Тайна Красного озера - Грачев Александр Матвеевич - Страница 49

Дубенцов и Анюта замерли, вглядываясь в полумрак глубины, а старый таежник медленно заносил острогу вверх. 

- Разве уж очень высокий, - согласился Пахом Степанович. - Ежели метра два-три, то сазан его берет. - Это такой прыгун, что бывало на корму парохода заскакивал.

- Выходит, положение наше снова далеко не завидное? - спросила девушка.

- Я не считаю его таким, Анюта, - возразил Дубенцов.

- Ей-богу, стоит попасть в такое незавидное положение, чтобы оказаться в столь интересном районе с точки зрения геологии.

- А может быть, нам пойти пешком на Амур? - спросил Пахом Степанович.

- Ни в коем случае, - решительно сказал Дубенцов. - Мы всегда успеем прийти туда, тем более, что теперь в лагере известно, что мы живы. В крайнем случае, самолет снова разыщет нас, поскольку в письме шла речь о реке.

Пожалуй, один Дубенцов лег спать в эту ночь с бодрым настроением. А по палаткам всю ночь, нагоняя тоску, скучно и однообразно барабанил унылый дождь. 

Глава четвертая

Погода улучшилась. - Охота за козулями. - Царство пернатых. - Редкое зрелище. - Росомахи.

Утром погода оставалась пасмурной, моросил дождь. Но путники продолжали плавание. Сомнения и дурная погода действовали угнетающе на Анюту - она стала скучной, неразговорчивой. Невесело было и на душе у Пахома Степановича. Таежник продолжал утверждать, что лучше всего заблаговременно отказаться от реки и идти пешком через тайгу на запад, к Амуру. Только Дубенцов не утратил своего оптимизма и решимости плыть по реке. Он подбадривал своих приунывших спутников, убеждал их, что они делают государственное дело, обследуя неизвестный в геологическом отношении район, который несметно богат ископаемыми.

Вскоре дождь прекратился, тучи быстро стали подыматься, и в их разрывах нестерпимо ярко заголубело небо.

Ослепительно засияло солнце, ярко заиграли краски тайги.

Долина стала снова суживаться, река вошла в одно русло, по берегам пошли крупные обрывы и скалы.

В полдень путники увидели неподалеку впереди огромную каменную глыбу. Она когда-то откололась от крутого склона сопки и, накренившись, сползла в реку до самой ее середины, наполовину перепрудив русло. На вершине глыбы зеленели мелкие деревца и трава.

Всматриваясь в глыбу еще издали, Дубенцов вдруг воскликнул:

- Смотрите, на вершине пасутся какие-то животные!

По-моему, козули, желтые…

- Так и есть, они, - ответил посветлевший старый таежник. - Ценная животина! Вкуснее мяса не встречал.

- Давайте попробуем пострелять, Пахом Степанович, - предложил Дубенцов. - Свинина уже кончилась, а рыба быстро протухнет. Дня на два можем запастись мясом.

Тем более, что не знаем, куда нас несет река.

- Нет, паря, проку не будет, далеко…

- Но как они очутились там? - удивлялась Анюта.- Склоны-то отвесные, а трещина между сопкой и глыбой- целая пропасть.

- Эти хоть куда залезут, чтобы только безопасное место было от хищника, - ответил Пахом Степанович. - Попробуем, паря, подкрасться к ним вон с той стороны,- вдруг живо, с азартом предложил он.

В четверти километра от глыбы они причалили к берегу. Оставив Анюту с Орланом, охотники стали карабкаться на лесистую сопку, чтобы нагрянуть на свою добычу с «тыла». Скоро сквозь редкие березы стала видна вся долина. Камень, на котором паслись козы, был хорошо виден.

Животные - их было три - стояли с настороженно вскинутыми головами и смотрели в ту сторону, где причалил плот.

Пахом Степанович и Дубенцов стали взбираться еще выше, чтобы кружным путем подобраться к глыбе. Наконец они остановились на покатом выступе. Пахом Степанович сказал вполголоса:

- Будем с двух сторон подкрадываться: ты - справа, а я - с этой стороны, так вернее прижать их.

Дубенцов неслышно и быстро спустился по косогору и очутился неподалеку от глыбы. Между деревцами на ее вершине, отделявшейся от сопки глубокой пропастью, показались козы. Геолог ползком двинулся к краю пропасти и вскоре очутился метрах в пятидесяти от животных. Козы по-прежнему стояли на месте. Маленькие красивые головы их с большими черными глазами пугливо вертелись по сторонам, длинные чуткие уши слегка шевелились, ловя звуки.

Стройные, изумительно грациозные, эти пугливые и безобидные существа пробудили в душе Дубенцова жалость. Он смог сейчас выстрелом подбить любую из козуль, но рука не подымалась. Вспомнив о том, что Пахом Степанович вот-вот должен выстрелить, Виктор решил вспугнуть животных. Нащупав сухую валежинку, он с треском переломил ее. Козули моментально повернулись к сопке. Один миг - и они разом метнулись к краю обрыва.

Поджав передние ноги и запрокинув назад головы, они, как птицы, перелетели через пропасть. Но уже прогремел выстрел Пахома Степановича, и одна из коз сникла, утратила грацию, отстав в полете от других. Она исчезла где-то перед краем пропасти, не долетев до сопки.

Удрученный Дубенцов спустился в расщелину. Козуля лежала на камнях, неуклюже свернувшись. В открытых оливковых глазах ее еще светился предсмертный испуг.

- Красавица, - сказал, подходя, Пахом Степанович и с подозрением взглянул на Дубенцова. - Сук-то нарочно сломил, Виктор Иванович?

Дубенцов смущенно улыбнулся.

- Жалко стало, Пахом Степанович, - признался он.

- Но как вы заметили?

- Сейчас замечаю. Да и то сказать, не мог ты невзначай сломать сук: ты осторожный на охоте, как кошка. Сказал бы, что не надо убивать, я бы тоже пожалел. Да только зряшная эта жалость. Не мы, так хищник растерзал бы рано или поздно…

Пахом Степанович навалил убитую козу на спину, и они стали спускаться по глинистой осыпи к реке. Снизу от подножия камня сюда долетал глухой и грозный шум воды.

Из-за скалистого утеса глыбы показался широкий водоворот.

- Местечко-то опасное, - кивнул Пахом Степанович. Они подумали вызвать сюда плот, но побоялись, что Анюта одна не справится с течением и ее утащит в водоворот. Каково же было их удивление, когда, выйдя, из лесу, они увидели неподалеку плывущий сюда плот. Девушка спокойно работала шестом. На носу плота беззаботно и доверчиво восседал Орлан, привыкший к плаванию и чувствовавший себя на плоту хозяином.

- К берегу, к нашему берегу ближе держись, Анюта! - крикнул Дубенцов. - Иначе унесет, тут сильное течение и водоворот!

Но течение уже тащило плот на середину реки, увлекая его на главный фарватер, образующий перед глыбой огромную воронку. По тому, как Анюта с излишней суетливостью стала опираться шестом то с одной, то с другой стороны, видно было, что она начинает теряться. Но потом она осмотрелась - видимо, разобралась в направлении стремнин - и быстро перебежала на носовую часть плота.

Между тем дно становилось все глубже: шест сначала наполовину, потом почти весь скрылся в воде. Однако девушка теперь не терялась, и плот все больше отворачивал с главной стремнины к берегу. Наконец, под одобрительные возгласы Пахома Степановича и особенно Дубенцова Анюта подвела плот к берегу метрах в пятидесяти от водоворота. Возбужденное лицо ее разрумянилось, шляпа съехала на затылок, девушка сияла от радости.

- Еще два-три таких экзамена, и ты станешь заправским плотогоном, - смеялся Дубенцов.

- Да, если угодно знать, я нисколько не испугалась вашего водоворота, - ответила задорно Анюта. - Мне уже хотелось пустить плот туда, да пожалела вас, - высоковато было бы вам перелезать по расщелине. Да и берег там не знаю какой…

- Ишь, как расхрабрилась!

- Не все же вам, природным дальневосточникам, отличаться, - смеялась девушка. - А какая хорошенькая! - воскликнула она, увидев козулю. - Зачем вы ее убили!

- Тайга не для вегетарианцев, и мы не в музее изящных искусств, - внушал ей Дубенцов. - Какая разница - мы ее убили или растерзал бы ее кровожадный хищник.

При этих словах геолога Пахом Степанович искоса посмотрел на Дубенцова и тихонько улыбнулся в бороду.