Огненная дорога - Бенсон Энн - Страница 66

— Прекрасное празднество, правда? — спросил Чосер у Алехандро. — Милорд Лайонел огорчится, что ему пришлось пропустить его.

— Предполагается, что ваш лорд злоупотребляет празднествами, отчего и болен.

Чосер бросил быстрый взгляд на де Шальяка, убедился, что тот увлечен разговором, и сказал:

— Ну да. И де Шальяк говорит, что в его возрасте такими болезнями не страдают. Милорд жалуется, что мсье доктор ему не сочувствует. Он умолял его дать немного опия, чтобы облегчить боль, но тот наотрез отказался.

«И правильно сделал, — чуть не вырвалось у Алехандро, — поскольку от этого внутренности у принца Лайонела слипнутся, а подагра лишь усугубится».

Однако он не стал высказываться по этому поводу, поскольку внезапно у него возникла идея.

— Может, милорду стоит показаться другому врачу, — сказал он. — Я с удовольствием осмотрю его, с согласия мсье де Шальяка, конечно.

Чосер бросил взгляд на высокомерного хозяина; даже он, простой паж, понимал, что де Шальяк слишком много о себе мнит. Наклонившись поближе к Алехандро, молодой человек прошептал:

— Эту просьбу нужно высказать очень деликатно, в самых вежливых выражениях.

Парень явно заглотнул наживку; авантюрная натура и любопытство юноши восхитили Алехандро. Он уговаривал себя не упустить открывавшуюся перед ним возможность воспользоваться ею с умом и к собственной выгоде.

— Вы производите впечатление человека, который за словом в карман не лезет, друг мой. Потрудитесь ради своего лорда.

Чосер принял вызов.

— Легче сказать, чем сделать. — Он улыбнулся. — Однако я все устрою.

Алехандро подумал, что получится совсем неплохо, если он исцелит младшего брата Изабеллы. В свое время его усилия по охране здоровья Плантагенетов в Англии не были оценены должным образом. На этот раз уж он постарается, чтобы его деяния не остались незамеченными.

Возможность переговорить с Калем представилась Алехандро лишь тогда, когда обед подошел к концу и объевшиеся, упившиеся, довольные гости оторвались от стола. Упорно дожидаясь этого момента, он едва прикоснулся к своему бокалу; де Шальяку, по счастью, было не до него. Алехандро знал — хотя охранники не спускают с него глаз, они не забеспокоятся, если он один на один поговорит с другим гостем.

В конце концов де Шальяк подхватил алхимика Фламеля под руку и повел его вверх по лестнице, туда, где находилась комната, в которой держали Алехандро. Это отчасти встревожило его — ясное дело, де Шальяк собирается показать Фламелю рукопись. На один краткий миг возникло ужасное искушение последовать за ними, послушать, что алхимик скажет о записках Авраама. Однако он не мог упустить случая поговорить с Калем без пристального наблюдения своего тюремщика.

Марсель углубился в пьяноватый, очень страстный спор с одним из гостей, оставив своего «племянника» без надзора. Алехандро взял Каля за руку, не слишком деликатно, и оттащил его в вестибюль. Охранники не спускали с него глаз, но не вмешивались.

Когда, по его мнению, их никто не мог подслушать, он прошипел:

— Что с ней? Говорите!

— Успокойтесь, лекарь, — ответил Каль, — и отпустите мою руку! Еще чуть-чуть, и вы ее сломаете.

Алехандро разжал пальцы.

— Ваша рука свободна, говорите. И говорите откровенно, поскольку у нас, скорее всего, мало времени.

Отвечая, Каль то и дело оглядывался через плечо.

— С ней все в полном порядке, поверьте. Мы несколько раз ходили искать вас.

— На улицу Роз? Там, где сырная лавка?

— Точно.

— Значит, она не забыла, даже спустя столько лет.

— Да, она помнит — лучше вас, похоже. А вы, оказывается, вот где, совсем рядом! — воскликнул Каль. — Почему вы не приходили туда?

Алехандро недоверчиво смотрел на него.

— Разве вы не понимаете, что я пленник?

— Что-то я не вижу на вас оков.

Алехандро кивнул в сторону охранников у двери.

— Он сковал меня с помощью вон тех людей. Неужели, по-вашему, я не пришел бы, если бы смог?

Каль вперил в него сердитый взгляд.

— Откуда мне знать, что вы сделаете или не сделаете?

— Моя дочь знает! Не может быть, чтобы она не говорила вам, как всецело я ей предан.

— Говорила, и не раз. На этот счет можете не беспокоиться.

Алехандро с еще более угрожающим видом наклонился к Калю.

— А на какой счет мне следует беспокоиться?

Молодой человек заколебался, и Алехандро, конечно, не упустил этого из виду.

— Ну?

— Да нет же, она довольна и счастлива.

— Счастлива? Как девушка в разлуке с отцом может быть счастлива?

— Ну, может, и не совсем счастлива, — забормотал Каль, — но вполне довольна. У нее есть приятельница, служанка в доме Марселя, где…

— Вы привели ее в дом к Марселю?

— Да. И он очень хорошо отнесся к нам — не любопытствуя, кто она такая и почему со мной. Я пошел туда, потому что не знаю другого места в Париже, где у нее была бы крыша над головой. И у меня тоже.

— Любая конюшня была бы для нее безопаснее. Туда же без конца приходят всякие дворяне!

Каль прищурился, решив, что пора положить конец таинственности.

— Думаю, самое время рассказать, почему вы стараетесь никому ее не показывать.

— Значит, она сама ничего вам не говорила.

— О чем не говорила? — раздраженно прошипел Каль.

Алехандро не отвечал, застыв с каменным лицом, на котором ничего нельзя было прочесть.

— Вот вернусь к Марселю и попрошу ее открыть мне свой секрет, — с угрозой произнес Каль.

— Она этого не сделает.

Каль схватил Алехандро за воротник и притянул к себе.

— Не будьте так уж уверены в этом, лекарь.

Их взгляды встретились; обоих трясло от мысли, что им не обойтись друг без друга. И тут Алехандро услышал звуки шагов на каменных ступенях и шелест одежды. Оглянувшись, он увидел, что по лестнице, оживленно беседуя, спускаются де Шальяк и Фламель. Снова повернувшись к Калю, он прошептал:

— Все, время вышло. Нужно что-то придумать, чтобы вытащить меня отсюда. Из этого дома сбежать нелегко, меня постоянно охраняют.

— Тогда как…

— Я найду выход.

Де Шальяк, в изящно развевающемся алом одеянии, шел через зал вместе с краснолицым алхимиком. Алехандро не сомневался, что сейчас на него обрушится град вопросов.

— На верхнем этаже этого особняка есть забитое деревянными планками окно, выходящее на запад. Там меня и держат. Завтра после наступления темноты я брошу оттуда письмо. Не подведите меня, а не то…

Договорить, однако, он не успел; де Шальяк и его спутник уже стояли рядом.

— Какая дружеская беседа! Признайтесь, вы были знакомы раньше.

— Нет, сэр, мы только сегодня познакомились, — вежливо ответил Каль, — но поскольку этот джентльмен лекарь, а их, как сказал мой дорогой дядя Этьен, в наши дни очень мало, я и подумал, что стоит расспросить его о хвори, которой я страдаю. Она может… м-м… огорчить женщину.

— Ах! — Де Шальяк взмахнул рукой. — Эти грязные болезни. Ни слова больше!

— По счастью, мы как раз закончили. Добрый доктор дал мне, кажется, превосходный совет.

— Он же превосходный лекарь. Вы поступите мудро, если прислушаетесь к нему. Не возражаете, если я тоже дам вам совет?

— Будьте добры. Я рад любому совету в этой области.

Де Шальяк улыбнулся.

— Тогда советую вам, молодой человек, быть осмотрительным в выборе женщин.

Каль и Алехандро обменялись быстрыми взглядами.

— В данном случае, сэр, — сказал Каль, — девушка сама меня выбрала.

И с вежливым поклоном он отошел.

Алехандро настолько погрузился в себя, что не сразу осознал, что Фламель обращается к нему. Пришлось попросить повторить вопрос и, услышав его, быстро придумать, как объяснить появление у него рукописи.

— Я купил ее у аптекаря.

— Где, можно узнать?

— Точно не помню. В то время я путешествовал и не всегда знал даже названия деревень, через которые проезжал. Кажется, на севере. Нет, постойте… может, и на юге. — Алехандро с виноватым видом пожал плечами. — Я плохо запоминаю такие детали.