Затмение луны - Ходжилл Пэт - Страница 68

Целью ее были самые дальние комнаты вниз по Цепи Сотворений, и девушка старалась идти вдоль внешней стены Дома. В этих пороговых мирах ничего не стоит заблудиться. Но и стена не была прямой да к тому же не баловала окнами. О том, что она продвигается, можно было судить лишь по меняющейся обстановке комнат.

Но отличия часто были незначительными. Джейм поняла это, пройдя мимо одного из тех трех каркинаротских стражников, которых Тирандис послал в погоню за Бренди. Этот человек забрался слишком далеко и сделал ошибку, присев передохнуть. Он как-то странно осел в кресле – в сущности, оно поглотило его. Стражник проводил Джейм остекленевшими глазами, в которых не осталось ничего человеческого.

Потом пошла череда комнат. с заросшим пружинистым мхом полом. Камни тут были не только скользкими, но и шаткими, они то и дело грозили перевернуться, как льдины в полынье.

Стены здесь покрывало что-то вроде фресок. На одной из них второй стражник убегал по темным зарослям от чего-то многоглазого. При ближайшем рассмотрении картинка распадалась на миллиарды разноцветных лишайников, растущих на каменной стене; но когда Джейм обернулась от дверей, расстояние между преследователем и добычей явно сократилось.

Иногда попадались случайные окна – одни зарешеченные, другие – нет. Каждое выглядывало в новый мир, опускаясь вниз, за Темный Порог, и в каждом из этих миров Кенцират когда-то жил и сражался. Летописцы хранят песни обо всех, от зеленой Лури до золотистых Кракилета и Чуна, где пели сами камни; но ни один из этих миров сейчас было не узнать. Все лежали под покровом теней, везде началось неминуемое проникновение одушевленного в неодушевленное, мертвого в живое – такова сущность Темного Порога. Тем не менее многие миры казались населенными. Джейм видела, как за окнами вдалеке мелькают фигуры: прыгают по незнакомому пейзажу, летят в чужом небе. Золотокрылые насекомые размером с кулак ползли по окну и, прижимая к стеклу крошечные, сморщенные личики, смотрели вслед. Одно из них сильно напоминало третьего стражника. Оно полетело за Джейм, отчаянно пища что-то, но змеи с Плаща ловко сбили его в воздухе. Есть не стали – побрезговали. Чем дальше уходила девушка, тем страннее и ужаснее становились формы «жизни», но их не ограничивал лишь один мир или одна комната. Сломав барьеры, Геридон открыл Цепь Сотворений практически из конца в конец.

Осталось только разрушить последний барьер между Темным Порогом и Ратилленом. Этому могут послужить уже прогнувшиеся и размягчившиеся территории, такие, как Гиблые Земли, но насколько же больше станет опустошение, если Мастеру удастся проделать брешь в Доме и этот коридор откроется во все павшие миры, – Трое, это же то, что Тирандис сделал с дворцом Каркинарота. Жрецы должны были предотвратить такое. Геридон, должно быть, приказал переврату оградить жрецов, чтобы они могли управлять храмом, но не мешали планам Мастера.

Но жрецы не справились. Они наверняка умерли или умирают, и храм быстро выходит из-под контроля.

– Ну конечно! – негромко воскликнула Джейм и стукнула кулаком по раме окна, возле которого стояла, глядя вперед невидящими глазами.

Если исчезнет храм, с ним разрушится и дворец – основной «плацдарм» Геридона в Ратиллене. Тирандис должен был это знать. Фактически он и устроил это, закрыв жрецов внутри без еды и питья. Это действие не выходило за рамки приказа, – Геридон же не уточнил детали, как и тогда, когда повелел переврату отравить вино Джейм. Так что Тирандис опять сохранил честь, следуя горькому кодексу повиновения, и в то же время сделал все, что мог, чтобы поспособствовать окончательному падению предавшего его лорда. Ох, Сенетари, умный несчастный человек. Кто бы мог подумать, что у Парадокса Чести так много сторон?

Но если храм и дворец рухнут, пока она тут, в тенях, она может никогда не вернуться в Ратиллен. Время двигаться. Снаружи лежал темный, поблескивающий ландшафт, выглядящий и пахнущий как сырые, гниющие потроха. Оконная рама начала кровоточить там, где Джейм ударила ее. Да, она забрела очень глубоко за Порог. Да поможет бог, если придется идти еще дальше.

Где-то неподалеку кто-то застонал.

Джейм пошла на звук. Он донесся снова – глухой, хриплый, настойчивый. В тенях впереди что-то извивалось, словно медленно скручивался какой-то смутно видимый клубок.

– Ах-х-х! – выдохнул такой знакомый голос во мраке. Сверкнули дикие глаза. – Ты… вернулась… Джеймсиль?

Джейм отступила, в горле внезапно пересохло.

– Нет, Мразаль. Еще нет. Где Одалиан?

– Крошка-принц? Уже прекратил реветь? Хе-хе. Маменькин сынок. Не знает… как… веселиться… ах!.. ах-х-х! а-а-ах! – Боль и удовольствие сквозили в задыхающемся голосе переврата, черты лица исказились. – О-о-ох-х-х! Снова, и снова, и снова… Ты еще здесь? Иди сюда или уходи.

– А принц?

– А, туда. – Девушка едва разглядела дверь, на которую он указал. Она быстро прошла мимо, голос полетел вслед. – В конце концов я вернусь к тебе, Джеймсиль. Мы все вернемся.

Комната впереди была еще темнее. На полу распласталась бледная фигура, окруженная хихикающими тенями, которые, дразня, пинали ее, а она шевелилась и постанывала. Джейм отогнала теней и опустилась на колени рядом. Светлые волосы, мокрые от пота, юное лицо, распухшее от слез.

– Одалиан? Светлейший?

Карие глаза открылись, сперва недоумевая, потом расширились, сфокусировавшись на ней.

– Нет. – Он попытался отползти, но оковы держали крепко. – Нет, нет, нет!..

Что такое?!. Ах да, Тирандис вовлек мальчика в кровный обряд, надев на себя личину ее брата.

– Тс-с – Она хотела погладить его по щеке, но ничего не почувствовала. Трое, что теперь? – Тихо, – сказала Джейм снова, когда принц отшатнулся. – Я не Торисен и не переврат. Я друг. Я пришла забрать тебя домой.

Он беззвучно повторил последнее слово, вначале не веря, потом с изумлением, а потом разрыдался.

Она почти не видела его во мраке, но поскольку осязание не вернулось, его тут как будто и нет – так, как это было раньше с Серодом. Ага, она находилась за Темным Порогом на десять дней дольше Серода, но принц-то тут пролежал пленником по крайней мере на шестнадцать дней дольше, чем она, да еще в дальних комнатах. Девушка протянула руку к его цепям и коснулась холодного металла. Отлично. Хотя бы это у нее в руках.

Вокруг, подползая, шелестели тени. Джейм чувствовала, как зашевелился на плечах Плащ. Змеи развернулись веером над ней и неподвижным принцем. Головы гадюк поднялись и закачались, их шипение отгоняло любую тень, подкравшуюся слишком близко. Под их прикрытием Джейм отомкнула держащие Одалиана замки.

Помогая ему подняться, девушка с удивлением обнаружила, что уже что-то ощущает. Казалось, что юношу охватила дрожь, растущая, когда она концентрировалась на ней. Протащила ли она его вперед или отправилась назад, навстречу? Тирандис не рассказал, какие фокусы со временем можно творить в этом Доме, он лишь упомянул, что она была слишком молода, чтобы научиться им. Что ж, теперь, возможно, она стала достаточно стара.

Затруднял побег сам Дом – очевидно, ему не хотелось отпускать людей. Они шли из комнаты в комнату, тени шуршали. За спиной, нечеловеческие голоса настойчиво перекликались друг с другом. Змеи шипели и извивались, их связанные узлом хвосты, неудобно сжимая, натирали шею Джейм. Вот с трудом миновали шаткие скользкие камни, вот обошли пустое, гостеприимно раскинувшееся кресло. А вот и зарешеченное окно, а там и арка. Теперь через внешние комнаты Дома – назад, в главный зал.

Джейм не сразу поняла, как глупо было с ее стороны не проверить вход во дворец с этой стороны. Такие двери могут быть видны не под любым углом, но имеют обыкновение исчезать, перемещаться или оказываться запертыми – а замочной скважины, конечно же, не бывает. К счастью, тут такого не произошло. Джейм и принц ввалились прямо в зал дворца.

В Каркинароте явно было не все в порядке. Пол сотрясала дрожь, по стенам ползли трещины. В конце зала, позвякивая, тяжело раскачивалась люстра. Хрустальные подвески дождем сыпались из облака известковой пыли.