Возмездие - Хоффман Джиллиан - Страница 56

— Его обвиняют только в одном убийстве, ваша честь, и именно это я пытаюсь до вас донести. В глазах суда и общественного мнения моего подзащитного судят и обвиняют как серийного убийцу, тогда как на самом деле ему предъявлено обвинение в убийстве только одной женщины.

— Этого для меня более чем достаточно, мисс Рубио. — Судья Хилфаро посмотрел на Доминика. — Мистер Бантлинг считается подозреваемым в других убийствах Купидона, агент Фальконетти?

— Да, ваша честь, — ответил Доминик.

Судья Хилфаро гневно посмотрел на Лурдес Рубио, позволил ей порассуждать еще минут десять о возможности освобождения ее подзащитного, но безрезультатно. Когда она попросила домашний арест, он чуть не рассмеялся.

За столом обвинения Си-Джей вздохнула с облегчением. Бантлинга до суда будут держать за решеткой. Ей удалось этого добиться.

Следующий шаг — отправить его в камеру смертников.

Глава 44

Билл Бантлинг знал, что под залог его не выпустят. Его адвокат недостаточно хороша, чтобы добиться освобождения, но это не удержит его от попытки сделать все, что только возможно. Он заставит эту суку отрабатывать триста долларов в час, которые она берет. Тем или иным способом.

Он не удивился, когда достопочтенный Нельсон Хилфаро отказался выпустить его под залог, но его охватила ярость. Он злился на невежду судью, который смотрел на него так, словно он прокаженный; он злился на тощую надменную прокуроршу, которая таскалась по залу суда с таким видом, словно ее говно не воняет, и задавала вопросы подлому агенту полицейского управления Флориды, дававшему показания. К которому, должен был добавить Бантлинг, он испытывал хоть какое-то уважение, единственному из всей команды, хотя и минимальное. Бантлинг злился даже на суку-адвоката, которая не позволила ему ничего сказать в свою защиту, ни одного слова. Это ему не понравилось. Нисколько. Проклятие! Если уж его трахает баба, то пусть лучше делает это в постели.

Он никогда не доверил бы женщине представлять его интересы даже в очереди в местной бакалейной лавке, не то что взял бы бабу-адвоката, в особенности в таком деликатном процессе. Но Билли Бантлинг не был дураком. Нет, господа. Он знал, что о нем пишут газеты. Он знал, что люди считают его чудовищем. Самим воплощением дьявола. Его уже осудили и ему уже вынесли обвинение миллионы телезрителей. И, зная все это, он также понимал: выбор адвокатом Лурдес Рубио — это правильный выбор. Бантлинг хорошо изучил ее задолго до того, как ему потребовались ее услуги. Выглядит нормально, пользуется уважением как среди латиноамериканцев, проживающих в Майами, так и среди сотрудников правоохранительных органов Майами, и достаточно симпатичная, чтобы заставить присяжных колебаться. Заставить думать и рассуждать, как эта милая, симпатичная, образованная, консервативная кубинская девочка может защищать такое чудовище, как Бантлинг. Как она может стоять рядом с ним, шептать ему в ухо, делить с ним один стол, пить из одного графина и все равно уверенно заявлять о его невиновности миру, который прекрасно знает, в совершении каких преступлений он обвиняется. Ну, если милая кубинская девушка не считает его виновным в изнасиловании, пытках и убийстве, то, может, он и невиновен. Ведь в конце-то концов женщина просто не позволит серийному убийце, психопату, опасному для общества, выйти на свободу.

Бантлинг знал, что его ход мыслей был правильным и он верно выбрал защитника. Билла просто раздражала мрачная перспектива оставаться запертым в воняющей мочой, населенной всякими насекомыми дыре даже на один лишний день, и ему требовались все силы, чтобы не закричать на толстого судью на стуле дешевого красного дерева, на тощую суку-прокуроршу или свою неплохо выглядевшую защитницу. Но он сидел молча, как и сказала милая Лурдес Рубио, спокойно сложив руки в наручниках, словно молился, но ему приходилось прикусывать щеку, чтобы не усмехнуться презрительно и не испортить выражение лица благочестивого игрока в покер.

Он наблюдал, как стороны пререкаются из-за его свободы перед судьей, его адвокат просит электронного мониторинга, домашнего ареста, освобождения на выходные. Затем мадам прокурор с волосами мышиного цвета начала требовать одиночного заключения, отказа в разрешении на телефонные звонки, запрещения посещений представителями СМИ. Вот она какая, твердозадая Си-Джей Таунсенд. Бантлинг читал о ней в газетах, но теперь наконец смог ее хорошо рассмотреть. Он наблюдал, как она допрашивала агента Фальконетти и разговаривала с ним за столом обвинения. И что-то Бантлинга беспокоило, но что именно, он никак не мог определить.

В прокурорше было нечто очень знакомое.

Глава 45

— И что там с федералами, которые хотят забрать Купидона?

Теперь Си-Джей и Доминик находились за пределами зала суда и прятались в коридоре, ведущем в кабинет судьи. Там они ждали, пока представители СМИ наконец разойдутся. Кроме них двоих, в коридоре никого не было. Судье Хилфаро удалось выгнать всех лишних из зала суда после слушания по делу Бантлинга и спокойно завершить остальные дела. Но хотя представители большинства крупных агентств новостей ушли, некоторые, менее известные, все еще что-то вынюхивали внизу.

— Флорс вручил мне ордер и приказ суда, подписанный Кингсли, судьей федерального округа, — сообщила Си-Джей. — Они хотят все — лабораторные отчеты, улики, документы. Все, что у нас есть.

— Ты шутишь! — Доминик в ярости стукнул ладонью по стене, и звук шлепка эхом разнесся по пустому коридору. — Но мы же не собираемся им это все отдавать?

По выражению ее лица он понял ответ.

— Черт побери! А оспорить можно?

— В этом и заключается дело. Федеральная прокуратура хочет вести дело Купидона, но если не считать трупа Сибан, который был обнаружен на территории федералов, другие убийства не подпадают под их юрисдикцию. Это означает, что да, мы можем побороться. И уверяю тебя, что Флорс совсем не выглядел счастливым, когда я это ему сказала.

— Хорошо. Значит, если они легально не могут получить девять других убийств, почему мы должны им все передавать? Это ради расследования дела Сибан?

— И да и нет. Они хотят то, что у нас есть, чтобы заняться Бантлингом по делу об убийстве Сибан, но они также собираются обвинить его — не падай — в грабежах.

— Грабежах? Какого черта? Каких грабежах?

— Флорсу хочется славы и известности. Он хочет видеть свою фамилию в газетах. И он хочет Купидона. Поэтому, раз ему его не заполучить в делах об убийствах, он собирается тащить его в федеральный суд по обвинению в ограблении женщин — имеются в виду их одежда и сердца. Хотя я не уверена, в каком порядке это будет указываться в обвинительном заключении. Флорс намеревается растянуть дело в федеральном суде на несколько лет на основании Акта Хоббса, чтобы Тиглер выглядел шутом гороховым, а это не очень сложно сделать. После того как Тиглер проиграет перевыборы, а Флорса выберут федеральным судьей, он может прислать нам Бантлинга назад, чтобы мы закончили начатое.

— Акт Хоббса? Флорс в самом деле думает, что он в состоянии доказать, будто этот Акт можно применить в деле Купидона?

— Он определенно собирается попробовать.

— А какую роль в этом играет Гракер, толстый маленький кусок дерьма?

— Предполагаю, что он во всем поддерживает Флорса, Гракер сидел в сторонке и напевал: «Я могу провести расследование лучше вас». Но если смотреть в корень, то без Флорса он вообще никто.

— А Тиглер что делал?

— А ты как думаешь? После того как пригласил вампиров на кофе с пирожными, а также кружечку крови — ничего.

— Так, значит, мы отдадим им то, что они хотят?

— Не все. Копии документов, копии лабораторных отчетов. Я так напичкаю их бумагами, что вместо очков им понадобятся лупы. Я сказала Флорсу, чтобы готовился к борьбе, если думает, что я дам ему фактические улики. Именно тогда он решил отправиться домой.

Доминик улыбнулся и склонился поближе к Си-Джей.