Дом с волшебными окнами. Повести - Эмден Эсфирь Михайловна - Страница 78

И Марина начинает заниматься с таким азартом, что Елена Ивановна удивлённо посматривает на неё.

Марина отказывается от кино, от театра, не хочет идти в гости…

— Молодец! — говорит Алексей Степаныч на следующем — через два дня — уроке. — Победила! Я ведь так задумал: если сдвинешь пьесу за эти два дня, оставлю её тебе, если нет — заберу. Сдвинула, да ещё как!.. Так что я согласен, товарищ Петрова: тайна продолжается.

Это, конечно, было очень хорошо, что Алексей Степаныч оставил ей эту пьесу, непонятно только, почему он при этом назвал её товарищем Петровой, а не Мариной.

Но не так-то просто было учить сразу две такие сложные пьесы! Алексей Степаныч был прав: Галя обогнала Марину и очень удивилась, услышав, как Марина играла на уроке их общий концерт.

— Ты что это — совсем не занималась? — удивлённо спросила она Марину после урока. — Как не стыдно! До экзаменов осталось так мало времени, а ты лентяйничаешь!

Марина вся вспыхнула. Она лентяйничает? Да она носу не высовывала никуда целую неделю. Мама даже рассердилась на неё и сказала, что если она не будет ежедневно гулять, то с тайной будет покончено. Пришлось сократить время занятий, и пострадал концерт.

Вот сказать бы сейчас Гале обо всём! Но этого нельзя делать — и Марина отвернулась и промолчала. А сколько приходилось работать!

«Может, в самом деле отказаться? — думала она иногда. — Нет, ни за что! Другие люди что умеют преодолевать! А я?»

72. РАЗГОВОР С ВОЖАТОЙ

— Марина, как твои дела у малышей? — спрашивает Оксана.

— Ничего себе, — скромно отвечает Марина. — Они ко мне всё время бегают, и я с ними занимаюсь.

— Ой, смотри, Марина, ты ещё избалуешь их! — говорит Оксана. — Ведь им тоже надо приучаться быть самостоятельными, а ты за них, кажется, и задачки решаешь и смычки канифолишь? Есть такое?

— Немножко есть… — сознаётся Марина. — Они ведь ещё такие маленькие!

— А всё-таки им надо приучаться самим за себя отвечать. А что это ты, Марина, похудела как будто?

— Знаешь, Оксана, у меня очень много работы, — говорит Марина.

Оксана смотрит на неё ласково и внимательно, и вдруг Марина говорит:

— Оксана, можно я тебе скажу одну вещь? Мне очень хочется с тобой посоветоваться.

В пионерской комнате никого нет. И на большом диване можно разговаривать очень долго. Но разговор получается совсем короткий. Оксана почти с первого слова понимает всё.

— Знаешь что, Марина, — говорит она подумав, — это очень хорошо, что ты так упорно добиваешься своего. Это замечательно для воспитания воли. И имей в виду — это работа не впустую. Для твоего музыкального развития она принесёт большую пользу… Я понимаю Алексея Степаныча, — прибавляет она задумчиво. — Я, наверно, тоже так поступила бы.

Марине приятно, что Оксана находит её работу полезной, но в глубине души она ждала другого, Она думала, Оксана ей скажет: «Я верю в тебя, Марина, ты сыграешь эту вещь» — или что-нибудь в этом роде…

— Так ты думаешь, мне не сыграть? — грустно спрашивает она.

— Что ты, Марина! Как же я могу так думать — ведь я не слышала тебя.

— Хочешь, сыграю? — неожиданно для самой себя предлагает Марина.

— Конечно, хочу, — отвечает Оксана.

В школе уже тихо, все разошлись. Никто не услышит. Марина принесла скрипку. Она волнуется и полна решимости. Это будет первое испытание на слушателях — ведь Оксана слушатель, да ещё какой!

Марина настраивает скрипку, кладёт её на плечо.

Оксана прекрасно знает эту пьесу — у неё такое бурное, такое решительное начало. Справится ли с ним девочка?

Но через минуту она уже не думает об этом — она вся захвачена широкой волной звуков.

В этой пьесе две части: прелюд и аллегро.

Бурный, торжественный прелюд звучит, как призыв. Он должен сразу покорить слушателей, сразу вовлечь их в свой ликующий мир — мир счастья, света, звука.

Этот мир широко раскрывает вторая часть — стремительное, виртуозное аллегро.

Много упорной работы было вложено Мариной в эту пьесу, но следы её работы уже незаметны. Марина играет так легко и свободно, как будто звуки сами рождаются под её пальцами.

Вдохновенная трудная пьеса, концертная пьеса настоящих скрипачей, звучит! Звучит полным звуком, звучит в темпе. Кажется, всю себя, всё своё умение Марина вкладывает сейчас в игру.

Она уже не видит Оксаны, не видит школьных стен — сейчас эта музыка звучит для сотен, для тысяч новых, не известных ещё Марине друзей.

Может быть, её слушают сейчас где-то далеко, на международном фестивале, — вот так, с такой решимостью и силой, она защищала бы честь своей культуры, своей, советской музыки.

— Очень хорошо! — сказала Елизавета Фёдоровна.

Нет, не может быть, чтобы такую игру слушала одна только девушка Оксана.

А у девушки с комсомольским значком на груди — напряжённое и счастливое лицо: как хорошо! Неужели это играет её Марина, маленькая пионерка из её отряда? Как жаль, что её не слышит сейчас больше никто! Ведь Оксана знает, что музыка — это такая ещё капризная вещь в неопытных детских руках: сегодня прекрасно, а завтра может стать посредственным.

Как жаль, что её больше никто не слышит!..

Но не одна Оксана слушала в этот час Марину. За дверью в пионерскую комнату давно уже стояла Елизавета Фёдоровна. Она задержалась в своём классе и, уходя, услышала знакомые звуки. Она не стала мешать. Когда так играют — нельзя мешать музыканту, даже если это ещё школьник, ученик. Когда Марина кончила, Елизавета Фёдоровна открыла дверь и вошла в пионерскую комнату.

— Очень хорошо! Молодец! — сказала она оторопевшей Марине и поцеловала её. — Да ты не пугайся, я давно уже всё знаю от Алексея Степаныча и как раз завтра должна была тебя слушать.

Елизавета Фёдоровна улыбнулась, видя изумление Марины.

— Алексей Степаныч больше не хотел затягивать работу над этой пьесой, — объяснила она, — это стало мешать твоей подготовке к экзаменам. Так что я очень рада, что послушала тебя. Ты сделала большие успехи, поздравляю. В будущем году можно будет тебе, пожалуй, сыграть эту пьесу публично, на открытом концерте. Не правда ли, Оксана?

— Вы правы, Елизавета Фёдоровна, — с уважением говорит Оксана.

И Елизавета Фёдоровна прощается и уходит.

73. СКАЗКА ОБ АМИНБЕКЕ

Вот и кончилась Маринина тайна. Нет, правда, наполовину тайна осталась, потому что Алексей Степаныч всё равно не велел о ней рассказывать. Он подтвердил, что Елизавета Фёдоровна обещала выпустить Марину с этой пьесой на большом концерте в начале будущего года. «Пусть ещё немного окрепнет», — сказала она.

Что ещё говорила ему Елизавета Фёдоровна, осталось Марине неизвестным. Алексей Степаныч был, видимо, доволен разговором и чему-то улыбался, но Марина загрустила: ей было жалко расставаться с увлекательной и трудной работой последних месяцев.

Она проскучала два дня — ей казалось, что в жизни у неё образовалось пустое место, которое нечем заполнить. Но уже на третий день пустоты не оказалось. Да какое там! Столько дел, что и не поспеть!

Во-первых, надо догнать Галю, которая ушла вперёд в работе над концертом. Во-вторых, занятия по общеобразовательным предметам, ведь экзамены не за горами! Малыши тоже отвлекают: что бы там ни говорила Оксана, а не всегда они ещё умеют быть самостоятельными.

Их весёлая, молоденькая учительница Зоя Дмитриевна, кажется, очень благодарна Марине за помощь. И как раз сегодня она сказала Марине, что у малышей будет свободный час — перерыв между уроками и хором, — и если она может, то пусть расскажет им какую-нибудь сказку.

Марина с радостью согласилась — этот час у неё тоже свободен. Ведь тайны больше нет.

И на перемене Марина побежала в библиотеку.

Библиотекарша Нина Павловна покровительствовала Марине — она любила тех, кто много и с увлечением читал. Она охотно выполнила Маринину просьбу и пустила её к той полке, где стоят сказки.