сине-сиреневый цвет фанатизма. Я не прислушиваюсь к его речи, безмятежно вожу ногтем по рунам на браслете. Если бы я могла его открыть, то… Дальше я в красках фантазирую, что я сделаю. Хищно провожу языком по острым клычкам и сладко зажмуриваюсь. Ноздри уже чувствуют дразнящий запах крови. Видение такой желанной расправы затягивает, все мысли сосредотачиваются только на нём, и я уже вполне серьёзно просчитываю удары, не прислушиваясь к здравому смыслу. А он твердит, что смерть одного этого индивида не принесёт мне облегчения, что с его смертью Церковь не исчезнет, что это, в конце-то концов, глупо, отождествлять одного человека и всю структуру, принёсшую мне столько боли. Отмахиваюсь от него, ибо в данный момент меня раздражает именно этот индивид. Снова возвращаюсь к своим кровавым мечтам…

Одёргиваю себя. Нельзя. На нём столько защиты, что меня размажет тонким слоем по полу за долю вздоха. Из всего, что он сказал, я поняла только одно. Мы не последние. Нашлись и другие, в основном тоже главы кланов или верхушка боевой элиты, которые смогли выжить, сбежать и показать своё недовольство. Нам уже один раз приказали их найти и убить.

Качаю головой. Пусть многие принадлежали к кланам, с которыми у Чародеек были особо жестокие столкновения интересов, но сейчас они равны нам, они в том же положении. Последние хранители своих знаний, и они неприкосновенны. Часть, как мы, подались в Охотники, ведь Гильдия защищает своих воинов. Но оставшиеся… Исчезли. Их ищут… Остальное уверенно проходит мимо моего разума.