Пришлый. Книга 1 (СИ) - Платонов Андрей Николаевич - Страница 31

– Даю вам десять минут, и жду с полным докладом.

– Будет исполнено, господин ла Изар. Ровно через десять минут Баркос стоял перед де Уртом:

– Один человек обезглавлен, двое тяжело ранены, один пропал без вести, – доложил лейтенант.

– Кто совершил нападение?

– Неизвестно. Вокруг лагеря нашли следы одного человека. Я послал по ним три тройки стражников. Но ночью след плохо различим, на то, что они его нагонят, надежды мало.

– Насколько тяжело ранены люди?

– У одного сквозная рана в живот – скорей всего долго не протянет. Второму: стрела, выбив зубы, проткнула шею. Насколько там все серьезно неизвестно.

– Как вы вообще все это допустили!? Куда смотрели ваши часовые!? Один человек убил четверых ваших людей, а они ему еще и уйти дали. Чтоб завтра же по его следу пустили людей. Пусть идут, пока его не найдут. Выделишь для этого четыре тройки. Остальные пойдут со мной до деревень.

– Может нам все же стоит вернуться? – робко пробормотал лейтенант.

– Если мы повернем, то когда, по-твоему, я должен буду придти за данью? Зимой, по сугробам? Мы идем до селений, и это не обсуждается.

Мы с Орнисом лежали в небольшой канавке километрах в двух от лагеря начальника стражи. Я наслаждался моментом. Тот, у кого болели сразу все зубы, а потом резко перестали, меня поймет. Момент портил лишь рядом лежащий стражник.

– За что!? – безмолвно спрашивал он меня своим перерезанным горлом.

В начале ночи жажда мне не оставляла вопросов и сомнений. Когда же она прошла, ко мне пришла совесть. Ведь это не бандиты какие, а просто солдаты. У них наверно есть семьи и дети, им их надо кормить. Сегодняшней ночью на несколько сирот и вдов в Ролесте стало больше.

Черт, надо гнать от себя подобные мысли. Мы на войне, а это солдаты. Без жертв на войне не бывает. Даже если это война не между государствами, а между мной и начальником стражи. Надо забыть, что это люди – это враги. И если я их не уничтожу, они уничтожат меня, и вряд ли они при этом спросят, есть ли у меня дети.

В той – прошлой жизни, я считал себя патриотом. Хотя им было быть уже не модно. Если человек называл себя патриотом, то в ответ видел лишь снисходительные ухмылки. Нет, я не кричал на каждом углу, как я люблю свою страну. Просто когда по телевизору передавали о катастрофах в других странах, о сотнях, а то и тысячах погибших людей, мне было плевать. Что мне до тех американцев, немцев или китайцев, если у нас с ними война была, а может еще и будет. Теперь я их жалеть чтоль должен? Интересно, где дикторов новостей учат передавать подобные новости с таким скорбным выражением на лице? Искренне я переживал лишь за соотечественников, ну и за представителей братских народов сердце тоже екало. Эти же люди не только не из моей страны, но даже не из моего мира – к чему теперь эти угрызения? Правда причиной их гибели послужил не ураган или наводнение, а я сам.

Когда я увидел отблески факелов, совесть моя была загнана в самый отдаленный уголок сознания. Сомнению не должно быть места. Решение принято и отступать от него уже поздно. Тренькнула арбалетная тетива: стрела вонзилась человеку в грудь, по самое оперение – даже мой арбалет не мог на вылет пробить нагрудник. Раздался вскрик, факел выпал из рук мертвого стражника и теперь освещал только его неподвижное тело. Реакция его товарищей не заставила себя ждать: размахивая оружием, они ломанулись в мою сторону.

Солдаты бежали за мной полукольцом, пытаясь лишить меня маневра. Наивные люди, они не знают, с кем связались. Куда им – слепым котятам, угнаться за ночным охотником? Я успел застрелить еще одного, прежде чем они поняли, что сегодняшнюю игру судит ночь, и мне она явно подсуживает. Прекратив погоню, они начали отступать к себе в лагерь. Дело близилось к рассвету – преследовать их было себе дороже. К тому же, мастер прав, надо позволить им собрать оброк. Для того чтобы пойти в Столицу нужны финансы.

Возвращаясь к мастеру, я путал след как мог. Ночью пытался двигаться исключительно по деревьям. Когда же рассвело: бежал, прыгая в разные стороны и делая петли словно заяц. Хоть Нурп и научил меня ходить по лесу, но лишь в теории – пришлось поплутать. В итоге, до нашей с мастером стоянки я добрался только вечером.

– Я уже начал волноваться, – произнес скучающим голосом Нурп и подкинул палочку в огонь.

– Двадцать четыре! – произнес я, упав на плащ рядом с костром.

– Что двадцать четыре? – не понял де Горс.

– Их осталось – двадцать четыре.

– Неплохой результат. Теперь главное не проворонить когда они обратно пойдут.

Глава 24.

Господин де Урт прекрасно знал, кто на них напал этой ночью – стрела, с которой сняли несчастного Сарвита, многое рассказала, а точнее то, что эта стрела пробила стальной нагрудник. Подобным оружием пользовался только один знакомый ему человек. Человек этот стал для него костью в горле. Надо было убить его при первой же встрече.

– Лейтенант Баркос , – позвал Карл своего помощника.

– Слушаю вас, господин ла Изар.

– Что там по поводу раненых?

– Сейчас мои люди рубят для них носилки, но, боюсь, до вечера они не дотянут.

– Что можете рассказать про нападавшего? Как ему удалось перебить ваших людей?

– Эффект неожиданности. Люди не ждали нападения. И он действовал, будто знал, где расположены часовые. Странно это все как-то.

– С этого момента ночью будет дежурить по две тройки. А теперь отдайте приказ готовить завтрак. Дождемся группу преследования, поедим и выступаем.

– Слушаюсь, господин ла Изар, – сказал лейтенант и побежал отдавать распоряжения.

Группа преследования вернулась только часа через три – кашу пришлось разогревать. Обессиленные люди положили у костра три тела и повалились сами.

– Какого нижнего мира у вас там произошло!? – проревел, подошедший де Урт.

– Сержант, доложить по форме, что случилось? – приказал лейтенант.

– Мы шли по следам убийцы, – начал доклад с трудом вставший усатый стражник, – в темноте разглядеть, где прошел нападавший, было нереально, поэтому мы использовали факелы. Через полчаса преследования мы нарвались на засаду – Тонка убило наповал. Мы побежали на место выстрела, но стрелявший не стал нас дожидаться и рванул наутек. На месте засады мы обнаружили тело Орниса – горло его было перерезано. Наш отряд начал преследование. Мы гнались за ним еще около получаса, пока не был ранен Рувор. Дальше мы преследовать его не решились – он бы перестрелял нас как куропаток.

– Девять человек не смогли поймать одного. Что-то в вашем рассказе не сходится, сержант, – презрительно бросил Карл.

– Он прав, – поддержал начальника стражи лейтенант, – сержант, ты же уже не новичок. Правила облавы знаешь. Как он смог от вас уйти? Ночной лес – это не проезжий тракт, отговорка, что он быстрее бегает, не пройдет.

– Это демон, а не человек! У него не было ни факела, ни даже горящей лучины. Но такое впечатление, что видел он не хуже чем днем. Он бежал как зверь, пролезая там, где обычному человеку не пройти.

– Если он видит в темноте, тогда становится понятным, как он подстрелил бедного Сарвита, – в задумчивости проговорил лейтенант, – разглядеть его там было невозможно. Становится ясно и то, как он узнал расположение часовых.

– С этим Пришлым, я уже ничему не удивляюсь, – проговорил Карл.

– Вы думаете это он? – спросил Баркос.

– Я в этом уверен. Дальнейший план действий такой. Идти по его следам не имеет смысла – наверняка он позаботился о том, чтоб его не нашли. Явное преимущество наш враг имеет только ночью – значит надо вынудить его сразиться днем. Баркос, оставишь тут три тройки, на случай если они захотят посетить нашу стоянку. Пусть сделают засаду. Пусть сидят, пока время не перевалит за полдень, а потом идут в деревню – нечего им тут ночью делать. Похороните убитых. Раненых кладите на носилки и двинули в путь. Мы должны добраться до села, пока не наступила ночь.