По дороге в легенду - Кругликов Лев Александрович - Страница 94

Через час я уже находился у двери той комнаты на Тролевом постоялом дворе, в которой Алессьер уложила свою дочку в кровать. После лечения Фэем девочка погрузилась в глубокий сон, да и выглядела она уже получше – как выздоравливающая после болезни, но не умирающая. Я как раз думал постучать, когда дверь тихо приоткрылась и в коридор выскользнула сидхе.

Каюсь, узнал я ее не сразу.

Правую половину лица Алессьер теперь покрывал тонкий узор из переплетенных побегов и чего-то вроде языков пламени – не то краска, не то татуировка, но на узком лице сидхе это смотрелось немного... жутковато. Как будто сквозь кожу проглядывало переплетение кровеносных сосудов. Я опустил взгляд и увидел подобный рисунок у нее на левом запястье. Вопросительно посмотрел в глаза.

– Кровная месть,– негромко выдохнула она, протягивая мне нечто вроде дротика, острие которого было немного темнее основания.– Яд на острие рассчитан на людей. На полукровок вроде Эрин – тоже, только действует не так быстро. Нас сдал Тираэль.

Замечательный эльфик. Сразу его полюбил.

– Причем не только тебя, а именно нас. Ты хочешь, чтобы я оставил его тебе?..

Она немного нервно провела рукой по щеке, там, где сейчас расцветал немного жутковатыми побегами черный узор.

– Этот рисунок означает, что у меня есть враг, которого я буду преследовать до смерти. Моей или его. И этот враг не принадлежит к сидхийскому народу. Если бы не Фэй, моя дочь погибла бы. Я его предупреждала.– Она отвернулась и медленно прошлась по коридору туда-сюда.– Есть только одно место, где он может попытаться найти убежище, потому что знает, что туда я не сунусь. Не сунулась бы. Но...

– Но? – уточнил я.– Что это за место?

Она подняла на меня глаза, и взгляд оказался тяжелым, как могильная плита.

– Сидхийская Столица. Где меня убьют сразу же, как только увидят, а лишь потом станут задавать вопросы. Если вообще станут... Пусть. Но его я с собой прихвачу, чего бы мне это ни стоило, и Тир это знает. Если он... попросил убежища... за то, что сдал Алессьер-отступницу... то ему это убежище предоставят.– Лесс сжала пальцы в кулак, а потом медленно, словно с трудом, разжала. Погнувшийся дротик со стуком упал на выскобленные доски пола.– Так что... можешь радоваться, последний из д’эссайнов... Я не только доведу тебя до Столицы, но и проведу в самое ее сердце. Хоть к Опаленному трону. Если только меня не убьют по дороге...

– Не убьют. Это я могу тебе... если и не гарантировать, то очень убедительно пообещать. Хотя, конечно... странная ситуация с убежищем...– Что-то мне тут не нравится... Совсем. Больше похоже на подобие ловушки. Другое дело... Ладно, чему быть, того не миновать...

– Ничего не обещай мне больше.– Она чуточку горько усмехнулась.– Я и так совершила ошибку. Доверилась... Меня больше не волнуют твои деньги, меня не волнует твой заказ... да и ты меня больше не волнуешь. Я чуть не потеряла дочь из-за того, что имела глупость подпустить к себе кого-то слишком... близко. Во второй раз я такого делать не стану. В Столицу я пойду по своим делам. Ты, если захочешь, можешь присоединиться, но будешь путаться под ногами – пойдешь один. Я спрячу дочь подальше отсюда... а потом мне уже все равно. Полагаю, для Эрин будет лучше, если она станет думать, что мама больше не вернется...– Голос у нее все-таки дрогнул, но сидхе быстро обрела прежнее спокойствие.

Вот что меня действительно нервирует, так это такие моменты, когда разумные, хитрые и мудрые теряют все эти качества, поддавшись чувствам. Причем теряют их в ущерб себе.

– Лесс...– Я коснулся ее плеча, обхватывая так, что, хотела бы... на самом деле, вырвалась бы.– Я не позволю такой замечательной девочке внезапно оказаться без матери. Так что если ты... примешь мою помощь, мне лишь немногого сейчас не хватит, чтобы с абсолютной уверенностью гарантировать, что ты вернешься. Живой. Также могу обещать, что не буду помехой твоим делам... в вашей Столице. У меня своя вендетта.

– Ключ? Или что-то еще? – Она не вырывалась, словно бы не заметив моего прикосновения.– Неважно... завтра я отправлю Эрин подальше отсюда. Поэтому у меня к тебе есть просьба. Будь уверен, что последняя. Сможешь сделать для моей дочери амулет, который изменит ее внешность?

– Алессьер. Успокойся. И не зарекайся от просьб. Хорошо? – Хех... Амулет, который изменит внешность... Для маленькой девочки. Я даже и не знаю, делать новый или просто отдать свой. Тем более что в Столице... Хотя...– Лесс, я могу как сделать новый, так и отдать свой. Сомневаюсь, что он мне настолько пригодится... в вашей Столице.– Нервирует меня ее холодность и... Ладно, впереди еще долгий путь.– Лесс, можно я выскажу предложение, над которым ты могла бы подумать, если у тебя будет свободное время?..

– Разумеется.– Плечи напряглись, спина – как до звона натянутая струна. Еще немного, и к оружию потянется.

Надеюсь, что меня сейчас не попытаются убить. Очень надеюсь.

– Когда... когда все закончится... я предлагаю тебе подумать... готова ли ты считать своими мою руку и сердце?

У нее задрожали плечи, а секунду спустя с ее губ сорвался резкий, неприятный смешок, который грозил перерасти в истерический хохот, что, собственно, и случилось. Сидхе буквально сползла по стенке, смеясь до слез, вот только смех этот был совсем невеселый. Скорее так смеются на пороге отчаяния, когда терять-то уже нечего, а впереди – преотвратнейшие перспективы.

Я встал рядом с ней на колени, обнимая ее, прижимая к себе и гладя по голове:

– Лесс... Все будет хорошо... Правда-правда.

Смех оборвался так резко, что я поневоле вздрогнул. Сидхе медленно подняла на меня глаза, в которых не было ни следа веселья.

– Надеюсь, это последняя шутка подобного рода.

– Пора бы уж привыкнуть. Я такими вещами не шучу. Никогда. Тем более что у меня-то как раз времени меньше, чем у тебя. Если, конечно, не надеяться на невозможное.

– Тогда я отвечу тебе то же самое, что и Даррьену когда-то.– Она вздохнула, и вдруг вся ярость куда-то ушла, оставив после себя лишь безмерную усталость в глазах. Так смотрят матерые, но бесконечно уставшие от погони звери. Взгляд старый и почти больной...– Я не могу стать единственной ни для кого.

– Поэтому я и предлагаю тебе... подумать об этом, когда все закончится. Что бы ни случилось, многое изменится.

Слабая улыбка. Хоть что-то.

– Если я доживу до этого светлого момента, то обещаю подумать.

– Сделать так, чтобы ты дожила, это уже мои проблемы.– Если уже улыбается, то надежда есть... – Все просто должно быть хорошо. Вот только... Не хочешь выйти на улицу... просто подышать воздухом? Дымом ты и так надышалась.

Она пожала плечами:

– Сейчас подойдет жена Троля, она посидит с Эрин, пока я все улажу.

Долго ждать не пришлось – невысокая темноволосая женщина уже поднималась вверх по лестнице, держа в руках поднос, накрытый полотенцем. Они с Лесс о чем-то тихонько пошептались у двери, после чего сидхе пропустила жену Троля в комнату, а сама подошла ко мне:

– Можно идти.

Мы вышли на улицу. Промозглый осенний ветер уже унес все запахи пожарища, принося с собой ароматы медленно засыпающей природы. Несмотря на то что солнце еще грело – ключевым тут было именно «еще». Мы с Лесс просто стояли, приобнявшись. И крайн с тем, что впереди у нас, мягко говоря, неприятное путешествие, во время которого за наши головы нельзя дать и ломаного гроша. Плюс свои проблемы, а количество, пусть даже и потенциальных, врагов зашкаливает за шестизначные числа...

А с запада надвигался хороший такой грозовой фронт... Вот только тучи в нем... странные. Точнее не так – какой-то подозрительной... подозрительно знакомой... формы. Да?! Или я ошибаюсь, или...

– Лесс, я был прав. Все будет хорошо! Мы – прорвемся!!!

Июнь 2006 – июнь 2007