По дороге в легенду - Кругликов Лев Александрович - Страница 73

Он ушел на покой, спрятавшись от мира в хорошо скрытом жилище. Пять лет он отшельничал вместе с любимой женщиной, возделывая землю и разводя скот – это не так уж и много... Но это – целая жизнь. И, как и всякая жизнь, однажды она закончилась.

Найти их дом, надежно укрытый от любого взгляда, закрытый сферами ловушек, было практически невозможно. Никакой магии – только хитрость и коварство. И в центре этих колец – рай на двоих. Маленький домик, птицы, козы и пара коров... Но однажды у Риго объявились гости.

Первый пришел еще до полудня. Он был высоким и худощавым. Он упивался звуками своего голоса и совершенно не слушал никого, кроме себя. Он звал Риго военачальником – и напоминал ему про старые победы, воинскую добычу и о кровавых битвах прошлого. Он невидящим взором смотрел на дом Риго и говорил о прелестях походной жизни. Ушел он столь же спокойно, как и пришел, не оглядываясь. На раздумья он дал неделю.

Второй пришел в самое время дневного жара. Он был невысок и тучен и чуть что принимался смеяться, и многочисленные подбородки его тряслись и подпрыгивали, как тряслось и подпрыгивало его брюхо, подобное бочонку дрянного, кислого пива, безбожно разбавленного и столь же безбожно дешевого. Он звал Риго воевать под своим началом и обещал ему почести, достойные такого воина. Он гоготал, как гусь, говоря, что хорошие, значит, деньки настали для Риго, что он воюет только с навозом. Он смеялся все время, за исключением того мига, когда взглянул на ту женщину... Но затем его смех стал лишь злораднее. На размышления был дан день.

Оба совершили одну и ту же ошибку – они говорили с Риго с позиции силы, намекая, что он не сможет защитить от них свою женщину и свой дом. В этом они были правы. Убийца – плохой защитник. И Риго, даже находясь в своем доме, не смог бы защитить свою женщину. Поэтому он убил свою любимую. Быстро и безболезненно, прежде чем она поняла, что к чему. Сжег свой дом и ушел, стирая свои следы.

Война началась без его участия. Мир, казалось, позабыл о безумном воине до того момента, как оба царства не задохнулись в пламени пожаров и в смраде чумы. Риго оказался единственным победителем в срежиссированной им бойне.

Казалось бы, как можно выиграть войну при помощи ножа? Никак – ответите вы, и будете правы. В одиночку победить армию невозможно. Но когда стороны две... Убей вестового – и отряд не получит подкрепления, и враг не сможет вовремя обнаружить неприятельский отряд. Убей офицеров перед боем – и пехота побежит, не выдержав натиска противника, не зная, кому подчиняться и что делать. Для того чтобы эти события следовали наиболее разрушительно, нужно всего лишь вовремя чередовать стороны – и не оставлять свидетелей.

Странные убийства обратили на себя внимание слишком поздно и были необъяснимы, пока стороны не договорились о «поединке, который решит все». Конечно, обе стороны, пожимая руки и скрепляя этим договор, сжимали в руках отточенные мечи, но нож быстрее меча...

Риго возник в середине поединка, когда усталость поединщиков, да и легкие ранения, полученные во время боя, уже сказывались. Он в красочных и шикарных выражениях расписал свою роль в учиненном им беспорядке, а когда гости-поединщики в гневе кинулись на него, он зарезал обоих. Высокому – вспорол брюхо, жирному – перерезал горло.

После этого победитель Войны Ножа счел свою месть завершенной и ушел, проклинаемый и ненавидимый людьми и гномами, вздрагивающими при звуках его имени... И разыскиваемый вампирами и д’эссайнами – чтобы так или иначе, но найти применение его талантам. Вампиры, на свою беду, успели раньше. Об этом я могу судить по тому, что наткнулся на упоминание этого голубоглазого деятеля в кодексе крови. Просто короткая рекомендация не пытаться обратить тех, кто может оказаться сильнее тебя,– с отсылкой к истории о новорожденном вампире, осушившем своего «хозяина» сразу же после обращения.

Предаваясь подобным воспоминаниям, я дрейфовал по течению, время от времени делая несколько сильных гребков и возвращаясь обратно к месту нашей стоянки. На шестом подобном возвращении я плюнул на все рассуждения и просто всласть побултыхался, чувствуя, как проточная вода уносит с собой все горести и печали...

За своим купанием я умудрился пропустить тот момент, когда купленная Лесс пародия на нормальную бессловесную лошадь умудрилась тихо сняться с места нашей стоянки и отчалить в направлении своей новой хозяйки. Завидую – будет нагло любоваться ее купанием и делать вид, что ему это ну совершенно неинтересно. Нет, виды разные, так что у него, может, и физиологической реакции не будет... Но эстетическая...

Я и сам-то до сих пор вспоминаю ее публичное купание, пусть из публики была только моя несчастная персона. Несчастная – из-за дикой гормональной бури, вызванной пробуждением, а также тем, что Лесс демонстративно не обращала на меня внимания. Будто я предмет мебели – или не отношусь к мужскому полу. Да, вид другой... Но это вовсе не мешало мне восхищаться ею!

Хотя... Как я выглядел после пробуждения? В гроб кладут краше. Я точно помню. Как помню и то, что возбуждение, накопившееся за время сна и за время вольных и невольных наблюдений за сей прекрасной белокожей наемницей, требовало выхода. Как и обида, перемешанная с легким укором моему самолюбию. Вылилось это в обладание женщиной, готовой отдаваться за деньги. Причем столь успешное, что оно невольно стало показательным. Когда Лесс вошла, я совершенно не мог остановиться... Да и не хотелось, если честно, после ее демонстраций.

Глупо. Даже очень. И с чего я настолько потерял самообладание? И вообще регулярно теряю его, если не полностью, то как минимум частично, в ее компании, а уж тем более – в ее обществе. Язва она. Редкая. Хоть и имеет на это полное право, поскольку за свои слова может ответить, да так, что мало не покажется. Подготовка Танцующих за эти годы не стала хуже – и то хлеб. Тьфу, снова померил их человеческими мерками – у них же не так много поколений сменилось, чтобы были заметны какие-либо потери. Опять же никаких катаклизмов, спокойная и сытая жизнь. По крайней мере на их территории.

Ничего, это скоро изменится, готов поспорить. Да так, что веселья хватит всем, а синеухим – в особенности. Хотя дети песка тоже заявили, что им не хватает опыта, получаемого от большого количества пинков по седалищу.

За этими размышлениями я не забыл развести костер, высушиться и одеться. Что-то Лесс давно не слышно... Она что, так далеко от меня ушла? Неужели настолько не доверяет? Или... Интересно, неужели я где-то напутал и мозги у меня все-таки немного испортились? Или я не рассчитал пределов собственной впечатлительности... Ладно. Отругаю себя позже, а пока время включить наконец-то доделанное и исправленное устройство для приема той белиберды, которой мой браслетик заполняет мировой эфир. Хорошо хоть, что он не знает, какое громкое эхо бывает у его слов... Да и не только у слов.

За что я всегда любил Фэя, так это за то, что он, в отличие от меня, обладает не полной информацией о собственных действиях. Так, реальность, данная ему в ощущениях, скрывает, что в случае опасности его носителю он испускает сигнал тревоги. Да, только на определенной частоте и сравнительно малой мощности – так, чтобы можно было оказать содействие только в том случае, когда находишься в радиусе полукилометра и имеешь очень точно откалиброванный приемник. Орет на ухо хозяину он куда как громче. Так... Проверка частоты... Да. Так и есть.

Истошные вопли об опасности я все-таки услышал. Как всегда, не можем отдохнуть без приключений, ну что же это такое?! Пришлось срочно хватать оружие и мчаться промеж деревьев подобно разъяренной обезьяне. Раскачиваясь – и с ветки на ветку. Так быстрее, чем ломиться через кустарник и бурелом. Намного. Самое обидное выяснилось по дороге – то, что напало на Лесс, как и я, баловалось вытягиванием маны, причем делало это в заметно больших масштабах, чем те же дибоги. Мерзость. Похоже, мне уготована роль зрителя и потенциального приза победителю. Всей душой надеюсь, что это будет сидхе...