По дороге в легенду - Кругликов Лев Александрович - Страница 70

– Флайм, не дергайся, свои это.– Наймар недоверчиво покосился на меня гранатовым глазом и фыркнул, тряхнув алой гривой. Я же покосилась на Джера, который прятал улыбку в глазах, и вздохнула.– С приобретением тебя.

– Тебя тоже. Думаю, что он очень тебе... идет.– Джер отсалютовал.– Теперь за вещами – и из города, так?

Мы с наймаром переглянулись, а потом окатили д’эссайна несколько пренебрежительными взглядами. Я потрепала Флайма по холке и чуть тронула его бока каблуками. Эх, отвыкла я без седла ездить, но ради наймара можно и не на такие жертвы пойти. В конце концов, если будет совсем уж неуютно, приспособлю какое-нибудь одеяло или попону куплю, против этого сидхийские скакуны совершенно ничего против не имеют.

– Ага, именно что. Кстати, ничего, если мы заедем в одну небольшую деревеньку, которая несколько в стороне от основного тракта? – поинтересовалась я, направляя Флайма по мощенной булыжником улице.

«Не думал, что тебе требуется официальное разрешение твоего работодателя».

Не требуется вообще-то, но если он согласится, то можно будет без лишних препирательств хотя бы на день остановиться в Вересковой Заросли.

– Рискнуть можно.– Конь Джера последовал за Флаймом.– Тем более что ночевка под крышей может того стоить. А может и не стоить... В любом случае я предпочту побыстрее покинуть этот город, во-первых – до того как начнут проверять, что это за сидхе под личиной купила себе наймара, а во-вторых – чтобы иметь возможность полюбоваться тем зрелищем, которые вы должны представлять.

– Зрелищем? – Я удивленно приподняла правую бровь.

«Удивительно, но он даже не поинтересовался, какая деревня и зачем туда ехать».

Так привык, может быть.

«Скорее доверяет. Хотя обычно он поначалу раз десять перепроверит, а уже потом поверит. Возможно».

– Это, должно быть, красиво...– протянул Джер.– Тем более что сидхе на наймаре я еще ни разу не видел...

– Значит, у тебя будет возможность посмотреть на это до того, как ты доберешься до сидхийского королевства,– улыбнулась я, пуская Флайма вскачь.

Надо все-таки отдать должное наймару – он постепенно приходил в себя, если можно так выразиться, и, готова поспорить, что после дня, проведенного в забеге по тракту, он совсем, так сказать, обретет себя. В неволе он бы зачах через несколько месяцев...

Для того чтобы собраться, много времени не потребовалось. Правда, пришлось оставить Джерайна с лошадьми, иначе от его воздыхателя мы отбивались бы не один час. Мне и так нелегко пришлось – когда я, благополучно сбросив поджидавшему под окнами д’эссайну его объемистое барахло, спустилась вниз, чтобы сдать ключ от комнаты, эльф поймал меня у двери и начал выпытывать, куда мы едем и как нас можно будет найти. Ну не нас, конечно, а Джера в его женском обличье. Действо затянулось почти на четверть часа, после чего я благополучно послала эльфа к крайну максимально нецензурными выражениями и попросту сбежала туда, где меня ждал д’эссайн.

И только когда ворота Гранца остались далеко позади, я наконец-то стряхнула с себя уже успевший осточертеть морок и, сдернув с кончика косы кожаный шнурок, позволила черным с синеватым отливом прядям плескаться на встречном ветру. Флайм без понукания перешел на галоп, и какое-то время мы с ним мчались по пустынному тракту так быстро, как только мог бежать наймар. Джерайн почти сразу остался где-то далеко позади, и только через несколько минут я пригасила галоп наймара, чтобы дождаться отставшего спутника. Эх, хорошо все же! Я уже и забыла, каково это – мчаться во весь опор на сидхийском скакуне...

Джерайн догонял меня стоя в седле – и при том пустив лошадь в галоп. Не то он приклеил себя к седлу, не то изобрел новый способ удерживаться на лошади, но скорее всего, этому паразиту просто лучше всего удавалось то, чем частенько хвастаются лесные эльфы. Подъехав ко мне, он снова сел в седло, продемонстрировав неверность первого предположения.

– Прости, не мог удержаться. Стоя видится дальше, а оторвать свой взор от того потрясающего зрелища, которое ты мне устроила, я не мог, увы.– Джер задорно улыбнулся.

– Спешу тебя разочаровать, но лично я тебе ничего не устраивала. Это Флайму надо было несколько встряхнуться, что он и сделал без малейшей инициативы с моей стороны.– Чтобы можно было разговаривать на ходу, я, чуть тронув каблуками наймара, пустила его плавной рысью и одновременно попыталась хоть как-то собрать слегка спутанные встречным ветром волосы.– Кстати, ты не представляешь, насколько мне приятнее видеть твою почти родную, наглую, ухмыляющуюся рожу вместо личика вечно насупленной мрачной девицы.

– Если честно, то под насупленным ликом той девицы мое лицо было настолько же насупленным, так как поводов для особой радости я рядом не наблюдал. Сейчас же я могу видеть как твое лицо, так и прелесть твоей фигуры, особенно в сочетании с этой жертвой мясника. Знаешь ли, вместе вы смотритесь просто потрясающе, особенно во время безумной скачки, по чьей бы инициативе она ни началась!

Флайм, до того спокойно рысивший бок о бок с конем Джера, нервно дернул ухом и, повернув голову, вдруг так клацнул зубами у самой морды вороного, что тот шарахнулся на добрую сажень в сторону, едва не сбросив седока. Я усмехнулась и легонько потрепала даже не сбившегося с плавной рыси наймара по огненной гриве.

– К твоему сведению, наймар понимает все или почти все. Он разве что разговаривать не умеет. И мне кажется, что обзывать такого красавца «жертвой мясника» не очень хорошо, что он тебе только что продемонстрировал.

– О, что ты,– Джер оскалился,– я прекрасно знаю, что наймары все, что могут, понимают. А что не могут, принимают на свой счет – и упорно мстят. Более позитивное отношение к жизни увеличило бы ее продолжительность, но, увы, перестроиться им обычно сложновато. Впрочем, если противник заведомо сильнее их – и не угрожает ни им, ни тем, о ком они так или иначе заботятся, то злить их можно почти безбоязненно. Они не злопамятные. Просто злые и память хорошая.– Джер рассмеялся.– Только в «жертве мясника» не было никаких оскорблений, а одна лишь констатация того факта, что его содержали в довольно плохих условиях. И сочувствие конечно же.

Флайм только всхрапнул. Фэй вел себя непривычно тихо, радуя меня невмешательством в мои мысли. А я лишь плечами пожала, склоняя голову набок и машинально поправляя перевязь квэлей. Я не могла сказать, что привыкла к д’эссайну, с которым пикировалась изо дня в день вот уже почти три недели. Но что-то в нем неуловимо изменилось. После чаролета, даже после Гранца. Я не знала, кого он мог встретить в этом городе, но он больше не вел себя, как мальчишка, впервые вырвавшийся в большой мир. Он начинал мне нравиться не только как кто-то, с кем можно бесконечно спорить, перебрасываться шпильками, а иногда и метательными треугольниками. Я уже видела в нем не только нанимателя, не только хищника-д’эссайна, которого по идее я должна была попытаться убить в первую же минуту нашей встречи.

Что-то неуловимо изменилось, как и мое отношение к Джерайну Тени.

Д’эссайн тоже замолчал, задумчиво перебирая что-то на пальцах, будто считая. Затем встрепенулся и окинул меня внимательным взглядом. Снова взгляд, только какой-то... оценивающий. Прищурился – и посмотрел на меня сквозь опущенные ресницы.

– Начинаю сожалеть о том, что не являюсь большим знатоком орочьей поэзии.– Джер притворно вздохнул.

Я озадаченно приподняла бровь:

– Что, навалился приступ вдохновения, и ничто, кроме орочьей поэзии, это выразить не может?

– О, сразу видно, что с ты с этим творчеством вовсе не знакома. Дело в том, что орочий словарь страдает недостатком слов. Собственно, потому они и знают общий почти поголовно. В то же время орочья поэзия строится на сравнении объектов с известными понятиями. Так, колодец может быть «слезой земли, жизнь дающей, о тех, кто сюда не дошел». Это так, к примеру. Но, увы, найти адекватного сравнения для твоей красоты у меня не получится – не хватает знания некоторых слов.